Глава 12

Тисс

Не прошло и десяти минут, как за дверью послышались быстрые шаги. На этот раз их было много. Очень много. Замок тихо щёлкнул и дверь распахнулась. В комнату вошли шестеро стражей Совета, а следом – сам Тибериус. Его взгляд сразу остановился на моём запястье, на серебристом браслете.

Он тяжело вздохнул.

— Значит, всё-таки правда.

Я спокойно смотрела на него.

— Что именно?

— Что Хван действительно отдал тебе своё главное сокровище, – то медленно подошёл ближе, но на безопасное расстояние. — Этот браслет невозможно снять силой, пока владелец сам не позволит.

Я ничего не ответила.

— Ради тебя он отказался от собственной защиты, – Тибериус покачал головой.

Эти слова заставили меня замереть.

— Что?..

Он спокойно продолжил:

— Ты ведь не знаешь. Этот артефакт всегда принадлежал главе Вольтури, его носят не ради статуса. Он защищает своего владельца от смертельных ударов.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Значит...

Тибериус кивнул.

— Да. Сейчас Хван остался без своей сильнейшей защиты.

Я опустила взгляд на браслет в голове снова прозвучали слова Хёнджина:

«Надень его... и не снимай...»

Я крепче сжала руку.

— Дурак... – едва слышно прошептала я, на губах появилась грустная улыбка.

Тибериус неожиданно усмехнулся.

— Любовь делает даже древнейших вампиров безрассудными.

Я подняла голову.

— Он не безрассудный. Он просто любит свою семью, меня.

Несколько секунд Тибериус молчал, потом неожиданно произнёс:

— До заседания Совета осталось полчаса, – он повернулся к двери. — И если тебе станет легче... – посмотрев на меня через плечо. — Хван уже прибыл в Кенгалию.

У меня перехватило дыхание.

— Что?..

— Он приехал не один, – Тибериус говорил спокойно. — Вместе с Кристофером и остальными и... – он сделал небольшую паузу. — Твоей дочерью.

Я широко раскрыла глаза.

— Ч-Чаэрин здесь?

— Да. Она отказалась оставаться в Вольтерре. Сказала... – на лице Тибериуса впервые появилась едва заметная улыбка. — Что её мама не должна проходить через это одна.

Я почувствовала, как к глазам снова подступили слёзы.

Моя маленькая девочка...

Тибериус прочистил горло, вновь возвращаясь к официальному тону.

— Совет уже собирается в Большом зале, – сделал приглашающий жест. — Госпожа Тисс де Морвиль, прошу следовать за мной.

Я глубоко вдохнула. Поправила медальон с буквой «V» на груди, коснулась серебристого браслета и, высоко подняв голову, направилась к двери.

Тяжёлые двери медленно распахнулись и я сделала первый шаг в огромный зал Совета. Потолок терялся где-то в полумраке, между исполинскими колоннами горели сотни факелов, а вдоль стен стояли десятки древних вампиров, прибывших посмотреть на суд. Стоило мне войти, как по залу прошёл едва слышный шёпот.

— Это она...

— Тисс де Морвиль...

— Та самая...

— Предательница Вольтури...

Я продолжала идти, не опуская головы. В конце зала на высокой платформе стояли три огромных трона. На центральном уже сидел мужчина лет сорока на вид с длинными серебристыми волосами и пронзительными янтарными глазами. Его чёрная мантия была расшита серебряными символами Совета. Рядом с ним находились ещё двое советников.

Тибериус остановился.

— Господин Аларкас де Матрис, – он поклонился. — Обвиняемая доставлена.

Аларкас внимательно посмотрел на меня, его взгляд задержался на медальоне Вольтури, затем на серебряном браслете. В глазах на мгновение мелькнуло раздражение.

— Значит это правда, – произнёс он спокойно. — Хван действительно передал тебе браслет главы.

Я ничего не ответила.

В этот момент двери позади меня вновь распахнулись, по залу прокатился новый гул. Я обернулась и в зал вошёл Хёнджин, в длинном чёрном плаще с идеально прямой осанкой. По правую руку от него шёл Кристофер, следом – Минхо, Феликс, Джисон, Чанбин, Сынмин и Чонин. А между Хёнджином и Крисом шагала маленькая Чаэрин, крепко держа отца за руку, увидев меня, её лицо сразу просияло.

— Мамочка! – она хотела броситься ко мне.

Но Хёнджин мягко придержал её за плечо.

