Глава 44

Следующие несколько часов – одни из самых сложных в моей жизни. Моя закомплексованная задница не справится с этой ситуацией.

Меня действительно бесит незнание. Билли должна первой понять, что я предпочту, чтобы она меня возненавидела, накричала и сказала, что всё кончено, чем оставаться в этом неловком подвешенном состоянии. По крайней мере, тогда бы я знала. Сейчас я совершенно не понимаю, в чём дело.

Собрав вещи и отправив их на регистрацию в самолёт, я немного погуляла по Денверу. До посадки ещё несколько часов, поэтому я сказала её команде, что встречу их у автобуса, который отвезёт нас в аэропорт. Нам предстоит провести дома почти две недели, прежде чем следующий этап тура начнётся в Ванкувере.

Я подумываю позвонить Эйвери, чтобы просто поворчать, пока любуюсь городом. Но руки по-прежнему в карманах, а телефон благополучно выключен.

Это показатель того, насколько серьёзно я отношусь к этим отношениям. С любым другим партнёром я бы уже обсудила это с лучшей подругой. Но Билли – не кто-то другой. Она – та самая. С какими бы проблемами мы ни столкнулись, я не хочу давать никому из друзей повода её не любить или не доверять ей всем сердцем. Ты жалуешься на проблемы в отношениях со своим школьным парнем. Ты держишь при себе проблемы в отношениях со своей давней половинкой, невестой, женой. И именно такой я вижу Билли. Она навсегда. Я просто очень надеюсь, что она чувствует то же самое.

Когда я вернулась к отелю и зашла в автобус, Билли не было среди остальных. Девушки и группа сидели в общей зоне, некоторые разговаривали, другие просто листали ленту на своих устройствах. Пора уезжать, а Билли никуда не могла пойти без своей охраны, которую я видела у автобуса, поэтому я решила, что она в номере.

Джейн и Ава изо всех сил стараются отвлечь меня, говорят мне на ухо и показывают ТикТок, который не имеет никакого отношения ко мне и Билли.

Я пытаюсь держаться молодцом. Правда пытаюсь. Но сейчас я безнадёжна.

В самолёте всё становится только хуже. Билли наконец-то приходится выйти из укрытия, и мы садимся по разные стороны самолёта. Я тут же достаю ноутбук, чтобы сделать вид, что он нужен, чтобы не отвлекаться во время работы, но все чувствуют неловкость. Даже собаки выглядят обеспокоенными, в замешательстве прыгают между нами, пока Брут наконец не ложится рядом со мной, а Акула не плюхается к ногам Билли. Они словно дети развода.

Я даже не могу посмотреть на Билли, боясь, что если я это сделаю, то никогда не смогу отвести от неё взгляд – она всё ещё оказывает на меня такое воздействие, и, вероятно, всегда будет оказывать – и это сделает ситуацию ещё более неловкой.

Если я думаю, что в самолёте всё плохо... Поездка домой на машине ещё хуже. Мы обе всё время смотрим в окно. Хотелось бы сказать, что я жалею, что живу с ней в такие моменты, но я не жалею. Это моя проблема. Думаю, Билли могла бы обращаться со мной как хотела, а я всё равно приползла бы обратно. Это осознание меня ужасно пугает. Я всегда умела ставить себя на первое место. Я никогда не была так зависима от кого-то.

И я не завишу от неё физически. Но мысль о жизни без неё. О том, чтобы получить её любовь и лишиться её...

Когда мы подъезжаем к дому, она сразу идёт к нам в комнату. Самая вопиющая форма избегания. Нож в моём сердце поворачивается.

Я быстро вывожу собак, оглядываю задний двор и вспоминаю то первое утро после того, как мы спали вместе. Как я спросила Акулу, что делать. Когда он сейчас подбегает ко мне, я понимаю, что переспросить не повредит. В конце концов, в первый раз всё получилось.

— Что думаешь, Акула? — спрашиваю я. Он садится передо мной, как и в прошлый раз. Не понимаю, как люди могут думать, что их собаки их не понимают. — Почему она на меня злится? Что я такого сделала? — мой голос немного срывается от волнения. Я чешу его за ушком, но он даже не виляет хвостом. Как будто понимает, что это тяжёлый момент. — Я просто хочу ей помочь.

Через несколько минут становится ясно, что магия прошлого раза не повторится. Билли не стоит за моей спиной и не даёт мне нужного ответа. Я зову Брута, и мы втроём пробираемся внутрь.

