Глава 8
Тисс
Когда дверь камеры медленно открылась я уже приготовилась увидеть стражу, но вместо этого ко мне со всех ног бросилась Чаэрин.
— Мамочка! – она подбежала ко мне и крепко обняла меня за талию.
Я тут же опустилась перед ней на колени и прижала её к себе.
— Моя девочка, – я закрыла глаза, уткнувшись лицом в её волосы, сердце наконец-то позволило себе сделать спокойный вдох. — Они тебя не обидели?
Чаэрин быстро покачала головой.
— Нет, – она широко улыбнулась сквозь ещё не высохшие слёзы. — Мы с папочкой пришли за тобой!
Я замерла и медленно подняла голову. За дверью камеры стоял Хёнджин, наши взгляды встретились. Я несколько секунд не могла поверить в происходящее.
— Ты... – мой голос едва слышно дрогнул. — Но ты же говорил, что я проведу здесь вечность. Что меня ждёт только подземелье. Что...
Хёнджин медленно поднял руку, мягко прерывая меня.
— Хватит, – его голос звучал спокойно, без той ледяной ярости, что была ещё совсем недавно. — Я был неправ.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
Неужели...
Он подошёл к нам с дочерью и посмотрел сначала на меня, потом на Чаэрин, которая по-прежнему крепко держалась за мою руку.
— Тем более... – он тихо усмехнулся. — Наша дочь характером пошла в нас обоих.
Чаэрин гордо вскинула подбородок.
— Я же говорила! – она посмотрела сначала на меня, потом на него. — Вы оба ужасно упрямые.
Я невольно тихо рассмеялась и этот смех получился совсем коротким, сквозь слёзы, но настоящим. Хёнджин тоже едва заметно улыбнулся.
— Поэтому мне пришлось помирить вас самой, – Чаэрин довольно кивнула.
Я покачала головой, ласково убирая прядь волос с её лица.
— Маленькая вредина...
— Я знаю, – она широко улыбнулась. — Но вы же всё равно меня любите.
Мы с Хёнджином почти одновременно посмотрели на неё и за долгие годы между нами не было ненависти. Только молчаливое понимание, что именно эта одиннадцатилетняя девочка сумела сделать то, чего не смогли мы сами – заставить нас наконец услышать друг друга. Тяжёлая дверь камеры осталась позади, когда по приказу Хёнджина один из стражников подошёл ко мне с ключом и цепи, сковывавшие мои запястья, тяжело упали на каменный пол.
Я невольно потёрла кожу, на которой остались красные следы и мы медленно вышли из подземелья. Поднимаясь по длинной винтовой лестнице, освещённой факелами, каждая ступень возвращала меня в прошлое. Когда мы вышли в главный холл, я невольно остановилась. Внешне замок почти не изменился. Те же высокие своды. Те же мраморные колонны. Те же огромные окна. Но что-то было иначе.
Я медленно огляделась, некоторые стены были выложены новым камнем. Исчезли знакомые картины, теперь же на их месте висели совсем другие. Появилась другая мебель. Даже запах был другим.
Я тихо произнесла:
— Здесь... – провела взглядом по залу. — Всё изменилось.
Хёнджин остановился рядом.
— После того, что случилось, – посмотрев вокруг, — нам пришлось заново обустраивать замок.
Я непонимающе повернулась к нему.
— После чего?
Он посмотрел мне в глаза.
— После нападения.
Я нахмурилась.
— Нападения? – слова прозвучали почти шёпотом. — Какого ещё нападения?
Хёнджин тяжело вздохнул, затем негромко щёлкнул пальцами. Рядом с нами почти мгновенно появилась молодая вампирша с короткими каштановыми волосами.
Она почтительно склонила голову.
— Господин.
Хёнджин перевёл взгляд на неё.
— Покажи Чаэрин замок и проследи, чтобы она что-нибудь поела.
— Да, господин, – девушка тепло улыбнулась моей дочери. — Пойдём?
Чаэрин посмотрела сначала на меня, потом на Хёнджина будто проверяя, действительно ли нас можно оставить вдвоём.
Я мягко кивнула.
— Иди, солнышко.
Она подошла ко мне, быстро поцеловала в щёку, потом неожиданно обняла и Хёнджина.
— Не ссорьтесь.
Он едва заметно улыбнулся.
