Эпилог

Спустя двадцать лет

Тисс

За эти двадцать лет Вольтерра почти не изменилась. Всё те же древние каменные стены. Те же высокие башни. Те же розовые сады, которые каждую весну покрывались тысячами бутонов.

Изменились только мы.

Я медленно шла по одной из садовых дорожек, придерживая ладонью округлившийся живот. Шестой месяц беременности уже не позволял двигаться так быстро, как раньше. Под сердцем рос наш второй ребёнок и каждый раз, когда малыш толкался, я невольно улыбалась.

— Опять папин характер, – пробормотала я, когда очередной толчок заставил меня остановиться. — Уже споришь с мамой?

— Не с тобой.

Раздался голос мужа за спиной и его сильные руки осторожно легли на мою талию.

— А со мной, – он привычно наклонился и поцеловал меня в висок.

Я тихо рассмеялась.

— Конечно.

Он присел передо мной на одно колено и положил ладонь на мой живот.

— Маленький, давай не...

Едва успел договорить, как получил сильный толчок прямо в ладонь.

Хёнджин удивлённо поднял брови.

— Вот это характер, – погладил живот.

Я хихикнула.

— Я же говорила.

— Мам!

Мы одновременно подняли головы. По лестнице, ведущей в сад, легко сбежала Чаэрин. Всё такая же юная. Вампирская природа навсегда остановила её внешность на расцвете молодости. Длинные чёрные кудрявые волосы струились по спине, а две белоснежные пряди у лица давно стали её отличительной чертой. На шее всё так же поблёскивал кулон Мирьям и медальён Вальтури. За эти годы Чаэрин изменилась. Сала спокойнее. Мудрее. Увереннее. Но улыбалась она всё так же по-детски искренне.

— Мамочка! – осторожно обнимая меня. — Как ты себя чувствуешь?

— Замечательно, – улыбнулась я. — Только твой братик очень любит пинаться.

Чаэрин сразу опустилась передо мной на корточки.

— Правда? – она осторожно положила ладонь на мой живот.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом...

— Ухты! – она рассмеялась. — И тебе привет, мелкий.

Хёнджин довольно усмехнулся.

— Наконец-то нашёл!

Раздался знакомый голос. Из-за поворота показался Феликс. За эти двадцать лет он почти не изменился, разве что взгляд стал спокойнее. А улыбка – мягче. Стоило ему увидеть Чаэрин... Как выражение его лица мгновенно изменилось. Исчезла привычная серьёзность. Появилось тепло, такое, которое невозможно было скрыть.

Он подошёл ближе.

— Я весь замок обошёл.

Чаэрин виновато улыбнулась.

— Я просто решила прогуляться.

— Я заметил, – он посмотрел на неё так, будто кроме неё вокруг больше никого не существовало.

Чаэрин едва заметно покраснела. Я улыбнулась, переглянувшись с Хёнджином.

Мы уже давно перестали вмешиваться, когда-то мы боялись и даже сомневались, но время всё расставило по своим местам. Феликс ни разу не нарушил данного Хёнджину обещания. Он позволил Чаэрин прожить детство. Юность. Повзрослеть. Не торопил её. Не давил. Всегда был рядом и именно поэтому теперь, глядя на них, я видела только счастье.

Из глубины сада послышался негромкий хлопок и в воздухе вспыхнул знакомый серебристый круг. Через мгновение из него вышла Моргана. Она почти не изменилась, лишь волосы стали ещё длиннее. А серебристое свечение вокруг неё – ярче.

В руках ведьма держала старый кожаный футляр.

— Учительница! – улыбнулась Чаэрин.

Моргана покачала головой.

— Сколько раз говорить? Для тебя – тётушка.

Хёнджин улыбнулся.

— Как прошёл урок?

Моргана посмотрела на Чаэрин с нескрываемой гордостью.

— Она превзошла меня.

Я удивлённо посмотрела сначала на неё, потом на дочь.

— В каком смысле?

Моргана открыла футляр, внутри лежал свёрнутый в трубочку древний свиток но он не выглядел старым. Чернила на нём ещё мягко светились.

— Сегодня... – тихо сказала ведьма. — Чаэрин закончила свой первый собственный магический свиток.

Я невольно прикрыла рот ладонью.

— Ты сама его написала?

Чаэрин немного смутилась.

— Да.

Моргана кивнула.

