Глава 6

Хёнджин

На следующий вечер корабль наконец причалил к берегам Италии. Вольтерра встретила нас привычной тишиной. Тисс сразу увели в подземелье, туда, где когда-то содержали самых опасных врагов клана. Девочке же выделил комнату под постоянной охраной. Несмотря ни на что, никто не собирался запирать ребёнка в темнице. Но покидать комнату ей не позволяли.

Я долго стоял перед дверью, сам не понимая, зачем вообще пришёл. И наконец открыв её, дверь тихо скрипнула. Девочка сидела у окна, услышав звук, она резко обернулась. Стоило ей увидеть меня, как она тут же сорвалась с места.

— Выпусти меня! – она со всей силы толкнула меня маленькими ладонями. — Отведи меня к маме! – её улачки один за другим ударяли меня в грудь.

Для древнего вампира эти удары ничего не значили но злости в них было столько, что я невольно удивился.

— Отведи меня к ней! Сейчас же!

Я спокойно перехватил её запястья, чтобы она перестала бить меня.

— Успокойся.

Она дёрнулась.

— Не хочу!

— Сядь.

Девочка резко выдернула руки и с недовольством фыркнула.

— Я тебе не собачка, чтобы выполнять команды.

Я невольно усмехнулся. Несмотря на происходящее, её дерзость выглядела почти забавно.

— Вот как? – я скрестил руки на груди. — И кто же ты такая?

Она вскинула подбородок.

— Ты вообще понятия не имеешь, с кем связался.

— Правда?

— Правда, – она произнесла это с такой уверенностью, будто не сомневалась ни на секунду.

— Тогда просвети меня.

Девочка гордо выпрямилась.

— Я первая чистокровная вампирша из рода Вольтури, – на последних словах её глаза ярко вспыхнули глубоким алым светом.

Улыбка медленно исчезла с моего лица. Я замер.

Чистокровная?

Это невозможно. За всю историю нашего рода...

Я несколько секунд молча смотрел на неё, потом тихо спросил:

— Сколько тебе лет?

Она вдруг смутилась и опустила взгляд.

— Одиннадцать...

Внутри всё оборвалось.

Одиннадцать?

Я машинально сделал в уме простой подсчёт, двенадцать лет назад Тисс исчезла, слишком близко. Слишком...

Нет. Нет это... Этого не может быть!

Я медленно вдохнул.

— Назови своё полное имя.

Девочка без колебаний посмотрела мне прямо в глаза.

— Хван Чаэрин.

Мир вокруг будто исчез.

«Хван...»

Моя фамилия.

Я смотрел на неё, не в силах произнести ни слова, перед глазами вспыхнули десятки мелочей, которые я упорно отказывался замечать. Её глаза. Черты лица. Родинки и теперь...

Ещё и это.

В груди стало невозможно тесно. Я молча сделал шаг назад, потом ещё один. Не отрывая взгляда от девочки, вышел из комнаты. Дверь за моей спиной тихо закрылась. Я остался один в пустом коридоре, а потом двинулся в сторону подземелья. Мне нужны были ответы на свои вопросы и я их любой ценой получу, даже если их придётся выбивать силой.

Коридоры подземелья были непривычно тихими, только размеренные шаги эхом отражались от холодных каменных стен. Я остановился возле камеры и двое стражников тут же выпрямились.

— Господин.

Я даже не посмотрел на них.

— Оставьте нас.

Они переглянулись.

— Но...

Я медленно перевёл на них взгляд, этого оказалось для них достаточно.

— Да, господин, – стражники молча покинули коридор.

Когда их шаги окончательно стихли, я достал ключ и открыл тяжёлую железную дверь. Она со скрипом распахнулась. В самом дальнем углу, прислонившись спиной к каменной стене, сидела Тисс. Услышав звук двери, она медленно подняла голову и наши взгляды встретились. Только сейчас я заметил ссадины на её лице.

На мгновение внутри всё болезненно сжалось. Несмотря ни на что... Несмотря на двенадцать лет ненависти. Несмотря на предательство. Моё сердце всё ещё помнило женщину, которую когда-то любило.