— Постараемся.
Чаэрин довольно кивнула и вместе со служанкой скрылась за поворотом длинного коридора. Когда их шаги окончательно стихли, между нами повисла тишина.
Я уже собиралась что-то сказать, но Хёнджин неожиданно подошёл совсем близко, его рука осторожно легла мне на талию. Отчего я удивлённо посмотрела на него. Другой ладонью он очень бережно коснулся моей щеки той самой, на которой ещё виднелся синяк после вчерашней пощёчины.
Его большой палец едва заметно провёл по коже, в его взгляде мелькнуло сожаление.
— Прости... – он на мгновение прикрыл глаза. — После того, как ты исчезла на нас напали. Каждый из нас получил тяжёлые ранения, – отвёл взгляд. — Замок пришлось практически восстанавливать заново.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Я... – голос дрогнул. — Я не знала.
Он снова посмотрел на меня.
Я покачала головой.
— Кайрус и Аластор обещали, – невольно сжала кулаки. — Они сказали, что не тронут вас, – я горько усмехнулась. — Вот же гады, они солгали мне и в этом.
Хёнджин молчал. Теперь мы оба понимали, что братья Вальтерис не собирались выполнять ни одного своего обещания. Они обманули нас обоих и именно на этой лжи были построены двенадцать лет боли, ненависти и разлуки. Я больше не могла сдерживаться, все двенадцать лет, которые я держалась только ради Чаэрин, словно рухнули в один миг.
Я сделала последний шаг, разделявший нас и прижалась к Хёнджину, крепко обхватив его руками.
— Прости... – голос дрожал. — Пожалуйста... – я зажмурилась. — Прости меня.
Несколько секунд он не двигался, я уже подумала, что он снова оттолкнёт меня. Но вместо этого почувствовала, как его руки медленно сомкнулись вокруг моей спины и прижал меня к себе так крепко, словно боялся снова потерять.
Я услышала его тяжёлый вздох.
— Почему? Почему ты не написала мне?
Я подняла голову и столкнулась с его тёмными глазами. Он смотрел прямо мне в глаза.
— Хотя бы одно письмо. Одну записку, хоть что-нибудь. Я бы нашёл тебя. Я бы поверил тебе, любовь моя.
Я опустила взгляд.
— Не могла...
Он нахмурился.
— Почему?
Я тяжело выдохнула.
— Потому что боялась, – пальцы сами собой крепче сжали ткань его рубашки. — Я была уверена, что стражи Кайруса и Аластора перехватят любое письмо, – я покачала головой. — Они следили за каждым моим шагом и если бы хоть одна записка попала к ним... Они бы поняли, что я нарушила их условия.
Повисла тишина.
— Но теперь... – я медленно подняла взгляд. — Кайруса больше нет, – на губах появилась едва заметная улыбка. — А Аластор... Сомневаюсь, что он когда-нибудь снова рискнёт приблизиться ко мне, – я усмехнулась. — После того...
Перед глазами невольно всплыло его лицо, искажённое ужасом.
— Как почувствовал на себе мой дар.
Хёнджин неожиданно отстранился на полшага, в его глазах появилось удивление.
— Дар? Подожди, – он внимательно посмотрел на меня и тут на его лице промелькнуло осознание. — Ты его развила?
Я невольно улыбнулась на этот раз искренне.
— Да, – кивнув. — Развила.
Хёнджин смотрел на меня так, словно видел впервые.
— Но... но Как?
Я тихо рассмеялась.
— У меня был очень хороший учитель, – я тепло улыбнулась, вспоминая долгие годы тренировок. — Он всегда говорил мне, что настоящий дар становится сильнее не тогда, когда ты учишься причинять боль, – я на мгновение задумалась. — А тогда, когда перестаёшь её бояться сам. Благодаря этим словам я научилась полностью управлять своей способностью. Теперь я могу не только вызвать ощущение боли, но и точно выбирать её силу, длительность и того, на кого она подействует.
Хёнджин несколько секунд молчал, потом на его лице появилась едва заметная улыбка. Он осторожно убрал с моего лица выбившуюся прядь волос.
— Даже спустя двенадцать лет ты не перестала становиться сильнее.