— Потерпи, маленькая, – тихо сказал он. — Скоро.

Они остановились напротив возвышения. Весь зал замолчал.

Аларкас перевёл взгляд на Хёнджина.

— Хван, рад, что ты принял приглашение.

Хёнджин холодно посмотрел на него.

— Это было не приглашение.

В воздухе повисло напряжение. Аларкас словно не заметил этих слов, вместо этого он перевёл взгляд на Чаэрин, его брови едва заметно поднялись.

— Слухи оказались правдой, – он внимательно посмотрел на девочку. — Первый чистокровный ребёнок рода Вольтури...

Чаэрин нахмурилась и крепче сжала ладонь отца. Хёнджин сделал едва заметный шаг вперёд, закрывая дочь собой.

— На неё даже не смотри, – холодно произнёс он.

Аларкас спокойно улыбнулся.

— Не беспокойся, сегодня судят не ребёнка, – он ударил серебряным жезлом о каменный пол и глухой звук эхом разнёсся по всему залу. — Совет объявляет заседание открытым. Тисс де Морвиль, тобвиняешься в измене клану Вольтури, пособничестве врагам Совета и преступлениях против вампирского закона. Признаёшь ли ты свою вину?

В зале стало так тихо, что можно было услышать дыхание каждого присутствующего. Я медленно подняла голову, посмотрела сначала на Аларкаса, потом на Хёнджина. На свою дочь и друзей, которые стояли рядом, не собираясь оставлять меня одну.

После чего спокойно ответила:

— Я признаю только одно, – мой голос прозвучал уверенно. — Двенадцать лет назад я действительно предала тех, кого любила. Но сделала это не по собственной воле и сегодня я готова рассказать всю правду. Не только о себе... – я перевела взгляд на Аларкаса. — Но и о том, что многие из присутствующих предпочли скрыть двенадцать лет назад.

В огромном зале повисла тишина. Я медленно обвела взглядом Совет, потом посмотрела на Аларкаса.

— Двенадцать лет назад меня похитили Кайрус Вальтерис и его брат Аластор удерживали меня несколько недель. Они угрожали убить меня, – на мгновение я замолчала. — Но это было не самое страшное, на тот момент я уже носила под сердцем ребёнка.

В зале кто-то шумно вдохнул. Хотя многие уже знали это, для остальных эта новость стала неожиданностью.

— Кайрус узнал о моей беременности раньше меня самой. Он сказал, что если я хоть кому-нибудь расскажу правду или попытаюсь предупредить Вольтури... Они убьют ребёнка ещё до его рождения, – я сжала ладони. — Потом они заставили меня передать им сведения о Вольтури, а после этого отпустили. Не потому что пожалели, а потому что были уверены: я выполню их приказ.

Аларкас внимательно слушал, не перебивая.

— Вернувшись в Вольтерру, я стояла перед выбором. Рассказать правду и потерять ребёнка или стать предательницей в глазах всех, кого любила.

В зале вновь воцарилась тишина.

— Я выбрала жизнь своей дочери, потому что... – я посмотрела на Чаэрин, которая смотрела на меня, не мигая. — Для матери ребёнок всегда важнее собственной жизни.

Чаэрин украдкой вытерла выступившую слезу. Хёнджин осторожно сжал её плечо.

Аларкас сложил руки перед собой.

— Красивые слова, – спокойно произнёс он. — Но слова не являются доказательствами.

Я ожидала этого вопроса, поэтому лишь кивнула.

— Конечно.

Он продолжил:

— Есть ли свидетели, способные подтвердить сказанное?

Я уже собиралась ответить, но неожиданно вперёд вышел человек, которого я меньше всего ожидала увидеть. Все головы одновременно повернулись, по залу медленно шёл высокий мужчина. Его светлые волосы были короче, чем раньше, на лице виднелся длинный шрам.

Я замерла.

— Аластор... – тих прошептала я.

Он остановился в центре зала. Несколько секунд молчал, потом посмотрел сначала на меня, затем на Совет и опустился на одно колено. Весь зал ахнул, даже Аларкас нахмурился.

— Аластор Вальтерис, – холодно произнёс он. — Что означает этот жест?

Аластор поднял голову, его голос звучал непривычно тихо.

— Господин Советник... – он тяжело сглотнул. — Всё, что сказала Тисс... Правда.

По залу пронеслась волна изумлённых голосов.