Собаки тут же устраиваются со своими лакомствами на прохладном кафельном полу кухни. Я иду в спальню с чемоданом, готовясь к ещё одной душераздирающей встрече.

И это как раз то, что я получаю, но это не то, чего я ожидала.

Я качу чемодан в спальню, тихонько подхожу к комоду, чтобы переложить туда вещи. Дверь в ванную открыта, и свет заливает комнату. Когда я обернулась, поставив рюкзак, мой взгляд цепляется за тень в этом луче света.

Я поднимаю голову и вижу, как Билли, шаркая, входит в дверной проём. Она выглядит... слабой. Никогда бы не подумала, что смогу использовать это слово для её описания. Как только я замечаю, как у неё наворачиваются и падают слёзы, я оказываюсь рядом с ней. Словно телепортировалась туда, моё тело не в силах отстраниться, когда я вижу, как ей больно.

Я держу её у входа в ванную, и она сжимается в моих объятиях. Сжимается. Если я раньше думала, что моё сердце разбито... Я бы с радостью приняла миллиард ударов и ножевых ранений, лишь бы с ней всё было в порядке. Ей нужно, чтобы всё было хорошо, а не мне.

Я не знаю, как долго я так стою, обнимая Билли, а её лицо спрятано у меня на плече.

— Всё хорошо, детка, — шепчу я. — Давай сядем, — я как можно бережнее подхожу её к кровати. Как мне хватает на это осознанности, когда я чувствую, что вот-вот развалюсь на части, понятия не имею.

Мы сидим на краю кровати, она всё ещё прижимается ко мне, затем наконец поднимает на меня взгляд. Её глаза налиты кровью от слёз.

— Прости, Мэлоди, — хрипло говорит она. — Я не знаю, что со мной.

Я качаю головой, как будто хочу сказать: "С тобой всё в порядке", и глажу её по руке.

— Я просто... я просто... — Билли даже не может вымолвить ни слова.

— Эй, всё в порядке. Сделай глубокий вдох, — я наклоняюсь ближе, беря её руки в свои. Ничто никогда так не трогало моё сердце. Я пока даже не знаю, что со мной не так, но знаю, что сделаю всё, чтобы всё исправить. Всё, чтобы ей стало лучше.

Я смахиваю собственные слёзы, пока она делает глубокие вдохи, думая, что хотя бы одна из нас должна оставаться невредимой.

— Я плоха в отношениях, — наконец шепчет она. Как будто ей стыдно за это предложение. Она смотрит вниз, а не на меня.

Я качаю головой и поднимаю её подбородок так, чтобы она меня видела.

— Нет, это не так. О чём ты говоришь?

— Я имею в виду, до тебя. До тебя... Я просто пугаюсь. И отталкиваю людей. Потому что быть уязвимой для меня кажется невозможным.

— Это не значит, что ты плоха в отношениях, — я слегка усмехаюсь над её логикой. Пока она это говорила, я уже начала вытирать её слёзы. — Это значит, что ты человек.

Она качает головой, как будто я не понимаю.

— Но с тобой всё было по-другому, — продолжает она. — С тобой я другая. Ты делаешь меня лучше.

Хотя её состояние сейчас разрывает меня на части, я не могу сдержать лёгкую улыбку, которая появляется на моих губах от её слов.

— Но из-за того, кто я есть... — Билли начинает то, что я и предполагала. — Я тебе не подхожу.

Я яростно качаю головой, отвергая её слова.

— Ты никогда не сможешь жить спокойно, если будешь со мной. И это меня ломает, Мэлоди. Я не хочу, чтобы тебе пришлось пройти через всё это дерьмо из-за...

Я перебила Билли.

— Нет.

Она выглядит озадаченной моим односложным ответом.

— Нет, — подкрепляю я. — Мы уже говорили об этом, Билли.

— Да, но...

— Нет. Послушай, — я знаю, что она сейчас явно испытывает сильные чувства, но я не могу позволить ей говорить так. — Ты не можешь решать это за меня. Ты не можешь решать, что для меня слишком тяжело, с чем я могу справиться, а с чем – нет. Ты не можешь решать, как мне жить. И, честно говоря, я думала, мы уже достаточно об этом говорили, но ты, похоже, не понимаешь, что для меня значит мир и покой.

