Глава 7

Хёнджин

Я долго шёл по коридорам замка, почти не замечая дороги. Мысли путались одна за другой. Каждый шаг отдавался в голове словами Тисс: «Она твоя дочь». «Я выбрала её жизнь». Я остановился перед тяжёлой деревянной дверью, за которой находилась Чаэрин. Я крепче сжал дверную ручку и вошёл.

Комната встретила меня неожиданной тишиной. Чаэрин сидела на широком подоконнике, поджав под себя ноги и смотрела в окно, что открывал вид на сад.

Я несколько секунд молча наблюдал за ней, потом тихо спросил:

— Где твой отец?

Она продолжала смотреть в окно.

— Я всё слышала.

Я нахмурился.

— Что?

Только теперь она медленно повернула голову, её глаза были красными от слёз. Она соскочила с подоконника и подошла ко мне.

— Я всё слышала, – глубоко вдохнула. — У меня дар, могу слышать, – она коснулась пальцами виска. — Не ушами на расстоянии. Правда... пока плохо получается, потому что я ещё маленькая. Иногда выходит а иногда нет. Но вас с мамой... – она подняла взгляд на меня, — слышала.

У меня внутри всё похолодело.

Чаэрин шагнула ко мне и несильно толкнула меня ладонями в грудь. Я даже не пошевелился, но она продолжила, уже со слезами в голосе:

— Как ты мог... – ещё один толчок. — Как ты мог не простить маму? – она всхлипнула. — Ты вообще знаешь, сколько она плакала? Знаешь, сколько раз ночью думала, что я сплю, а сама сидела возле окна?

Я молчал.

— Она столько всего пережила... – по её щекам покатились слёзы. — Мама заслуживает прощения, – она снова ударила меня маленьким кулачком в грудь.

Совсем несильно но почему-то именно этот удар оказался тяжелее любого удара врага.

— Если бы мама тогда не сделала этого... Меня бы вообще не было и я бы сейчас не стояла перед... – её олос сорвался. — Перед своим папой, который ненавидит женщину, которая защищала его дочь.

В комнате наступила тишина. Я не находил слов, передо мной стояла моя одиннадцатилетняя дочь и за всё время никто не обвинял меня с ненавистью. Она говорила с болью, с болью ребёнка, который любил обоих родителей и не понимал, почему они стоят по разные стороны одной пропасти.

Чаэрин всхлипывая сжимала маленькие ручки в кулачки, по щекам непрерывно текли слёзы.

— Ты вообще знаешь, что произошло с дедушкой? С отцом мамы, – она вытерла слёзы рукавом своей белой сорочки. — Кайрус и Аластор убили его.

Я замер.

— Что?..

Чаэрин кивнула.

— Да. Они убили его вместе с его женой.

Несколько секунд я не мог произнести ни слова.

Чаэрин подняла на меня покрасневшие глаза.

— Даже после того, как мама сделала всё, что они хотели. Даже после того, как она потеряла вас. Даже после того, как всю жизнь жила с чувством вины, – она сжала кулачки ещё сильнее. — Им этого оказалось мало и они забрали у неё папу.

Я медленно опустил взгляд. Тогда я решил, что Тисс пытается оправдаться, теперь же каждая деталь складывалась в одну страшную картину.

Чаэрин сделала шаг ко мне. Совсем маленький.

— А теперь ты хочешь, чтобы мама страдала, – каждое слово било сильнее удара. — Тогда скажи мне, чем ты лучше них? – она посмотрела прямо мне в глаза.

Я невольно вздрогнул.

— Они причиняли ей боль и ты причиняешь. Они отняли у неё семью и ты хочешь сделать то же самое, – Чаэрин покачала головой. — Нет... – её голос стал совсем тихим. — Ты ничем не лучше.

Эти слова будто вонзились глубоко в сердце. Я молча смотрел на собственную дочь, на ребёнка, который, несмотря на свой возраст, говорил не о мести. Только о матери и я почувствовал не гнев. А тяжёлое, почти невыносимое чувство вины, потому что не смог сразу ответить на её вопрос. Тяжёлая тишина воцарилась в комнате и была настолько тихой, что я слышал, как за окном ветер ударялся о старые стены замка.

Чаэрин медленно подошла ко мне и смотрела прямо в глаза.

Удивительно...

В её взгляде сейчас было столько же упрямства, сколько когда-то было у меня и Тисс.

