Глава 1

Тисс

Я осторожно проводила деревянным гребнем по длинным чёрным волосам Чаэрин. Её пряди были такими же мягкими и шелковистыми, как мои, а цвет - почти точь-в-точь как у Хёнджина.

От этой мысли сердце привычно кольнуло.

Дочь сидела перед большим старинным зеркалом в своей комнате, завернувшись в тёплый плед после вечернего душа. За высокими окнами уже давно опустилась ночь, а в замке царила привычная тишина.

- Не тяни волосы, мамочка, - тихо пожаловалась Чаэрин, смешно наморщив нос.

Я негромко рассмеялась.

- Я совсем не тяну. Просто у кого-то волосы длиннее с каждым днём.

- Потому что ты запрещаешь мне их стричь.

- Потому что тебе очень идёт.

Она тихонько фыркнула, но спорить не стала. Я разделила волосы на три ровные пряди и начала медленно заплетать косу. Несколько минут мы молчали, потом Чаэрин тяжело вздохнула.

- Мам...

- М-м?

- А обязательно мне завтра идти в школу?

Я невольно улыбнулась. Наклонившись, мягко поцеловала её в макушку, а затем встретилась с её взглядом в отражении зеркала.

- Обязательно, солнышко.

Она жалобно простонала.

- Ну ма-а-ам...

- Завтра всего один день. Потом начинаются каникулы, - я ласково убрала выбившуюся прядь ей за ухо. - А после каникул ты уже пойдёшь в пятый класс.

Чаэрин обречённо опустила голову.

- Вот именно...

Я тихо усмехнулась.

- Что значит «вот именно»?

Она повернулась ко мне вполоборота, состроив самое несчастное лицо, на какое только была способна.

- Школьная жизнь для меня, как для вампирши Вольтури, очень тяжёлая.

Я приподняла бровь.

- Неужели?

- Конечно! - возмущённо всплеснула руками Чаэрин. - Пока все думают, как решить задачу по математике, я думаю, как случайно не сломать карандаш двумя пальцами.

Я невольно рассмеялась.

- На физкультуре мне всё время приходится притворяться, что я устаю. На беге - специально бегу медленно. На соревнованиях всегда проигрываю, чтобы никто ничего не заподозрил, - она начала загибать пальцы. - На обеде приходится делать вид, что я ем человеческую еду. На солнце нельзя слишком долго стоять, потому что кожа начинает сиять сильнее обычного. А ещё... - драматично вздохнула. - Мне постоянно приходится притворяться обычной одиннадцатилетней девочкой.

Я закончила косу и завязала на её конце чёрную ленту.

- Это действительно непросто.

- Вот видишь! - Чаэрин быстро развернулась ко мне на стуле. - А ещё учительница сказала, что у меня слишком хорошая память. Конечно хорошая! Я один раз прочитала параграф и запомнила его полностью. Пришлось специально сделать несколько ошибок в контрольной, чтобы никто не удивился.

Я прикрыла ладонью улыбку.

- И это тоже тяжело?

- Очень! - уверенно кивнула она. - Быть обычной - самая сложная роль на свете.

Я же просто смотрела на неё. Такую искреннюю. Такую смешную. Такую невероятно похожую на своего отца.

Я осторожно коснулась её щеки.

- Знаешь... иногда самые сильные люди - это те, кто умеет скрывать свою силу.

Чаэрин задумалась.

- Значит, я сильная?

- Очень.

Она довольно улыбнулась.

- Тогда, завтра я потерплю ещё один день.

Я наклонилась и крепко обняла её.

- Вот и моя умница.

Она обняла меня в ответ, уткнувшись носом мне в плечо.

- Но когда начнутся каникулы...

Я уже знала это выражение лица.

- Мамочка...

- Что?

- Можно мы хотя бы один день проведём как настоящие Вольтури? Без притворства.

Я на мгновение замерла.

«Настоящие Вольтури...»

Когда-то это слово означало для меня дом. Семью. Любовь. Теперь оно звучало как воспоминание, которое нельзя вернуть.