— За всю мою жизнь лишь немногие были способны создать новый свиток, а не переписать уже существующий, – она с уважением посмотрела на свою ученицу. — Теперь их стало на одного больше.

Феликс подошёл к Чаэрин.

— Я же говорил, – улыбнулся он. — Что однажды ты удивишь весь мир.

Чаэрин рассмеялась.

— Главное, чтобы не взорвала его случайно.

Моргана усмехнулась.

— Этот этап мы уже благополучно прошли.

Мы с Хёнджином переглянулись. Я всё ещё не могла отвести взгляд от нового свитка, который держала Чаэрин. Моргана смотрела на неё с такой гордостью, словно перед ней стояла родная дочь.

Ведьма неожиданно улыбнулась.

— Чаэрин.

Дочка подняла голову.

— Да, тётушка?

— Ты уже сообщила родителям...

Моргана перевела взгляд на Феликса и с лёгкой улыбкой добавила:

— И своему парню?

Чаэрин застыла, потом тихонько хлопнула себя ладонью по лбу.

— Я совершенно забыла об этом, – она виновато рассмеялась.

Я удивлённо посмотрела сначала на неё, потом на Моргану.

— О чём именно?

Моргана подошла к Чаэрин и ласково погладила её по щеке. В её глазах светилась неподдельная гордость.

— Завтра у вашей дочери состоится торжественный ритуал.

Я вопросительно нахмурилась.

— Какой ритуал?

— Тот, который проходит далеко не каждый ученик, – Моргана посмотрела на нас с Хёнджином. — После него ученица официально становится полноправной ведьмой.

Я невольно задержала дыхание.

— То есть...

Моргана кивнула.

— Да. Завтра Чаэрин перестанет быть ученицей и станет настоящим еретиком.

На несколько секунд я просто смотрела на дочь. Перед глазами словно пролетели годы. Маленькая девочка, которая впервые увидела сияющую ауру Морганы. Первое заклинание. Первые ошибки. Первые бессонные ночи над древними книгами и вот... Она уже стоит передо мной взрослая. Уверенная. Сильная.

Феликс подошёл к Чаэрин сзади и осторожно обнял её одной рукой за талию, другую ладонь мягко накрыл поверх её руки.

— Моя умница, – с искренней улыбкой произнёс он.

Чаэрин тут же улыбнулась, совсем по-девчачьи и слегка откинула голову ему на плечо.

— Спасибо, – ответила она.

Я заметила, как Хёнджин украдкой посмотрел на меня и еле заметно усмехнулся.

— Что? – шёпотом спросила я.

Он тихо наклонился ко мне.

— Помнишь, когда она назвала его старым драконом?

Я не выдержала и рассмеялась.

— Пап! – воскликнула Чаэрин, смущённо прикрывая лицо ладонями. — Ну сколько можно это вспоминать?

Феликс театрально вздохнул.

— Между прочим... – он сделал вид, что всё ещё обижен. — Я это помню прекрасно.

Чаэрин повернулась к нему.

— Ты же сказал, что давно простил!

— Простил, – с самым серьёзным видом ответил он. — Но не забыл.

Моргана улыбнулась, а потом она снова стала серьёзной.

— Завтрашний день очень важен, – она посмотрела на Чаэрин. — Во время ритуала ты произнесёшь магическую клятву. Получишь свой знак ведьмы и если древняя магия признает тебя окончательно то сила свитков станет отзываться на тебя так же, как сейчас отзывается на меня.

Чаэрин глубоко вдохнула. Волнение читалось даже в её уверенной улыбке.

— Если честно, – призналась она. — Мне немного страшно.

Моргана положила ладонь ей на плечо.

— Это нормально. Значит, ты понимаешь ответственность.

Феликс крепче сжал её ладонь.

— А мы будем рядом.

Хёнджин подошёл к дочери и поцеловал её в лоб.

— Мы с мамой тоже.

Я обняла её с другой стороны.

— И будем гордиться тобой независимо от того, как пройдёт ритуал.

Чаэрин посмотрела сначала на меня, потом на отца, потом на Моргану и Феликса. Её глаза заблестели.

— Спасибо... – прошептала она. — За то, что вы всегда рядом.

Моргана вдруг задумчиво наклонила голову.

— Чаэрин...

Дочь вопросительно посмотрела на неё.

— Да, тётушка?

Моргана лукаво улыбнулась.

— Ты мне тогда так и не ответила.

Чаэрин нахмурилась.