Почему-то именно сейчас я почувствовала, что между нами снова появляется то доверие, которое когда-то казалось потерянным навсегда. Но улыбка исчезла с лица также быстро, как и появилась, пальцы сами собой крепче сжали ладонь Хёнджина.
— Но... – я тихо покачала головой. — Это ничего не меняет. Ты... возможно... – грустно улыбнулась. — Простил меня и это уже настоящее чудо, – горло болезненно сжалось. — Но ребята... – я медленно перевела взгляд куда-то в сторону. — Они меня точно не простят и знаешь... Наверное, я и сама себя никогда не прощу.
Позади неожиданно раздался знакомый голос.
— Так попытайся объясниться.
Я резко обернулась. У входа в зал стояли все семеро. Феликс стоял, скрестив руки на груди, его лицо всё ещё оставалось серьёзным, но прежней холодной ярости в глазах уже не было.
— Мы слышали разговор не весь конечно, но достаточно, – он тяжело выдохнул.
Повисла тишина. Я не знала, что сказать.
Минхо вдруг тихо фыркнул, покачал головой.
— Если честно... – он посмотрел на остальных. — Нам сейчас уже всё равно.
Я непонимающе нахмурилась. А он перевёл взгляд на меня и уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.
— Мы скучали по тебе, – его голос стал неожиданно мягким. — Зефирка.
Услышав старое прозвище, я застыла. Так меня называли только они. Только моя семья. Я почувствовала, как глаза мгновенно наполнились слезами.
***
— Нам понадобится время, – Кристофер говорил честно, без попыток скрыть свои чувства. — Потому что двенадцать лет боли не исчезают за один день.
Я молча кивнула.
— Я понимаю...
— Но если ты готова рассказать нам всё с самого начала... – он протянул мне руку. — Мы готовы наконец выслушать тебя.
Я смотрела на его ладонь несколько долгих секунд, а потом осторожно вложила в неё свою смотря на их лица и не могла поверить, что всё это происходит наяву. Минхо стоял, прислонившись плечом к колонне. Феликс и Сынмин молча наблюдали за мной. Чанбин сложил руки на груди. Джисон нетерпеливо переступал с ноги на ногу. А Чонин смотрел так внимательно, словно боялся пропустить хоть одно моё слово.
Я глубоко вдохнула.
— Хорошо... – голос дрогнул. — Тогда слушайте.
Я опустилась в ближайшее кресло и откинулась на спинку. Хёнджин встал рядом и присел на подлокотник, его рука взяла мою, словно он без слов говорил, что больше не позволит мне проходить через это одной.
Я начала с самого начала.
Рассказала, как однажды вечером меня перехватили люди Кайруса и Аластора. Как несколько дней держали взаперти. Как они узнали о моей беременности раньше, чем успела рассказать Хёнджину. Как угрожали ребёнком. Как обещали уничтожить меня или сделать так, чтобы малыш никогда не появился на свет.
По мере моего рассказа лица ребят становились всё мрачнее. Чанбин так сильно сжал кулаки, что побелели костяшки пальцев. Феликс опустил голову. Джисон тихо выругался себе под нос. Когда я рассказала, как меня отпустили обратно в замок лишь для того, чтобы я сама принесла им сведения, Минхо резко отвернулся к окну.
— Значит... – ор произнёс это почти шёпотом. — Ты тогда уже знала, что носишь ребёнка.
Я молча кивнула.
— Да.
В комнате стало совсем тихо.
— Почему... – на этот раз заговорил Кристофер. — Почему ты не попыталась найти нас потом?
Я грустно улыбнулась.
— Каждый день хотела, – я посмотрела на них по очереди. — Но каждый день выбирала безопасность Чаэрин, когда она родилась... – невольно улыбнулась. — Я впервые за долгое время почувствовала, что поступила правильно. А потом... Каждый её день рождения напоминал мне о вас. О Хёнджине. О доме. О семье. Она всегда спрашивала, где её папа, – взгляд сам собой нашёл Хёнджина. — И я никогда не говорила о тебе плохо. Никогда. Я лишь отвечала, что однажды вы обязательно встретитесь.
Хёнджин медленно опустил голову, на его лице появилась едва заметная, горькая улыбка.
— А я... – он тихо усмехнулся. — Все эти годы был уверен, что ты просто решила забыть нас.
— Прости... – прошептала я.
Он покачал головой.