Я погладила дочь по волосам и тихо ответила:

- Да, маленькая. Обещаю. Один день мы будем просто собой, - и, неожиданно провела пальцами по бокам Чаэрин.

- Мам! - звонко рассмеялась она, тут же попытавшись увернуться. - Щекотно!

- Правда? - с улыбкой спросила я, продолжая её щекотать. - А кто пять минут назад жаловался на школу?

- Всё! Всё! Я больше не буду! - сквозь смех выдохнула дочь.

Её смех эхом разнёсся по комнате - лёгкий, чистый, счастливый. Такой смех стоил всего мира.

- Попалась, - я легко подхватила Чаэрин на руки, словно она совсем ничего не весила.

- Мамочка!

Она обвила руками мою шею, всё ещё тихо хихикая. Я подошла к кровати и осторожно уложила её на мягкую подушку. Расправила одеяло и заботливо укрыла дочь почти до самого подбородка. Чаэрин довольно вздохнула, удобно устроившись под одеялом.

Я наклонилась и поцеловала её в прохладный лоб.

- Добрых снов, моё сокровище.

- И тебе, мамочка.

Я улыбнулась.

- До завтра.

Подойдя к двери, я погасила основное освещение. Комнату тут же окутал мягкий полумрак. Лишь одна свеча в высоком хрустальном подсвечнике продолжала спокойно гореть, разбрасывая по стенам золотистые отблески. Чаэрин любила засыпать именно так. Я ещё раз посмотрела на неё, а потом тихо прикрыв дверь, я вышла в длинный коридор замка.

Моя спальня встретила меня привычным освещением. Я устало сняла платье и переоделась в длинную бежевую сорочку, позволив волосам свободно рассыпаться по плечам. Хотелось только лечь и хотя бы на несколько часов забыть обо всём. Но, сделав несколько шагов к кровати, я резко остановилась. На тёмном покрывале лежала бордовая роза, а к стеблю тонкой чёрной лентой была привязана маленькая записка.

В груди мгновенно похолодело. Я была уверена, что здесь ничего не было. Дрожащими пальцами я осторожно взяла цветок, сердце билось так сильно, что слышала каждый удар.

Нет...

Этого не может быть.

Я медленно отвязала записку, развернула плотную бумагу и сразу узнала почерк. Каждая буква была выведена так же безупречно, как много лет назад.

"Ну здравствуй, любовь моя. Думала, предашь, сбежишь от меня - и всё тебе простится?

Нет.

Ты меня разочаровала, любимая. Я обратил тебя, наделил властью, сделал своей любовью. Если бы не я, ты бы и дальше жила, служа своему отцу-пьянице и мачехе-наркоманке. И вот чем ты меня отблагодарила?

Плевком.

Не волнуйся. Мы восстановили свою власть, и теперь никто не сравнится с нами по силе и влиянию. Мы долго искали тебя и теперь, когда я нашёл тебя... ты ответишь за всё. И не смей бежать, маленькая дрянь. Новый Орлеан принадлежит нам и теперь под нашим присмотром.

Скоро встретимся, любовь моя.

С любовью, твой Хёнджин."

У меня подкосились ноги. Записка выскользнула из рук и медленно опустилась на пол.

Нет... Нет... Это невозможно.

Хёнджин... Не мог написать такое. Он никогда не напомнил бы мне о моём прошлом таким образом. Никогда не стал бы использовать мои самые болезненные воспоминания как оружие. Он слишком хорошо знал, сколько лет мне потребовалось, чтобы перестать вздрагивать при одном упоминании дома, в котором прошло моё человеческое детство.

Я медленно подняла взгляд на бордовую розу, её ромат был непривычным. Под сладким запахом цветов скрывалась едва уловимая металлическая нотка. Кровь. Совсем немного. Будто тот, кто оставил цветок, специально хотел, чтобы я это почувствовала.

По спине пробежал холод. Кто-то был здесь. Совсем недавно. В моей спальне. Под одной крышей с Чаэрин. Я резко обернулась к двери. Впервые за двенадцать лет страх охватил меня не из-за собственной судьбы. А из-за дочери.

Если автор записки действительно нашёл меня... Значит, он мог узнать и о ней?