— Ты о чём? – она задумалась на пару секунд и вдруг её глаза широко распахнулись. — О нет... – тихонько застонала. — Тётушка не начинай.

Моргана сделала вид, что совершенно не понимает, о чём речь.

— Что не начинать? – невинно моргнула. — Я всего лишь хочу узнать... – улыбнулась ещё шире. — Какое платье ты хочешь на свою свадьбу?

Чаэрин обречённо закрыла лицо ладонями.

— Ну вот... – протянула она. — Я же просила... – медленно убрала руки от лица, надула губы и после нескольких секунд раздумий неожиданно совершенно серьёзно ответила: — Лиловое. Очень пышное с длинным шлейфом, с вышитыми бабочками и лавандовыми лилиями.

Наступила тишина. Феликс тихо рассмеялся.

— Значит... – он сделал шаг к ней. — Лиловое?

Чаэрин смущённо отвернулась.

— Я не говорила, что вообще собираюсь замуж. Просто теоретически, если вдруг, когда-нибудь...

Феликс улыбнулся ещё шире.

— Понял. Теоретически.

Хёнджин усмехнулся.

— А жениха ты тоже уже теоретически выбрала?

Чаэрин резко посмотрела на отца.

— Папа! – её щёки вспыхнули. — Ну что вы все сегодня... – беспомощно посмотрела на Моргану. — Это всё тётушка виновата.

Моргана с самым невинным видом пожала плечами.

— А я ничего не говорила, – она перевела взгляд на Феликса. — Зато кое-кто сейчас улыбается так, будто уже мысленно примеряет праздничный костюм.

Феликс загадочно подмигнул.

— Не буду отрицать.

Чаэрин закрыла лицо ладонями.

— Какой ужас... Я сейчас исчезну от стыда...

Я не выдержала и рассмеялась.

— Детка.

Она выглянула сквозь пальцы.

— Что?

— Мне кажется, ты продумала платье уже до последней ленточки.

Чаэрин вздохнула, понимая, что деваться уже некуда и кивнула.

— Да. Всё верно.

Феликс, не скрывая счастливой улыбки, подошёл к Чаэрин и бережно взял её ладонь в свою.

— Тогда... – смотря ей прямо в глаза. — Если однажды наступит этот день, я обещаю сделать всё, чтобы ты чувствовала себя в этом платье самой счастливой женщиной на свете.

Чаэрин смущённо улыбнулась, их пальцы осторожно переплелись с его.

— Только, до этого дня ещё очень далеко.

— Конечно, – с улыбкой ответил Феликс. — И я никуда не тороплюсь.

Моргана ещё раз окинула всех нас тёплым взглядом, потом захлопнула свой старый кожаный чемодан.

— Что ж, – она улыбнулась. — Мне пора возвращаться в Тальский лес. Завтра мы уже увидимся.

Чаэрин радостно кивнула.

— Конечно, тётушка.

Моргана лукаво прищурилась.

— И, дорогая... – поднимая указательный палец. — Постарайся не проспать, как на первое занятие.

Чаэрин громко ахнула.

— Тётушка! – она смешно надула губы. — Ну я же извинилась!

Я тут же заинтересованно посмотрела на дочь.

— Так-так... А вот об этом я ещё не слышала.

Хёнджин усмехнулся.

— Неужели наша будущая великая ведьма умудрилась проспать первый урок?

Чаэрин обречённо закрыла лицо ладонью.

— Пап, это был один раз... – тихо пробормотала она.

Моргана звонко рассмеялась.

— Зато спала так крепко, что мой ворон трижды стучал в окно, – она весело посмотрела на остальных. — Потом Феликс стучал в дверь. Потом я открыла портал прямо посреди её комнаты... – Моргана развела руками. — Но она продолжила спать.

Феликс тихо засмеялся.

— Пришлось взять её на руки и вынести на улицу.

Чаэрин окончательно покраснела.

— Хватит. Мне до сих пор стыдно.

Хёнджин покачал головой.

— Вся в мать.

Я возмущённо посмотрела на мужа.

— Эй!

Он невинно улыбнулся.

— Ну что? Вспомнить, сколько раз я будил тебя после бессонных ночей над книгами?

Я тихо рассмеялась.

— Это не считается.

Моргана с улыбкой покачала головой, потом подошла к Чаэрин. Дочь сразу же крепко обняла её.

— Спасибо, за всё.

Моргана ласково обняла её в ответ, затем мягко поцеловала в лоб.