— Нет. Теперь уже мне есть за что просить прощения.
В этот момент в дверях показалась Чаэрин. Она осторожно заглянула в зал, за её спиной стояла молодая служанка, которая лишь виновато пожала плечами.
— Простите... – тихо сказала она. — Госпожа Чаэрин сказала, что не хочет оставаться одна.
Чаэрин быстро подошла к нам. Сначала обняла меня, потом, не раздумывая, взяла за руку Хёнджина. После этого соединила наши ладони вместе.
— Всё, – самым серьёзным видом произнесла она. — Теперь никто никуда не убегает.
В комнате повисла тишина. Первым не выдержал Джисон, он тихо рассмеялся. Следом улыбнулся Минхо. Даже Феликс едва заметно качнул головой, скрывая улыбку.
Хёнджин посмотрел на нашу дочь, затем на меня. Я же смотрела на лица тех, кого когда-то считала своей семьёй и вдруг услышала, как Феликс негромко кашлянул.
— Так... – он перевёл взгляд на Чаэрин, потом неожиданно улыбнулся. Не своей привычной хитрой улыбкой, а по-настоящему тепло. Феликс медленно опустился на корточки, чтобы оказаться с ней одного роста. — Ну что... – слегка развёл руки в стороны. — Не хочет ли маленькая принцесса обнять своего дядю?
Чаэрин тут же крепче прижалась ко мне, подозрительно прищурилась.
— Дядю? – она перевела взгляд на меня. — Мам...
Я тихо улыбнулась.
— Да. Это дядя Феликс.
Чаэрин снова посмотрела на него, потом быстро покачала головой.
— Не-а.
Феликс театрально схватился за сердце.
— Вот это удар...
Джисон тихо рассмеялся.
— Поздравляю, тебя официально отвергли.
Чанбин хмыкнул:
— Даже ребёнок тебя опасается.
— Очень смешно, – проворчал Феликс, не переставая улыбаться. Он снова посмотрел на Чаэрин. — Ну пожалуйста. Я обещаю, что не кусаюсь.
Девочка недоверчиво склонила голову набок.
— Правда?
— Почти, – в кулак прыснул Минхо, который сделал вид что чихнул.
— Минхо, – фыркнул Феликс.
— Молчу, молчу.
Чаэрин ещё несколько секунд внимательно изучала его лицо, потом вдруг спросила:
— А ты маму обижать не будешь?
Улыбка на лице Феликса исчезла, он покачал головой.
— Нет, – очень спокойно ответил он. — Никогда, – он поднял правую руку. — Даю слово Вольтури, маленькая принцесса.
Чаэрин посмотрела на него ещё немного, потом неожиданно широко улыбнулась.
— Ну ладно... – и, она сорвалась с места.
Маленькая фигурка понеслась через весь зал. Феликс даже не успел ничего сказать, когда Чаэрин с разбега крепко обняла его за шею.
Он тихо рассмеялся, осторожно подхватывая её на руки.
— Вот теперь другое дело, – он бережно прижал девочку к себе. — Какая же ты лёгкая.
Чаэрин довольно улыбнулась.
— А ты тёплый.
— Вообще-то вампиры не должны быть тёплыми, – усмехнулся Феликс.
— Значит, ты неправильный вампир, – от её серьёзного тона весь зал дружно рассмеялся.
Кристофер тихо покачал головой.
— Всё, – он улыбнулся. — Кажется, она уже окончательно стала частью нашей семьи.
— Она всегда ею была, – негромко сказал Хёнджин.
Я посмотрела на него. Хёнджин не сводил глаз с Чаэрин, в его взгляде было столько тепла, сколько я не видела уже много лет.
А Феликс тем временем осторожно поправил выбившуюся прядь волос у девочки и с притворной важностью произнёс:
— Запомни, принцесса. Теперь у тебя не только папа и мама, – он обвёл рукой остальных. — У тебя ещё семь совершенно сумасшедших дядей.
— Семь? – удивилась Чаэрин.
— Ага, – кивнул Феликс.
Джисон тут же поднял руку.
— Самый весёлый – это я.
— Самый ворчливый – Минхо, – добавил Чонин.
— Самый громкий – Чанбин, – улыбнулся Сынмин.
— Самый ответственный – Кристофер, – продолжил Джисон.
