Глава 19. От лица Артура

Июль в Копенгагене пах дождем. Не летней свежестью, не горячим асфальтом после грозы, а чем-то влажным, почти вязким, тяжёлым, пропитанным солью с пролива и тоской. В такую погоду люди прячутся в барах, за чашками кофе, сигаретным дымом, за чьими-то телами или, быть может, речами, которые хоть ненадолго смогут согреть. Но мне не хотелось ничего из этого. Мне не нужно пустое. Я уже давно начал утрачивать интерес ко всему, чем жил и продолжаю жить. И кажется, что я уже на грани...

Я сидел в офисе, рассеянно вглядываясь в панорамные окна. Внизу кипела жизнь — спешащие прохожие, ревущие моторы, велосипедисты, лавирующие между машинами, но всё это казалось далеким.

Я думал о Лиаме. О том, что я наговорил в прошлый раз ему и дяде.
Я не мог избавиться от его персоны в своей голове. Это цеплялось за мысли, как липкие капли чего-то неестественного на стекле, сползая вниз, но не исчезая. Оно пульсировало внутри меня, выжигая всё, что раньше имело значение. Я пытался работать, подписывал бумаги, принимал звонки, даже улыбался нужным людям в нужные моменты — но за всем этим скрывалась одна мысль: неужели это то, что зовется любовью? Мне кажется, что я уже обезумел. Или может, это только начало?

Я не должен был снова ехать к нему.
Не должен был подвергать себя опасности. Но чувства... все еще гадкие и ненужные?..

Это был уже не вопрос долженствования. Квинтэссенция самообмана и любви. Я хотел его не из личной прихоти, а потому что взывала душа. Хотел видеть, слышать, касаться и, возможно, просто молчать, но оставаться. Хотел доказать себе, что смогу бросить вызов судьбе, что вырву его из этого ада. Это зовется любовью?.. То, чего я так боялся и избегал всю жизнь. Вопросы без ответов изо дня в день, но я знал, что легче уже не станет.

И в то же время я понимал: Лиам — не тот, кого можно просто «забрать». Он уже сломлен, но не подчинён. Неуправляемый, но беззащитный. Его тело может дрожать в лихорадке, но след от взгляда отпечатается где-то на подкорке. Я видел этот взгляд в тот день, когда поддерживал его за плечи, обессиленного, больного, но по-прежнему непокорного.

Я не хотел его ломать. Но хотел обладать им всецело. И эта мысль сводила меня с ума.

— Ты совсем перестал работать, Артур, — послышался голос с легкой насмешкой позади.

Я даже не вздрогнул. Ной стоял в дверях с папкой в руках, будто решив подкрасться ко мне бесшумно.

— С чего ты взял? И с какой стати ты меня отчитываешь? — нахмурился я.

Он посмотрел на мой стол. На нём не было ничего, кроме полупустого стаканчика с кофе и ноутбука. Затем Ной перевел взгляд снова на меня.

— Ты хотя бы спишь? Вижу синяки у тебя под глазами, — спросил Ной, не сводя взгляда.

— А для тебя это так важно? — усмехнулся я и снова уставился в сторону окна.

— Значит, не спишь... — вздохнул Ной.

Он подошёл ближе и положил руку на мое плечо.

— Мой тебе совет... не лезь туда, Артур, — сказал Ной, и положив папку на стол, опустился на рядом стоящее кресло.

— Когда ты стал таким пессимистом? Ты же говорил обратное, — усмехнулся я.

— Когда понял, что ты сам не знаешь, чего хочешь. Тебя это губит и это видно, — ответил Ной

Ной всегда был чертовски проницательным. Иногда это очень раздражало. Он вел себя со мной временами по-отцовски, будто пытаясь воспитывать. Но на самом деле, он просто был человеком, который любил соваться не в свои дела.

— Я знаю, чего хочу, — твердо сказал я и достал пачку сигарет из кармана.

— Нет, не знаешь, — перебивая меня, возразил Ной. — Наслышан о твоем дяде, и знаешь, я не в восторге. Этот пацан оттуда ведь?