Я рассеянно начала играть с кончиками её волос, как будто это не ключевой разговор в наших отношениях.

— Ты – мой покой, Билли. Думаешь, если бы тебя не было, я была бы счастлива? Это чушь. И если ты чувствуешь ко мне хотя бы толику того, что чувствую я к тебе, тебе должно быть ясно. Ты бы пожертвовала этим ради личной жизни? — я делаю жест между нами. Я немного развязалась, но ничего не могу с собой поделать.

Щёки Билли слегка краснеют, словно её аргументы оказались несостоятельными. Так и есть. Мне даже не нужно ждать её ответа.

— Итак, я понимаю, что ты обеспокоена тем, как твоё состояние влияет на эти отношения, — я использую наше кодовое слово, обозначающее славу, и её лёгкий смешок оживляет меня. — Но сейчас на эти отношения влияешь ты, а не внешний мир.

Билли полностью побледнела. Она в беде и знает это.

— Ты можешь сомневаться в том, как этот вирусный момент может повлиять на меня, но ты говоришь об этом прямо мне, — я указываю на себя, укоризненно поднимая брови. Она пытается уклониться от моего взгляда. Я не позволяю ей этого делать. — Ты не можешь от меня спрятаться. Или игнорировать меня, или оттолкнуть. Это было больно, Билли. Это было очень больно.

Мне нужно сделать паузу, прежде чем я разрыдаюсь. Билли использует это как шанс что-то сказать.

— Прости, — её голос срывается. — Я была такой стервой. Боже, — она качает головой, словно пытаясь выбросить воспоминания из головы. Я смеюсь над её терминологией. Это слёзный, эмоциональный смешок. — Мне не следовало это делать. Это было по-детски, я вымещала на тебе всю ситуацию, и мне, блять, так жаль.

Я вижу, как её глаза снова наполняются слезами, и моя ладонь тянется к её щеке. Она тянется к прикосновению, закрывая глаза в знак этого прощения.

— Больше никогда, Билли. Если тебе нужна минутка? Хорошо. Но это ты мне скажи, — шепчу я. Она кивает. — Я люблю тебя.

Глаза Билли распахнулись, и услышав мои слова, она наконец-то увидела в них прежнюю искру.

— Я так сильно тебя люблю, — она рывком укладывает меня на кровать, я приземляюсь спиной на мягкое одеяло и заливаюсь смехом. Билли покрывает поцелуями всё моё лицо. Когда она отстраняется, обнимая меня руками, в её взгляде столько любви и облегчения, что я чувствую, как все эти царапины и ожоги на моём сердце за последние два дня заживают.

— Знаешь, думаю, мы могли бы повеселиться, — улыбаюсь я ей. Она наклоняет голову и недоуменно хмурится. — В смысле, я теперь знаменита.

Она стонет и скатывается с меня, но я вижу, что она хочет смеяться. Я заставлю её смеяться.

— Нет, подумай хорошенько, — я притягиваю её к себе, и теперь мы обе лежим на боку. — Теперь ты будешь получать столько вопросов обо мне на всех своих мероприятиях. И я, типа, твоя любимая тема для разговоров, так что это просто идеально.

Она смеётся. Это сразу же становится для меня единственным смыслом жизни. Она запрокидывает голову, и раздаётся её кудахтанье. Я слышу, как звенят ошейники собак, присоединяющихся к нам, словно они наконец-то знают, что всё в порядке. Как я уже говорила, питомцы нас понимают.

— Держу пари, я могла бы заключать сделки с брендами, просто будучи твоей девушкой, — продолжаю я. Она смеётся ещё громче. Я тоже смеюсь, её радость заразительна.

— О! — меня осенила следующая мысль, я приподнялась, опёрлась на руку и посмотрела на неё сверху вниз. Волосы Билли разметались по голове, губы опухли от слёз, глаза лучились весельем. Сердце замирало от её красоты. — Мы могли бы сделать реалити-шоу! Телеканалы бы это заметили.

Теперь на глаза Билли наворачиваются слёзы от смеха, и я испытываю огромную гордость от того, что стала причиной этого. Я тоже разражаюсь смехом и падаю обратно на кровать рядом с ней. Собаки запрыгивают на кровать и лают на нас. Нам приходится отбиваться от их посягательств, мы смеёмся и получаем слишком много собачьих вылизываний в лицо.

В этот момент я испытываю огромное чувство удовлетворения от общения с ними. С моей семьёй.