— Самый умный, естественно, я, – невозмутимо сказал Сынмин.
— Спорное заявление, – хмыкнул Минхо.
Чаэрин звонко рассмеялась, удобно устроившись у него на локте, с самым серьёзным видом рассматривала его лицо, а потом неожиданно спросила:
— Дядя Феликс...
— М?
— А ты знаешь, что та служанка в тебя влюблена?
В зале воцарилась тишина. Феликс несколько раз моргнул.
— Что?
Джисон уже начал тихо посмеиваться.
— Так, сейчас будет интересно.
Феликс недоумённо посмотрел на Чаэрин.
— С чего ты это вообще взяла?
Чаэрин возмущённо надула щёки.
— Как это с чего? – всплеснула она руками. — Я же дочь упрямого Вольтури!
После этих слов Хёнджин невольно кашлянул, скрывая улыбку.
Минхо тихо хмыкнул.
— Уже звучит как диагноз.
Чаэрин гордо вскинула подбородок.
— И вообще я умею добиваться своего, – ткнув Феликса пальчиком в грудь. — А ещё... – малышка заговорщически понизила голос. — У меня дар.
Феликс с интересом наклонился ближе.
— Я слышу мысли, – коснувшись пальцем виска. — Но не только. Иногда... – она задумчиво нахмурилась, подбирая слова. — Я слышу то о чём вампир ещё даже не успел подумать.
В комнате стало необычайно тихо. Я удивлённо посмотрела на дочь.
Хёнджин тоже нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?
Чаэрин пожала плечами.
— Не знаю, просто чувствую, – она снова посмотрела на Феликса. — Та девушка, которая показывала мне замок... она всё время думала о тебе.
Феликс растерянно улыбнулся.
— Правда?
— Угу, – Чаэрин уверенно кивнула. — Она думала: «Только бы снова его увидеть...», – она прикрыла глаза, словно вспоминая. — Потом: «Интересно, он всегда так улыбается?»
Феликс окончательно смутился и со всех сторон тут же послышались смешки.
Джисон первым не выдержал.
— Всё! – онхлопнул в ладоши. — Поздравляю! Наш Ликс стал объектом обожания.
Чанбин рассмеялся.
— Причём узнал об этом последним.
Минхо усмехнулся.
— Это талант.
Феликс закатил глаза.
— Очень смешно.
Чаэрин, довольная произведённым эффектом, улыбнулась ещё шире. Хёнджин посмотрел на неё уже совсем другим взглядом, не только как отец. Но и как древний вампир, понимающий, насколько необычным может оказаться её дар. Я заметила это и тоже невольно задумалась. До этого момента я считала, что способность Чаэрин ограничивается восприятием чужих мыслей. Но если она действительно улавливала ещё не оформившиеся намерения или чувства... То её сила могла оказаться куда более редкой и необычной, чем мы предполагали.
Чаэрин с любопытством рассматривала Феликса, как вдруг её глаза загорелись.
— Дядя Феликс!
— М?
— А у тебя есть дар?
Феликс усмехнулся.
— Конечно, – он посмотрел на остальных. — Вообще-то дар есть у каждого из нас.
Глаза Чаэрин округлились.
— Правда?
— Правда.
Она тут же устроилась поудобнее.
— Тогда рассказывай!
Феликс рассмеялся.
— Хорошо, – он слегка взмахнул рукой.
Позади него по полу неожиданно поползли тени, они вытянулись, переплелись между собой и на несколько секунд приняли форму большого волка, который бесшумно поклонился Чаэрин, а затем снова растворился во мраке. Отчего она восхищённо ахнула.
Феликс улыбнулся.
— Я – Повелитель теней. Управляю любой тьмой, могу исчезнуть в одной тени и появиться в другой, даже если между ними огромное расстояние. Создаю теневых существ для разведки или боя, – он указал на Кристофера. — Наш Крис – Пожиратель жизни.
Кристофер спокойно улыбнулся.
— Одним прикосновением могу вытягивать жизненную силу, даже бессмертные вампиры становятся слабее. А украденную силу некоторое время могу использовать сам.
— Ничего себе... – прошептала Чаэрин.
Феликс перевёл взгляд на Минхо.
— Мой брат Минхо – Хронос, а если быть точнее – Властелин времени.
Минхо лениво кивнул.