Я тут же прогнал эту мысль. Нет. Я пришёл сюда не за этим, а за ответами.

Я остановился в нескольких шагах от неё.

— Почему? – мой голос прозвучал непривычно тихо. — Почему ты не сказала, что была беременна?

Тисс долго смотрела на меня, потом на её губах появилась грустная улыбка.

— А что бы это изменило? – она медленно опустила взгляд. — Я предала тебя. Предала вас всех. Если бы я тогда осталась... вы бы не стали меня слушать.

Я хотел возразить но не смог. Она слишком хорошо знала, какой была наша ярость в ту ночь.

— Меня бы вы убили, – Тисс закрыла глаза. — Сразу. Без суда. Без вопросов.

По камере вновь разлилась тишина.

— А я... – она судорожно вдохнула. — Так хотела рассказать тебе, – на этих словах её голос почти сорвался. — Каждый день собиралась, но не смогла.

— Почему?

Она отвела взгляд.

— Потому что боялась... – пальцы сильнее сжали ткань платья. — Что Кайрус и Аластор... – она резко замолчала.

Я нахмурился.

— Что?

Ответа не последовало и тогда я сделал шаг ближе к ней.

— Говори?

Она продолжала молчать.

Я почувствовал, как внутри вновь начинает подниматься напряжение.

— Тисс.

Она крепко зажмурилась.

— Посмотри на меня.

Очень медленно она подняла голову. Я смотрел прямо ей в глаза.

— Договори, – мой голос стал твёрже. — Что сделали Кайрус и Аластор?

Впервые с момента нашей встречи я понял, что она боится но не меня. Она боялась воспоминаний, которые столько лет не позволяла себе произнести вслух. И почему-то именно это пугало меня сильнее любых ответов.

Несколько долгих секунд Тисс молчала, потом медленно поднялась на ноги, отчего цепи негромко звякнули, нарушив тишину камеры. Она не отводила от меня взгляда, в её глазах больше не было попытки оправдаться.

— В ту ночь... – тихо начала Тисс. — Когда я вернулась в замок... Я не сбежала.

Я нахмурился.

— Что? О чём ты?!

Она горько усмехнулась.

— Меня отпустили, – слова прозвучали так спокойно, что я не сразу понял их смысл. — Кайрус и Аластор сами отпустили меня.

Я молча смотрел на неё.

— Они получили всё, чего хотели. Получили сведения. Получили меня сломленной, – она опустила голову. — А я... – голос её стал тише. — Я согласилась.

Во мне поднялась волна раздражения.

— Ради чего?

Она посмотрела прямо мне в глаза.

— Ради нашего ребёнка.

В камере стало тихо.

— Они сказали... – Тисс трудом произносила каждое слово. — Если я хоть кому-нибудь расскажу правду... Они убьют меня или сделают так... – она невольно положила ладонь на живот, словно память сама вернула её в прошлое. — Что я никогда не смогу родить. Я уже знала, что ношу ребёнка и тогда... – по её щеке медленно скатилась слеза. — Я выбрала её жизнь. Не свою. Не свою любовь. Её.

Я не произнёс ни слова в голове одна за другой вспыхивали картины той ночи. Во мне всегда было уверенность, что она ушла добровольно. Все эти грёбаные годы я был уверен, что знаю правду.

Тисс неожиданно тихо усмехнулась, это прозвучало почти безрадостно.

Я поднял на неё взгляд.

— Вчера... – она медленно вытерла слезу. — Я нашла Кайруса и Аластора.

Я напрягся.

— Кайрус... – её голос стал холоднее, она посмотрела мне прямо в глаза. — Я убила его, потому что именно он был инициатором моего похищения. Именно он сильнее всех давил на меня, – на её губах появилась горькая улыбка. — Двенадцать лет я мечтала посмотреть ему в глаза без страха. Вчера это наконец произошло.