— Откуда ты знаешь? — чуть прищурившись, посмотрел я на того  с недоверием.

— Люди много болтают и сами этого не замечают, — ответил Ной, усмехаясь.

— Кто тебе сказал, отвечай! — потребовал я, разозлившись.

— Было дело по пьяне, отдыхали с деловыми партерами твоего дяди. Один из них проболтался, что был на вечеринке и видел тебя с парнем, — рассказал Ной.

— Кто из них? И как давно это было?  — спросил я, яростно сжимая пачку сигарет.

— По-моему, месяц назад. Его звали Карлос, — ответил он. — Это все? Или продолжишь допрос?

— Как ты вообще оказался рядом с ними? Вы из разных вселенных, — пытаясь успокоится, произнёс я.

— Я любознательный человек и дружелюбный. Связи никогда не помешают, — сказал Ной, пожав плечами.

Я в ответ рассмеялся от абсурдности.

— Ты хоть знаешь, чем они занимаются, Ной? — с насмешкой спросил я. — Какие такие связи ты хотел найти?

— А тебе-то что? — усмехнулся Ной. — Они такие же бизнесмены...

— Они занимаются отмыванием денег, — снова засмеялся я, перебивая его. — Тебе никто из них никогда правду бы не сказал.

— А что тогда из этого правда? Может, ты мне тоже лжешь, — хмыкнул Ной, задумавшись.

Я промолчал и медленно выдохнул, пытаясь успокоиться.

— Пусть все, то что они сказали — ложь. Но я вижу, что ты впервые хочешь кого-то не потому, что не можешь его заполучить, а потому, что боишься потерять, — сказал Ной, глядя на меня.

Я не ответил, сжимая в ладони пачку с сигаретами. Ной покачал головой:

— Если ты поедешь к нему, ты уже ведь  не отступишь...

Я уже сделал выбор.Ной был прав.
Если я снова поеду к нему — это будет точкой невозврата. Но разве я мог отступить? Я уже проиграл в собственной игре. Уже запутался в собственных желаниях, страхах, слабостях. Чувства, которые я привык контролировать, больше не поддавались власти. И мне уже не так страшно что-то изменить.

— Так ты поедешь? — посмотрел на меня внимательно он.

— Поеду, — выдохнул я и опустился в кресло.

— Ты же понимаешь, что твой дядька тебя раздавит? — ухмыльнулся Ной.

— Он уже пытался. Но он не знает, с кем связывается, — пробурчал я.

Ной помолчал, затем встал с места и  подошёл к выходу.

— Но ты хотя бы подумай, чем всё это может закончиться, — сказал он и вышел из кабинета.

Чем же?..

Деньги? Я заработал их сам. Бизнес? Смогу создать новый. Репутация? Я никогда не был святым. А жизнь... Айдж не осмелится. Но Лиама я не мог потерять. Если я упущу его, пущу все на самотек, это будет моей глубочайшей ошибкой.

Я не хочу, чтобы он умер в том доме. В этом затхлом карцере, как скот. Не знаю, чем я руководствуюсь, какой логикой, но его мне хотелось вытащить, ибо он не такой, как остальные.

Может, Лиам уже решил для себя, как всё закончится. Эта тревога сидела во мне глубже всего. У меня здесь нет власти и четких мотивов.

***

Клампенборг встретил меня тишиной.
Дом дяди стоял, как и прежде, окружённый розовыми кустами, мраморными колоннами, высокими окнами, за которыми таилась тьма.

Я вышел из машины, пошёл к дверям, зная, что меня уже засекли. Камеры наблюдения, охрана. Айдж наверняка сидит в своём кабинете, пьёт виски и кривится в ледяной ухмылке, предвкушая нашу встречу.

Я вошел в дом и меня тут же встретила охрана, прямо в холле.

— Хозяин занят, — сказал один из них. — Просим подождать.

— А мне-то что? — ухмыльнулся я и прошел по коридору, минуя их.

Охранник грубо коснулся моего плеча, останавливая.

— Просим подождать, господин, — снова произнёс он твердо.