— Ты будешь прекрасной ведьмой, – она секунду замолчала, улыбнулась ещё теплее.

Она наклонилась совсем близко и последние слова прошептала Чаэрин на ухо. Я заметила только, как глаза дочери округлились, потом она тихонько рассмеялась. Моргана провела рукой по воздуху и перед ней вспыхнул уже знакомый серебристый портал.

— До завтра, – она шагнула внутрь и портал растворился в воздухе.

На несколько секунд в саду стало удивительно тихо. Феликс подошёл к Чаэрин и взял её за руку.

— Душа моя, – с улыбкой спросил он. — Что она тебе сказала?

Чаэрин посмотрела сначала на него, потом перевела взгляд на меня и Хёнджина. На её лице появилась необыкновенно светлая улыбка.

— Тётушка сказала, – она провела ладонью по лицу. — Что в будущем я буду прекрасной мамой, – её ладонь машинально легка на плоский живот. — И что первой родился девочка.

Я невольно прикрыла рот ладонью.

— Правда?..

Я перевела взгляд на мужа. Он улыбался, а затем посмотрел на Феликса. Тот несколько секунд вообще не двигался, будто пытался осознать услышанное. Потом медленно выдохнул, на его лице появилась такая счастливая улыбка, какой я ещё никогда у него не видела.

Он осторожно взял обе ладони Чаэрин в свои.

— Если это действительно однажды случится то я уже сейчас обещаю... – он посмотрел ей прямо в глаза. — Что буду любить вас обеих больше собственной жизни.

Чаэрин почувствовала, как на её глазах выступили слёзы. Она тихо рассмеялась сквозь них.

— Ты сейчас заставишь меня расплакаться.

Феликс мягко коснулся губами её лба.

— Тогда будем плакать вместе.

Хёнджин усмехнулся.

— Кажется, я уже знаю, кто будет сильнее переживать во время рождения нашей внучки.

Феликс даже не стал спорить, он с улыбкой ответил:

— Я. И совершенно этим горжусь.

Я рассмеялась, поглаживая свой живот и малыш внутри легко толкнулся. Хёнджин положил ладонь поверх моей и улыбнулся.

— Похоже, кто-то тоже решил поучаствовать в разговоре.

                                    ***

Чаэрин улыбнулась, переплетая свои пальцы с пальцами Феликса.

— Мам, – посмотрела сначала на меня, потом на Хёнджина. — Мы пойдём немного прогуляемся по саду.

Я тепло улыбнулась.

— Конечно, родная.

Хёнджин кивнул.

— Только не задерживайтесь до ночи.

Чаэрин тихонько рассмеялась.

— Хорошо, пап.

Феликс уважительно склонил голову.

— Я прослежу.

Хёнджин с лёгкой усмешкой ответил:

— Даже не сомневался.

Они неторопливо направились по каменной дорожке в сторону розового сада. Я долго смотрела им вслед. Феликс что-то сказал, а Чаэрин звонко смеялась, наклоняя голову ему на плечо. Я не сразу заметила, что Хёнджин всё это время внимательно смотрел не на них, а на меня.

— Насмотрелась? – с улыбкой спросил он.

Я кивнула.

— Ещё вчера она была совсем маленькой.

Он тихо усмехнулся.

— Для нас она всегда такой останется.

Не успела я ничего ответить, как почувствовала, что земля исчезла из-под ног.

— Хёнджин!

Он без всякого усилия подхватил меня на руки.

— Пешком тебе сегодня уже достаточно.

Я тихо рассмеялась.

— Ты меня избалуешь.

— Это же хорошо, – совершенно спокойно ответил он.

Я обняла его за шею и прижалась щекой к его плечу.

— Я люблю тебя, – прошептала я.

Он повернул голову и легко коснулся губами моего лба.

— И я люблю тебя.

Мы поднялись в нашу спальню. Комната почти не изменилась за эти годы. Те же высокие окна. Тот же камин. Те же бордовые шторы и мои две скульптуры, созданные руками Хёнджина, по-прежнему стояли в дальнем углу, куда падал мягкий вечерний свет. Хёнджин подошёл к кровати, очень бережно опустил меня на неё, будто я была самым хрупким сокровищем в мире. Потом сел рядом, взял мои ладони в свои. Несколько секунд молчал, просто смотрел на меня так, как смотрел всегда. С любовью. С восхищением. Словно видел впервые.