— Кайрус действительно похитил её, он  действительно угрожал ей и... – Аластор опустил взгляд. — Я знал об этом. Я не остановил брата и это моя вина.

В огромном зале стало настолько тихо, что потрескивание факелов казалось оглушительным.

Аларкас медленно поднялся со своего трона, его взгляд стал значительно серьёзнее.

— Ты понимаешь... – медленно произнёс он. — Что только что признался в соучастии в тяжких преступлениях?

Аластор кивнул.

— Да и готов понести наказание, – он перевёл взгляд на меня. — Но... – его голос дрогнул. — Я больше не позволю, чтобы за наши с братом грехи отвечала она.

После слов Аластора в зале ещё долго не стихал гул. Советники переговаривались между собой. Кто-то смотрел на меня уже без прежнего презрения. Кто-то, наоборот, стал ещё настороженнее. Аларкас медленно поднялся со своего трона и поднял руку. В зале мгновенно воцарилась тишина. Его взгляд остановился сначала на Аласторе, потом на мне.

— Признание Аластора Вальтериса имеет вес, – спокойно произнёс он. — И подтверждает, что Тисс де Морвиль действовала под принуждением, – сделал небольшую паузу. — Однако... – его голос стал холоднее. — Это не отменяет другого факта, что... – он сделал шаг вперёд. — Мисс де Морвиль это правда, что вы собственноручно убили одного из членов древнего рода Вальтерис?

Я спокойно выдержала его взгляд.

— Да, – не стала отрицать. — Убила.

По залу снова прошёл тихий шёпот.

— Благодарю за честность, – Аларкас слегка кивнул и положил ладони на спинку трона. — Но меня интересует другой вопрос, – его глаза сузились. — Где сейчас свиток с золотой печатью?

Я нахмурилась.

— Простите... – искренне произнесла я. — Какой ещё свиток?

В зале снова наступила тихо. Аларкас внимательно наблюдал за моим лицом, будто пытался понять, притворяюсь я или действительно ничего не понимаю.

— Не понимаете? – спокойно переспросил он.

Я покачала головой.

— Нет. Я впервые слышу о каком-то свитке.

Аларкас медленно спустился с возвышения и остановился в нескольких шагах от меня.

— Двенадцать лет назад... – начал он. — В ту самую ночь, когда произошло предательство Вольтури, из хранилища Совета исчез древний свиток, скреплённый золотой печатью.

По залу прокатился удивлённый ропот. Даже Хёнджин нахмурился.

— Я... – растерянно переводя взгляд с одного лица на другое. — Никогда не была в вашем хранилище, – тихо сказала я.

Аларкас не сводил с меня глаз.

— Этот свиток содержит сведения, которые не должны попасть в чужие руки. Именно поэтому мы столько лет его ищем.

Я покачала головой.

— Клянусь если бы я знала о нём, я бы сказала.

Неожиданно Аластор резко поднял голову, его лицо побледнело.

— Подождите... – прошептал он.

Все посмотрели на него.

— Нет... – он сделал шаг назад словно что-то вспоминал. — Не может быть...

Аларкас нахмурился.

— Что ты вспомнил?

Аластор медленно перевёл взгляд на меня.

— Кайрус... – его голос дрогнул. — В ту ночь... Он действительно вернулся в наше поместье с каким-то старым свитком.

У меня перехватило дыхание.

— Что?..

— Я тогда спросил, что это, – Аластор закрыл глаза. — А он рассмеялся и сказал... – он тяжело сглотнул. — «Теперь Совет будет искать не только предательницу... но и то, что исчезло вместе с ней.»

По залу прокатился громкий шум. Аларкас резко выпрямился.

— Значит, всё это время, – тихо произнёс он и перевёл взгляд на меня. — Он намеренно сделал так, чтобы Совет решил, будто свиток похитила именно ты.

Я молча смотрела на Аластора, сердце гулко билось в груди.

Выходит...

Кайрус не просто сделал меня предательницей, он оставил на мне ещё одно клеймо преступления, о котором я даже не подозревала.

После слов Аластора в зале вновь воцарилась тишина. Аларкас долго смотрел на него, не произнося ни слова, затем медленно поднялся со своего трона.

— Будь твой брат сейчас здесь... – его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь. — Я бы казнил его без малейших раздумий.

По залу прошёл едва слышный ропот. Аларкас перевёл взгляд на Аластора.

— Ты лишь выполнял поручения своего старшего брата, верно?

Аластор медленно опустил голову.