— Пап, – она стояла, гордо выпрямившись несмотря на то, что была всего лишь ребёнком. — Если... если ты всё ещё любишь маму... – на последних словах её голос дрогнул. — То прямо сейчас пойдёшь в подземелье и освободишь её, – эти слова прозвучали как приказ.

Я невольно нахмурился.

— Чаэрин...

Чаэрин резко покачала головой.

— Нет, – её глаза вновь наполнились слезами. — Не перебивай меня, – она сделала ещё один шаг, теперь между нами оставалось меньше метра. — Потому что если ты этого не сделаешь... – по её щеке скатилась слеза. — Тогда забудь, – она всхлипнула. — Забудь раз и навсегда, что у тебя есть дочь. А я... – её губы задрожали. — Забуду, что сегодня обрела отца, – она отвела взгляд, словно ей было невыносимо произносить эти слова. — Потому что настоящий отец не позволит страдать своей женщине, после всего что она сделала ради него и ради меня.

Я не мог ничего ответить в груди будто что-то ломалось. Двенадцать лет я жил с уверенностью, что потерял любимую женщину из-за её предательства. А теперь передо мной стояла наша дочь и одним предложением заставила усомниться во всём, во что я верил.

Я молча отвернулся к окну и закрыл глаза. Передо мной вновь возникла Тисс, та, которую я встретил много лет назад в Вольтерре. Её первая робкая улыбка. Наши постоянные ночные разговоры, на крыше этого замка. Когда я в первые за всю свою жизнь к кому-то залез ночью на балкон, лишь для того, чтобы вручить розу с бордовыми лепестками. Момент, когда она попросила обратить её. Обещание, которое мы дали друг другу, что мы никогда не оставим друг друга.

А потом...

Двенадцать лет боли.

Я медленно открыл глаза, за моей спиной по-прежнему стояла моя дочь, которая ждала не моих оправданий, а моего выбора. Когда я собирался обернутся то почувствовал, как маленькие руки крепко обняла меня. Отчего я замер, потому что за многие столетия мне приходилось переживать войны, предательства, потери. Но к этому я оказался совершенно не готов.

Медленно поднял руки и осторожно обнял её в ответ. Я наклонился и поцеловал её в макушку, невольно прикрыл глаза от её волос исходил знакомый аромат. В нём было что-то моё и что-то от Тисс. Странное, почти неуловимое сочетание, от которого в груди становилось одновременно тепло и больно.

Я глубоко вздохнул, провёл ладонью по её длинным волосам.

— Хорошо, – мой голос впервые за долгое время звучал спокойно. — Идём к маме.

Чаэрин подняла на меня заплаканные глаза, будто не сразу поверила услышанному.

— Правда?

Я коротко кивнул. Она тут же заулыбалась сквозь слёзы, такая улыбка могла растопить даже самое холодное сердце. Я осторожно подхватил её на руки и она сразу обняла меня за шею. Мы молча вышли из комнаты, стражники, стоявшие у двери, удивлённо переглянулись, но никто не осмелился задать вопрос. Мы прошли длинными коридорами древнего замка, спустились по широкой каменной лестнице. Чем ближе становилось подземелье, тем тяжелее были мои мысли. Я вспоминал каждое слово своей любви. Каждый взгляд. Каждую свою ошибку.

Наконец мы остановились у массивной железной двери камеры. Двое стражников мгновенно выпрямились.

— Господин.

Я молча кивнул, после чего осторожно поставил Чаэрин на пол. Она тут же встала рядом со мной, крепко сжав мою ладонь.

Я посмотрел на тяжёлую дверь, несколько секунд просто стоял. А потом достал ключ, вставил его в замок и провернул. Затем медленно открыл дверь. Внутри, у холодной каменной стены, сидела Тисс. Услышав скрип двери, она подняла голову, взгляд сначала остановился на мне, потом она увидела Чаэрин и резко поднялась на ноги. В её глазах одновременно вспыхнули тревога, облегчение и недоумение.

Она быстро сделала шаг вперёд.

— Чаэрин...

Девочка уже собиралась броситься к матери, но прежде крепче сжала мою руку, словно убеждаясь, что я действительно не передумал. Я почувствовал это лёгкое детское прикосновение и кивнул, после чего дочь бросилась к Тисс. Пусть я ещё злился на неё в глубине души и не решался простить её окончательно, но я не хочу, чтобы моя семья существовала по разные стороны железной двери.