Глава 10

Тисс

Я медленно выбралась из ванны, вытерла волосы. Плотно закуталась в большое махровое полотенце глубокого бордового цвета и, собрав влажные волосы на одно плечо, вышла из ванной комнаты. Первое, что я увидела, – Хёнджина. Он сидел на краю кровати, вальяжно расставив ноги. Слегка откинувшись назад и упираясь ладонями в матрас. Будто никуда не спешил. Будто именно этого момента и ждал.

Рядом с ним аккуратно лежали вещи. Бордовое платье, тонкое кружево украшало глубокий вырез, а ткань мягкими складками струилась вниз, заканчивая длинными шлейфом. Возле него стояла пара бархатных бордовых туфель на высоком каблуке с золотыми деталями. А в сторонке лежал комплект чистого нижнего белья того же насыщенного винного оттенка.

И всё это в моём любимом благородном тёмно-бордовом.

Хёнджин медленно поднял на меня взгляд и совершенно не скрывая этого, внимательно осмотрел с головы до ног. На его губах появилась довольная улыбка. Я почувствовала, как щёки начинают предательски теплеть.

— Не смотри так... – пробормотала я.

Он лишь приподнял бровь.

— Как?

— Вот так, – я быстро подошла к кровати, подхватила платье, бельё и туфли в охапку. После чего почти сбежала за высокую раздвижную ширму. — Всё. Теперь не подглядывай.

За ширмой послышался тихий смешок.

— Не обещаю.

Я закатила глаза, начиная переодеваться.

— Хёнджин...

— М?

— Прекращай так таращиться.

Ответом стал его негромкий смех.

— Не могу.

Я фыркнула.

— Почему это?

Он даже не пытался скрыть веселье.

— Потому что я двенадцать лет скучал по тебе.

Я на мгновение замерла, держа в руках платье. За ширмой снова раздался его голос. Тише. Теплее.

— А теперь ты ещё и отнимаешь у меня возможность смотреть на самое прекрасное, что есть в этом замке.

Я невольно улыбнулась.

— Самое прекрасное?

— Конечно, – ответил так быстро, будто другого варианта просто не существовало. — Моё очарование для глаз наконец вернулось домой.

Я тихонько рассмеялась.

— Льстец.

— Нет, – совершенно спокойно возразил он. — Художник. Я просто умею видеть красоту.

Я покачала головой, застёгивая платье.

— Ты неисправим.

— Спасибо.

— Это не было комплиментом.

— А я всё равно его принимаю.

Я не выдержала и тихо рассмеялась, надела туфли, поправила волосы и вышла из-за ширмы. Хёнджин поднялся с кровати, на несколько минут он просто молча смотрел на меня. В его взгляде больше не было шутливости. Только искреннее восхищение. Он медленно подошёл ближе, его взгляд скользнул по платью, затем остановился на медальоне с буквой «V», который теперь снова покоился у меня на груди.

— Я не ошибся, – тихо сказал он. — Этот цвет всё ещё принадлежит тебе, – Уголки его губ дрогнули.

Я смущённо опустила взгляд.

— А мне кажется, ты преувеличиваешь.

Хёнджин мягко покачал головой.

— Нет, – он осторожно взял мою руку и, переплетая наши пальцы, с улыбкой произнёс: — Просто за двенадцать лет я так и не разучился смотреть на тебя так, словно вижу впервые, – улыбнулся, осторожно заправил выбившуюся прядь моих волос за ухо и, ласково погладив меня по щеке.  — Пошли к нашей девочке, пока она все сладости не съела.

Я резко застыла.

— Сладости! – испуганно ахнула. — У неё же аллергия!

Не дожидаясь ответа, я сорвалась с места. Выбежала из спальни, быстро спустилась по широкой лестнице. Промчалась по длинному коридору и буквально влетела на огромную кухню. Все сидящие за длинным столом удивлённо обернулись.

Чаэрин, болтая ногами на высоком стуле, тоже подняла голову.

— Мамочка?

Я сразу подошла к ней, опустилась перед дочерью на корточки и взяла её ладошки в свои.

— Детка... – я внимательно посмотрела ей в глаза. — Сколько ты уже съела сладкого?

Чаэрин обиженно выпятила губы.

— Ни одного.

Я удивлённо моргнула.

— Совсем?

Она энергично покачала головой.

— Совсем, – потом тяжело вздохнула. — Потому что я помню, что мне нельзя, – ещё сильнее надула губы. — И это очень жестоко.

За столом послышались тихие смешки. Я не удержалась и ласково погладила дочь по голове.

— Милая... – мягко сказала я. — Тебе нельзя не все сладости.

Она тут же оживилась.

— Правда?

— Конечно, – улыбнувшись. — Тебе нельзя только то, где есть мёд, потому что именно на него у тебя аллергия.

Чаэрин несколько секунд переваривала услышанное, потом медленно повернулась к огромному столу, заставленному десертами и очень серьёзно спросила:

— А тут есть мёд?

Я тоже посмотрела на многочисленные пирожные, печенье, маленькие торты и пирожные. Честно говоря, сама не знала, поэтому перевела взгляд на остальных.