— На несколько секунд могу полностью остановить время вокруг себя или ускорить либо замедлить движение других. Прошлое изменить нельзя но в бою этого обычно достаточно.
Чаэрин открыла рот от удивления.
— Это же... Очень круто!
Джисон театрально поклонился.
— А теперь можно мою очередь?
Феликс усмехнулся.
— Джисон – Оракул крови.
Джисон поднял палец.
— Стоит прикоснуться к капле крови и я вижу прошлое, настоящее и множество возможных вариантов будущего, – он хитро улыбнулся. — Поэтому мне почти невозможно соврать.
Чаэрин быстро прикрыла рот ладошкой.
— Я бы с тобой точно не играла в прятки.
Все тихо рассмеялись. Феликс продолжил:
— Чанбин... – он кивнул в сторону друга. — Император стихий.
Чанбин щёлкнул пальцами и над его ладонью вспыхнул маленький язычок пламени, который через секунду превратился в снежинку, затем в маленькую искру молнии и лёгкий вихрь воздуха, прежде чем исчезнуть.
— Управляю огнём, льдом, молниями, ветром и землёй, – пожав плечами. — Чем сильнее эмоции, тем сильнее мои способности.
Чаэрин только и успевала переводить взгляд с одного на другого.
Феликс посмотрел на Сынмина.
— Сынмин – Бездна.
Сынмин спокойно сложил руки за спиной.
— Я создаю абсолютные иллюзии, вампир оказывается в собственном худшем кошмаре и перестаёт понимать, что реально, – он слегка улыбнулся. — Иногда человеку кажется, что прошли годы, хотя на самом деле минута.
Чаэрин невольно поёжилась.
— Бр-р! Жуткий дар.
— Иногда, – согласился Сынмин.
Феликс перевёл взгляд на Чонина.
— А это – Король Бессмертных. Самый редкий дар.
Чонин усмехнулся.
— Я могу копировать способности других вампиров, которые находятся рядом и использовать сразу несколько одновременно. Правда... – он пожал плечами. — После боя они исчезают. Навсегда оставить их себе не могу.
Чаэрин уже даже не пыталась скрыть восторг.
— Это вообще нечестно!
Феликс наконец посмотрел на Хёнджина, на мгновение в зале стало тише.
— А вот твой папа, – он улыбнулся. — Владыка Разума.
Хёнджин спокойно встретил взгляд дочери.
— Он способен полностью подчинять чужую волю, одним взглядом может стереть воспоминания. Внушить ложные мысли или заставить выполнить любой приказ, чем древнее противник тем сложнее ему сопротивляться.
Чаэрин несколько секунд просто смотрела на отца, потом широко распахнула глаза.
— Ого! – тихо ахнула. — С ума сойти...
В зале раздался смех. Чаэрин после всей информации сидела молча и я уже решила, что поток вопросов наконец закончился.
Но нет.
Она вдруг нахмурилась, очень сосредоточенно, совсем как Хёнджин, когда что-то обдумывал.
— Так, – она медленно перевела взгляд на Минхо. — Я вот что-то одного не пойму.
Все одновременно посмотрели на неё.
— Раз дядя Минхо – властелин времени, – она вопросительно наклонила голову. — Тогда почему он не остановил время, чтобы избежать всего этого?
В зале стало так тихо, что было слышно потрескивание свечей. Я медленно посмотрела на Минхо, который очень внимательно разглядывал висевшую на стене картину с таким видом, словно именно сейчас она стала самым интересным предметом во всём замке.
Феликс нервно кашлянул. Джисон резко отвернулся, пряча улыбку. Чанбин тихо прыснул. Сынмин опустил голову, а Кристофер сжал губы, чтобы не рассмеяться.
Чаэрин недоумённо переводила взгляд с одного на другого.
— Что?
Феликс виновато улыбнулся.
— Ну... – он почесал затылок. — Это немного не так работает.
— Почему? – Чаэрин явно не собиралась отступать.
Минхо тяжело вздохнул понял, что дальше изображать увлечённость картиной уже не получится. Он медленно повернулся к девочке.
— Потому что... – он задумался, как объяснить ребёнку. — Мой дар позволяет ненадолго остановить время вокруг меня или ускорить либо замедлить его течение для других, – поднял руку. — Но это не значит, что я могу вернуться в прошлое и изменить уже произошедшие события.