— Знаешь, за эти двадцать лет... – он большим пальцем ласково провёл по моим пальцам. — Я с каждым днём люблю тебя всё больше.

Я улыбнулась.

— Разве так бывает?

Он без колебаний кивнул.

— Бывает, – наклонился чуть ближе. — Когда я впервые увидел тебя мне казалось, что сильнее уже невозможно. Когда мы нашли друг друга снова... и я понял, что ошибался. Когда узнал о том, что у меня есть дочь... я снова ошибался. Когда мы поженились... Когда едва не потерял тебя... Когда узнал, что у нас будет второй ребёнок... – он положил ладонь на мой живот и малыш словно почувствовал прикосновение отца, тут же мягко толкнув его ладонь. Хёнджин тихо рассмеялся. — Видишь? Он уже отвечает мне.

Я накрыла его руку своей.

— Каждый раз я думаю, что больше уже невозможно, – Хёнджин медленно коснулся моей щеки. — А на следующий день просыпаюсь... и люблю тебя ещё сильнее.

Я почувствовала, как к глазам подступили слёзы.

— Даже спустя столько лет? – тихо спросила я.

Он усмехнулся.

— Особенно спустя столько лет. Потому что теперь я люблю не только девушку, в которую когда-то влюбился, – нежно убирая прядь волос за моё ухо. — Я люблю женщину, которая стала моей женой. Матерью наших детей. Моей большой любовью. Моим спокойствием. Моей вечностью.

Я не выдержала и потянулась к нему, крепко обнимая. Хёнджин сразу же заключил меня в объятия. Я слышала размеренное биение его сердца. Такое родное. Такое любимое.

— Спасибо... – прошептала я.

— За что?

— За то, что однажды ты не переставал меня любить.

Хёнджин закрыл глаза, крепче прижал меня к себе.

— Я бы продолжал тебя любить столько, сколько потребовала бы вечность. Потому что ни одна вечность не стоит больше, чем одна жизнь, прожитая рядом с тобой.

Я устроилась поудобнее на мягких подушках, продолжая держать ладонь на животе. Малыш снова тихонько толкнулся. Я подняла взгляд на Хёнджина и лице сама собой появилась самая невинная улыбка, на какую я только была способна.

— Раз уж ты так красиво признался мне в любви... – протянула я, захлопав ресницами. — Принесёшь мне гранат и, – ненадолго задумалась, — стакан крови?

Хёнджин несколько секунд молча смотрел на меня, после чего уголки его губ медленно поползли вверх.

— Конечно принесу, – наклонился совсем близко. — Я даже его почищу для тебя.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Правда?

— Правда, – он нежно провёл ладонью по моей щеке. — Тебе сейчас нельзя лишний раз напрягаться, поэтому моя задача – исполнять все твои маленькие капризы.

Я хитро прищурилась.

— Только маленькие?

Он тихо фыркнул.

— Большие тоже но давай по одной просьбе за раз.

Я рассмеялась ещё громче.

— Хорошо.

Он наклонился ко мне. Нежно поцеловал в губы. Совсем ненадолго. Но этого было достаточно, чтобы сердце снова забилось быстрее.

Отстранившись, он с улыбкой сказал:

— Сейчас вернусь, – Хёнджин вышел из спальни, тихо прикрыв за собой дверь комната погрузилась в уютную тишину.

Я улыбнулась сама себе.

— Слышал? – прошептала я, поглаживая живот. — Папа сейчас принесёт нам гранат, – в ответ малыш тут же толкнулся. — Вот и договорились. Значит, ждём папу вместе.

Я рассмеявшись, медленно поднялась и подошла к высоким окнам. Лёгкий ветерок едва колыхал тёмно-бордовые шторы. Приоткрыв стеклянную дверь, я вышла на просторный балкон. Свежий воздух тут же окутал лицо. Передо мной раскинулась вся Вольтерра, цветущие сады. Я облокотилась ладонями о прохладные каменные перила и посмотрела вниз.

В саду звонко рассмеялась Чаэрин, когда Феликс легко подхватил её на руки.

— Осторожно! – сквозь смех воскликнула она. — Уронишь!

— Ни за что, – уверенно ответил он.

И, словно желая доказать свои слова, осторожно закружил её среди цветущих роз. Чёрные волосы Чаэрин развевались на ветру. Она смеялась так искренне, что даже отсюда невозможно было не улыбнуться. Неподалёку, на просторной тренировочной площадке, раздавался звон клинков.