— Кто-нибудь знает?

Феликс пожал плечами.

— Понятия не имею, – он обернулся к двери. — Это нужно спрашивать кондитера, – а потом повысил голос: — Альбарт! Подойди на минуту.

Через несколько секунд на кухню вошёл высокий мужчина в белоснежном поварском кителе. Он почтительно поклонился.

— Господа. Госпожа. Чем могу помочь?

Я вежливо улыбнулась.

— Подскажите, пожалуйста, – указывая на сладости. — В этих десертах присутствует мёд?

Альбарт даже не задумался.

— Нет, госпожа, – спокойно ответил. — Здесь используется только сахар и сахарная пудра. Мёд сегодня не добавлялся ни в один десерт.

Я облегчённо выдохнула.

— Спасибо.

Кондитер снова поклонился.

— Всегда к вашим услугам, – после чего спокойно вышел из кухни.

Не успела дверь закрыться, как Чаэрин уже с надеждой посмотрела сначала на меня, потом на Хёнджина. Её красные глаза буквально сияли.

— Значит... – она осторожно улыбнулась. — Мне можно?

Я рассмеялась.

— Можно, – но прежде чем договорить, подняла указательный палец. — Только в меру.

Чаэрин энергично закивала.

— Обещаю!

Не прошло и секунды, как она уже осторожно потянулась за маленьким бордовым капкейком с ало-кремовой шапочкой, а сидящие за столом вампиры с улыбками наблюдали за тем, как самая юная представительница рода Вольтури с видом победительницы наконец получила своё долгожданное лакомство.

Чаэрин с самым довольным видом осторожно откусила кусочек, отчего глаза сразу радостно засияли.

— М-м-м... – протянула она. — Какой вкусный!

Феликс довольно улыбнулся.

— Я же говорил, Альбарт готовит лучшие сладости.

Чаэрин энергично закивала, продолжая есть, как вдруг она подняла на меня взгляд. Несколько секунд внимательно рассматривала, потом неожиданно улыбнулась.

— Мамочка...

— М?

— Тебе очень идёт красный цвет.

Я посмотрела на своё бордовое платье.

— Спасибо, солнышко.

Она задумчиво наклонила голову.

— Вот если бы у тебя ещё были красные волосы... – она мечтательно вздохнула. — Ты была бы королевой красного.

Я не удержалась и тихо рассмеялась.

— Может быть... – с улыбкой пожала плечами. — Когда-нибудь действительно покрашусь в красный.

Не успела я договорить, как сразу с двух сторон одновременно прозвучало громкое:

— Нет!

Я удивлённо вздрогнула, повернулась сначала к Хёнджину, потом к дочери. Они оба сидели с одинаково серьёзными лицами.

Я растерянно моргнула.

— Это ещё почему? – посмотрела на дочь. — Детка, ты же сама только что сказала, что мне не хватает красных волос.

Чаэрин спокойно откусила ещё один кусочек капкейка, так торопилась, что испачкала кремом кончик носа и уголки губ. Этого она даже не заметила и очень серьёзным голосом ответила:

— Я сказала... – она проглотила кусочек. — Если бы были, но у тебя их нет, – девочка улыбнулась. — Зато у тебя есть красивые... – осторожно показывая рукой на мои волосы. — Блестящие, чёрные и длинные волосы, – и решительно покачала головой. — Они мне нравятся больше.

Хёнджин негромко усмехнулся.

— Полностью согласен, – он посмотрел на меня с мягкой улыбкой. — Именно с такими волосами я тебя и полюбил.

Я смущённо отвела взгляд.

— Да что вы оба...

Чаэрин вдруг нахмурилась, внимательно посмотрела на меня и уверенно заявила:

— Мамочка, не порть красоту.

Все сидящие за столом тихо рассмеялись. Феликс не выдержал.

— Семейный совет решил, – он поднял руки. — Красить волосы запрещено.

— Единогласно, – кивнул Сынмин.

— Я вообще-то тоже здесь, – с притворным возмущением заметила я. — И это мои волосы.

— Неважно, – совершенно серьёзно ответила Чаэрин. — Мы с папой уже всё решили.

Хёнджин едва сдерживал смех.

— Видишь? – пожал плечами. — Демократия иногда работает против тебя.

Я закатила глаза.

— Замечательно. Родная дочь объединилась с отцом против меня.

Чаэрин радостно закивала.

— Конечно! – она широко улыбнулась. — Мы же команда!

После этих слов она снова откусила капкейк, окончательно испачкав кремом носик. Хёнджин тихо рассмеялся и подойдя к дочери, большим пальцем осторожно вытер белый крем с её носа.

— Маленькая сладкоежка.

Чаэрин хихикнула.

— Зато красивая.

— Это точно, – улыбнулся Хёнджин.

— Вся в маму.

Я поймала их взгляды и невольно улыбнулась. Смотря на этих двоих, которые так быстро нашли общий язык, я вдруг подумала, что они действительно были удивительно похожи. Не только глазами. Не только улыбкой, но и своим одинаковым упрямством.

И, кажется, теперь спорить сразу с двумя Вольтури одновременно мне предстояло ещё очень долго.