Чаэрин внимательно слушала.
— Время... – продолжил Минхо. — Для меня – это не дорога, по которой можно идти назад. Скорее... – сделав паузу. — Это река. Я могу ненадолго задержать её течение в одном месте, но не могу заставить её потечь обратно к истоку.
Чаэрин задумчиво нахмурилась.
— То есть, если чашка уже разбилась... – она показала руками. — Ты можешь остановить время рядом с её осколками, но не сделать так, чтобы она снова стала целой?
Минхо неожиданно улыбнулся.
— Именно. Очень хорошее сравнение.
Чаэрин тяжело вздохнула.
— Жалко, – она опустила глаза. — Я бы тогда остановила время ещё до того, как маму похитили.
На этот раз уже никто не улыбался. Минхо подошёл ближе и осторожно положил ладонь ей на плечо.
— Я тоже, – тихо сказал он. — Поверь. Если бы мой дар позволял изменить прошлое, я бы сделал это ещё двенадцать лет назад.
Чаэрин молча кивнула, а потом её взгляд остановился на Хёнджине. Она слезала с рук Феликса и в следующую секунду она уже подбежала к нему.
— Пап!
Хёнджин улыбнулся уголками губ.
— Что такое?
Вместо ответа Чаэрин подняла руки вверх, он без труда понял её жест. Наклонился и с привычной лёгкостью поднял дочь на руки. Она сразу удобно устроилась у него на предплечье, обняв его за шею. Я невольно улыбнулась, так странно было видеть их вместе и одновременно так... правильно.
Чаэрин несколько секунд переводила взгляд с меня на Хёнджина, словно усиленно о чём-то думала. А потом её лицо озарила широкая улыбка.
— Мамочка! – она радостно захлопала глазами. — Значит ли это... – сделав многозначительную паузу. — Что мне теперь не нужно ходить в школу?
Я тихо рассмеялась, но ответить не успела, потому что заместо меня ответил Хёнджин совершенно серьёзным голосом:
— Учёбу никто не отменял.
Улыбка Чаэрин начала медленно исчезать.
— Но... продолжил он. — Теперь ты будешь учиться в школе, где занимаются такие же дети, как ты.
Чаэрин удивлённо моргнула.
— Правда?
Хёнджин кивнул.
— Там обучают не только обычным предметам, – он слегка поправил выбившуюся прядь её волос. — Но и тому, как пользоваться своим даром, как жить среди вампиров, как защищать себя и других.
Глаза Чаэрин загорелись.
— Правда-правда?
— Да.
Она радостно вскинула обе руки вверх.
— Ура-а-а!
От неожиданности Хёнджин тихо рассмеялся, придерживая её, чтобы она не соскользнула.
— Осторожнее.
Но Чаэрин уже крепко обняла его за шею.
— Спасибо, папочка! – она звонко чмокнула его в щёку.
Хёнджин на мгновение застыл, потом негромко усмехнулся.
— Быстро же ты научилась пользоваться своим обаянием.
— Это у меня от мамы, – не задумываясь ответила Чаэрин.
Я только покачала головой, пряча улыбку, но уже через секунду её живот тихонько заурчал. Отчего Чаэрин виновато посмотрела сначала на меня, потом на Хёнджина.
— Вообще-то... – она смущённо потёрла затылок. — Я ужасно проголодалась.
В зале раздался дружный смех. Феликс первым поднял руку.
— Это серьёзное заявление.
Чанбин театрально кивнул.
— Ребёнка нужно срочно кормить.
— Иначе она начнёт есть нас, – с самым серьёзным видом добавил Джисон.
— Не говори ерунды, – фыркнул Минхо, отсвечивая ему подзатыльник.
Чаэрин, не удержавшись, рассмеялась. Хёнджин посмотрел на остальных и уверенно сказал:
— Тогда идём в столовую, – он перевёл взгляд на дочь. — Сегодня у нас первый семейный ужин.
Чаэрин широко улыбнулась и крепче обняла его.
— Мне уже нравится жить в Италии.
Эти простые слова заставили меня на мгновение прикрыть глаза. Ещё вчера я была уверена, что потеряла всё. А сегодня моя дочь смеялась на руках у своего отца, окружённая людьми, которых когда-то называла лишь по моим рассказам.