— Да, господин советник. Я виновен в том, что не остановил его, но большинство приказов отдавал именно Кайрус.

Аларкас тяжело выдохнул, он провёл ладонью по лицу, словно за несколько минут постарел на десятки лет. Затем повернулся к двум советникам, сидевшим по обе стороны от него. Они склонились друг к другу, начав негромкое обсуждение. Весь зал затих, никто не смел нарушить эту тишину.

Я невольно сжала браслет на запястье.

Хёнджин стоял неподвижно, но я чувствовала на себе его взгляд. Чаэрин крепко держала его за руку. Даже она перестала дышать, ожидая решения.

Прошло несколько долгих минут, когда Аларкас наконец медленно кивнул своим коллегам. Все трое одновременно поднялись и Аларкас сделал шаг вперёд, его голос эхом разнёсся по всему залу.

— Совет принял решение.

Все присутствующие выпрямились.

— С учётом новых обстоятельств и с учётом признания Аластора Вальтериса, а также отсутствия доказательств умышленного предательства со стороны мисс Тисс де Морвиль... – он сделал короткую паузу. — Совет единогласно снимает все обвинения с мисс де Морвиль.

По залу прокатилась волна удивлённых голосов.  А я замерла не веря услышанному.

Аларкас продолжил:

— Также... Совет снимает обвинения с Аластора Вальтериса, признавая, что он действовал под принуждением своего старшего брата и добровольно дал правдивые показания, позволив установить истину.

Аластор медленно опустился на оба колена.

— Благодарю... – тихо произнёс он.

Я всё ещё не могла пошевелиться, словно ноги перестали меня слушаться.

— Мамочка! – Чаэрин вырвала ладонь из руки Хёнджина и со всех ног побежала ко мне.

Никто не пытался её остановил. Она налетела на меня так сильно, что едва не сбила с ног.

— Мамочка! Ты свободна!

Я крепко прижала её к себе, по моим щекам впервые за долгое время покатились слёзы – не от боли, не от страха, а от облегчения.

— Да, радость моя, – прошептала я, целуя её в волосы. — Всё закончилось...

Хёнджин медленно подошёл к нам. Он остановился совсем рядом, несколько секунд просто смотрел на нас обеих, потом осторожно положил ладонь мне на плечо.

Я подняла на него взгляд, в его глазах больше не было ни гнева, ни боли. Только усталость и огромная любовь.

Он тихо улыбнулся.

— Поехали домой, любовь моя.

Я, не сдерживая улыбки, накрыла его ладонь своей.

                                    ***

Кенгалия медленно оставалась позади. Высокие чёрные ворота закрылись за последним экипажем с глухим грохотом, впереди была дорога домой.

Возле экипажей Кристофер хлопнул в ладони.

— Ну что, разделяемся, – он посмотрел на Феликса, — а то если все сядем в один, лошади точно объявят забастовку.

Феликс рассмеялся.

— Или экипаж развалится.

— Скорее Чанбин съест все припасы ещё до Вольтерры, – невозмутимо добавил Минхо.

— Эй! – возмущённо протянул Чанбин. — Один раз было!

— Пять, – поправил его Джисон.

— Семь, – спокойно добавил Сынмин.

Чонин лишь усмехнулся. Даже после всего сегодняшнего они умудрялись подшучивать друг над другом. Это было так... привычно. Так по-домашнему.

Хёнджин открыл дверцу первого экипажа.

— Любовь моя, – протягивая мне руку. — Прошу.

Я вложила свою ладонь в его и он помог мне подняться внутрь. Следом запрыгнула Чаэрин.

— Я возле мамы! – радостно объявила она.

Хёнджин усмехнулся.

— Даже не сомневался, – онсел напротив нас, и через мгновение экипаж тронулся.

Во втором экипаже разместились Бан Чан, Минхо, Феликс, Джисон, Чанбин, Сынмин и Чонин. Через небольшое окно было видно, как они о чём-то оживлённо спорят и судя по выразительным жестам Чанбина, спор был очень важным.

Я тихо рассмеялась.

— Что?

Спросил Хёнджин.

— Ничего, – покачала я головой и посмотрела в окно. — Просто мне не верится.

Он пересел ближе, осторожно взял меня за руку.

— Что именно?

Я переплела наши пальцы.

— Что мы едем домой, что с меня сняли все обвинения.

Хёнджин улыбнулся.

— Так и должно быть, любовь моя.