Я стоял неподвижно. Всё, во что я верил столько лет, начинало рассыпаться. Передо мной была не женщина, которая предала нас ради собственной выгоды. Передо мной стояла мать, сделавшая выбор между двумя невозможными вариантами. И впервые за двенадцать лет я не знал, что чувствовать. Гнев. Боль или сожаление о времени, которое уже невозможно вернуть.

Тисс стояла напротив меня, такая же прямая, как всегда но теперь я видел то, чего не замечал раньше. Она смертельно устала. Не телом. А душой.

— Раз теперь ты всё знаешь... тогда не мучай меня больше, – она подняла на меня покрасневшие глаза. — Прикажи казнить меня сразу, – в её голосе не было страха. Совсем. Только тихое смирение. — Чем каждый раз смотреть на то... как ты убиваешь меня этим взглядом и своей ненавистью, – она сделала глубокий вдох, будто собиралась с силами для последних слов. — Чаэрин твоя дочь. Она даже родилась в тот же день... что и ты.

Я медленно опустился на стоявший у стены деревянный стул, впервые за многие столетия мне стало трудно дышать.

Все эти годы...

У меня была дочь и я ничего о ней не знал.

— Одиннадцать лет... – слова сами сорвались с губ, я провёл ладонью по лицу. — Одиннадцать лет...

Тисс тихо кивнула.

— Я каждый год смотрела, как она становится всё больше похожей на тебя и каждый раз думала... Что однажды ты увидишь её но представляла нашу встречу совсем иначе.

Я медленно поднял голову и смотрел на женщину, которую я двенадцать лет считал предательницей. А теперь вдруг понял, что всё это время она одна несла то, что должно было принадлежать нам обоим. И именно эта мысль оказалась тяжелее любой ненависти, которую я так долго в себе хранил.

Я резко поднялся со стула. Слова Тисс продолжали звучать у меня в голове: «Чаэрин – твоя дочь.» Каждая из этих двух фраз будто разрывала что-то внутри. Я оказался рядом с ней прежде, чем успел подумать. Моя рука сомкнулась на её горле и я прижал её к холодной каменной стене.

Она не сопротивлялась, только смотрела мне в глаза и это злило ещё сильнее.

— Нет... – процедил я сквозь зубы. — Тебя не казнят.

Её взгляд едва заметно дрогнул.

— Слышишь? – я сильнее сжал пальцы. — Ты будешь жить. Будешь жить с этим, – мой голос звучал хрипло. — И каждый раз я буду напоминать тебе... – я сделал короткую паузу. — Что ты отняла у меня.

Я чувствовал, как внутри всё смешалось. Гнев. Обида. Боль.

— Из-за тебя... – я почти сорвался на крик. — Из-за тебя я одиннадцать лет не знал, что у меня есть дочь! – по каменным стенам эхом разнёсся мой голос. — Ты отняла у меня возможность быть её отцом!

Перед глазами возник образ маленькой Чаэрин. Как она бесстрашно встала перед Тисс. Как назвала своё имя. Как требовала вернуть маму. Одиннадцать, блядских, лет я не видел её первого шага. Не слышал первого слова. Не был рядом в её дни рождения. Не учил её. Не защищал. Не был для неё никем.

Я медленно разжал пальцы. Тисс тяжело вдохнула воздух, но не произнесла ни слова. Я сделал несколько шагов назад, мне казалось, если останусь здесь ещё хоть минуту, то либо разрушу всю камеру, либо самого себя.

— Не думай... – я отвернулся. — Что теперь твои слова для меня что-то значат, – голос вновь стал холодным, почти безжизненным. — Возможно когда-нибудь тебя действительно казнят, – посмотрев на неё через плечо. — Но точно не сейчас.

Я больше не мог находиться рядом с ней. Не сейчас. Не после всего, что услышал. Развернувшись, я быстрым шагом вышел из камеры, тяжёлая железная дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной. Я остановился в пустом коридоре подземелья и сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Перед глазами снова возникло лицо маленькой девочки. Моей маленькой девочки. И я не знал, на кого злюсь сильнее.

На любовь всей моей жизни или на самого себя за то, что судьба отняла у меня одиннадцать лет жизни собственной дочери.