— Локоть выше! – послышался знакомый строгий голос Аластора.

За эти годы он почти не изменился. Всё такой же высокий. Собранный. С тем же спокойным, внимательным взглядом. Теперь он уже давно стал частью клана Вольтури, не просто союзником, а своим. Вокруг него тренировались молодые вампиры, которым он терпеливо показывал движения мечом. Исправлял ошибки. Иногда даже улыбался, когда у кого-то наконец получалось выполнить приём правильно.

Жизнь действительно умела удивлять.

Тихо вздохнув я постояла ещё немного, а после вернулась в спальню. Едва я переступила порог, как дверь открылась и вошёл муж, держа в одной руке небольшую глубокую фарфоровую тарелку. В ней аккуратными рубиновыми зёрнышками были выложены кусочки очищенного граната. А в другой – хрустальный стакан с кровью.

Он сразу заметил меня.

— А вот и моя пациентка, – улыбнулся он.

Я тихо рассмеялась.

— Какая ещё пациентка?

— Самая любимая, – он подошёл ко мне, поставил стакан и тарелку на небольшой столик возле кровати, затем посмотрел на меня с лёгким укором. — Ты опять выходила на балкон?

Я виновато улыбнулась.

— Совсем ненадолго.

— И всё равно, – осторожно взял меня за руку. — Пойдём. Не хочу, чтобы ты долго стояла.

Я послушно позволила ему проводить меня обратно к кровати. Он помог мне сесть, потом взял тарелку, подцепил ложечкой несколько зёрнышек граната и протянул мне.

— Ты серьёзно? – удивлённо улыбнувшись.

— Абсолютно, – ответил муж. — Раз обещал ухаживать за своей женой... – слегка наклонился ко мне. — Значит, буду ухаживать до конца.

Я послушно съела ложку граната и он тут же протянул стакан. Я сделала несколько небольших глотков. Хёнджин внимательно наблюдал, словно хотел убедиться, что я действительно всё выпью. Когда стакан опустел, он довольно кивнул.

— Ты становишься слишком заботливым.

Он сделал вид, что задумался.

— Становлюсь? – муж наклонился и легко коснулся губами моих. — Мне кажется, я таким был всегда.

Я улыбнулась.

— Это правда.

Хёнджин осторожно положил ладонь мне на живот, малыш словно ждал этого, он тут же ощутимо толкнулся.

— Ну вот. Кажется, кто-то тоже доволен гранатом.

***

За окном медленно сгущались сумерки. Замок постепенно стихал. Где-то внизу ещё слышались голоса стражников, доносился звон тренировочных мечей, но даже эти звуки казались такими далёкими и спокойными. В спальне горели лишь несколько свечей. Я лежала поперёк кровати, удобно устроив голову на коленях Хёнджина.

Он лениво перебирал мои длинные волосы, иногда пропуская серебристые пряди между пальцами. От его прикосновений хотелось просто закрыть глаза и ни о чём не думать.

— Может... – муж задумчиво посмотрел в потолок. — Джэхён?

Я сразу сморщила нос.

— Нет.

— Почему?

— Не знаю.

Я пожала плечами.

— Просто... это не то.

Хёнджин усмехнулся.

— Хорошо, следующее, – он снова задумался. — Тогда... Минок?

Я несколько секунд честно пыталась представить маленького мальчика с таким именем, а потом покачала головой.

— Ну нет, это звучит... – я поморщилась. — Не подходяще.

Хёнджин тихо рассмеялся.

— Какая ты привередливая.

Я открыла глаза и посмотрела на него снизу вверх.

— Конечно. Это имя останется с ним навсегда.

Муж согласно кивнул.

— Справедливо, – он снова стал задумчивым, перебирая мои волосы, вдруг улыбнулся. — Ну хорошо... – наклонился чуть ближе. — А как тебе... – небольшая пауза. — Чжунвон?

Я замолчала. Несколько раз мысленно повторила это имя.

— Хм-м...Чжунвон...

Оно звучало спокойно. Красиво. Тепло. Я невольно положила ладонь на живот, словно спрашивая мнение у малыша и почти сразу почувствовала лёгкий толчок.

Я тихо улыбнулась.

— Мне нравится.

Хёнджин довольно улыбнулся.

— Правда?

Я кивнула.

— Очень.

Муж опустил ладонь на мой живот рядом с моей, с нежностью поглаживая его поверх платья.

— Ему то уж точно.