В этот момент Чаэрин, сидевшая рядом со мной, тихонько зевнула. Было видно, что после всех переживаний она очень устала.

— Можно... – замялась она сонно посмотрев сначала на меня, потом на отца. — Я полежу?

Мы одновременно кивнули.

— Конечно.

Чаэрин довольно улыбнулась и устроилась так, что положила голову мне на колени, а ноги – на колени Хёнджина. Мы переглянулись.

— Очень хитрая юная леди, – тихо рассмеялся.

— Ага, – прошептала я, ласково поглаживая дочь по длинным чёрным волосам. — Вся в родителей.

Не прошло и нескольких минут, как Чаэрин уже крепко спала. Хёнджин осторожно накрыл её пледом, лежавшим на сиденье, потом посмотрел на меня. Несколько секунд молча любовался моим лицом.

Я заметила этот взгляд и тихо улыбнулась.

— Что?

Он покачал головой.

— Просто пытаюсь привыкнуть к мысли... – осторожно коснувшись моей щеки. — Что больше не нужно искать тебя по всему миру и не нужно бояться потерять.

Я накрыла его ладонь своей. Чаэрин спала между нами, крепко обнимая одной рукой мою ладонь, а второй – рукав плаща Хёнджина, словно боялась, что кто-то из нас исчезнет.

— Даже во сне нас не отпускает, – невольно улыбнулась.

Хёнджин усмехнулся.

— Боится снова потерять.

От этих слов улыбка медленно исчезла с моего лица.

— Она слишком рано узнала, что такое страх... – осторожно погладив дочь по волосам.

Хёнджин взял мою руку и переплёл наши пальцы.

— Теперь больше никогда не узнает. Я обещаю, – он говорил спокойно, без громких клятв и я знала – если Хёнджин что-то пообещал, он скорее погибнет, чем нарушит своё слово.

Через несколько часов Чаэрин сонно зашевелилась, приоткрыла глаза и непонимающе огляделась.

— Мы приехали?

— Ещё нет, маленькая, – ответил Хёнджин.

Она протёрла глаза кулачками.

— Жалко... – потом вдруг оживилась. — А можно вопрос?

— Конечно.

Она серьёзно посмотрела сначала на меня, потом на отца.

— Теперь мы всегда будем жить вместе?

Мы с Хёнджином переглянулись.

— Конечно, – он улыбнулся.

— И ты больше никуда не исчезнешь? – спросила она уже тише.

Я наклонилась и поцеловала её в лоб.

— Нет.

Чаэрин секунду две внимательно смотрела мне в глаза, будто проверяя, не лгу ли я. Потом неожиданно облегчённо выдохнула.

— Хорошо, – она снова устроилась поудобнее. — Тогда мне больше не нужно каждую ночь проверять, дышишь ли ты.

Я застыла почувствовав, как у меня сжалось сердце.

— Что?..

Чаэрин пожала плечами так, словно говорила о чём-то совершенно обычном.

— Иногда, когда я просыпалась, подходила к твоей кровати и слушала, как ты дышишь. Боялась, что однажды проснусь... а тебя не будет.

В экипаже стало совсем тихо. Я почувствовала, как к глазам подступили слёзы. Хёнджин медленно отвернулся к окну, крепко сжав челюсти. Он тоже всё понял. Все эти годы наша дочь жила в постоянном страхе потерять меня.

Я притянула Чаэрин к себе и крепко обняла.

— Прости меня! – прошептала я дрогнувшим голосом. — Прости, что тебе пришлось жить с этим страхом.

Чаэрин удивлённо посмотрела на меня.

— Мамочка... – она ласково погладила меня по щеке. — Не плачь, теперь же папа с нами, –  повернувшись к Хёнджину, широко улыбнулась. — А папочка вообще страшный, любой испугается.

Хёнджин вопросительно поднял бровь.

— Это сейчас был комплимент?

— Конечно, – очень ерьёзно кивнула Чаэрин. — С таким папой нас никто не обидит.

Хёнджин рассмеялся.

— Вот это логика, – тихо хохотнула я.

— Железная, – подтвердил он.

Чаэрин довольно улыбнулась.

— Поэтому теперь всё будет хорошо.

Я посмотрела сначала на дочь, потом на Хёнджина и поцеловав их обоих, я положила голову любимому на плечо и, наблюдая через окошко, как экипаж продолжал размеренно катиться по дороге, увозя их всё дальше и дальше от Кенгалии – туда, где нас ждали родные стены Вольтерры.