— Ладно, — рыкнул я. — Руки убери только, помнешь костюм.

Охранники проводили меня в гостиную и оставили наедине с собой. Я опустился на диван и потянулся к стоящей на кофейном столике бутылке с крепким алкоголем. Налив в бокал алкоголь, я сделал глоток и уставился в окно в надежде унять нарастающее напряжение и тревогу.

— И снова ты!.. — послышался позади меня недовольный голос дяди.

Я не обернулся. Осушив бокал до дна, я произнёс с горькой усмешкой:

— А чего ты ожидал? Что я испугаюсь?

— Ты упрям, Артур, и это не сыграет тебе на руку. Но знаешь, меня это даже забавляет, — сказал дядя, подойдя ко мне и сел на рядом стоящее кресло. — Буду наблюдать, как и ты корчишься в надежде что-то изменить.

— Я хочу видеть Лиама, — сказал я, игнорируя его реплики.

— Зачем? Если ты даже им не пользуешься, — ворчал дядя.

— Это не твоё дело, что я делаю с ним, — ответил я бесстрастно.

— Ты не понимаешь, с кем играешь, — усмехнулся он.

— Нет, дорогой дядя. Это ты не понимаешь, — чуть улыбнулся я.

— Хорошо, — протянул задумчиво дядя. —  Только за всё придется платить. Блат заканчивается.

— Ты мне не интересен. Ты не знаешь, что мне надо, — ответил я.

— Я могу лишить тебя всего, Артур. Всего, что у тебя есть и может быть, — хохотнул дядя.

— Все мы ответим за свои слова. Ты главное, обещание сдержи, — посмотрев на того, произнёс я.

— Оказывается, даже я ошибался, Артур, — вздохнул он. — Но ты не станешь победителем в этой игре.

— Все мы ошибаемся, — чуть кивнул я. — Но ты не можешь знать, кто выиграет.

— Я уже знаю... — недоговорил он.

— Нет, — перебил его я. — Ты не знаешь ровным счетом ничего. Не думай, что ты властен над всем, что имеешь или еще не успел заиметь. Есть вещи, которые ты получить не сможешь, как бы не пытался.

— Я тебя понял, — кивнул понимающе дядя, внимательно выслушав меня. — Ставки сделаны. И ты знаешь, что это. Советую подумать еще раз.

— С чего бы мне думать еще? — усмехнулся я. — Мы будто впервые ставим на кон человеческую жизнь?

— Да, не впервые, но на этот раз все не так просто, — развел руками он.

— Для тебя это будет проще простого, так что не пытайся меня заговорить. Моя ставка тоже сделана, — ответил я.

— Что ж, принято, я услышал тебя, — кивнул спокойно дядя и подозвал охрану жестом. — Проводите к ясноглазому и маску предоставьте.

Охранники кивнули. Я встал с места и направился вслед за ними. Подходя к карцеру, один из них достал из кармана пачку с медицинской маской и отдал мне.

— Открывай двери, — скомандовал я, надевая маску.  Охранник тут же выполнил мой приказ и пропустил вовнутрь карцера.

Я увидел его, сидящего на перине, обреченно обнявшего колени. Лиам сразу же заметил меня и заметно оживился. На его лице мелькнуло что-то похожее на радость, но сразу же он подавил в себе нахлынувшие эмоции.

Я прошел вглубь, не сводя с него взгляда. И понял, что ему стало лучше, но он всё ещё был бледен, худ, с этой вечно безжизненной тенью во взгляде, которая была подвластна укрощению только мне.

Я хотел коснуться его, но сдержался, останавливаясь рядом с ним.

— Вы снова здесь, Артур... — чуть улыбнулся он, глядя на меня.

— Я здесь... — развел я руками, сам не замечая того, как на моем лице появляется улыбка.

— Вы с какой-то целью или снова просто так? — усмехнулся Лиам, отводя взгляд.

Я подошёл к нему еще ближе и наклонившись к его уху тихо сказал:

— Ты знаешь, зачем.

Лиам закрыл глаза на мгновение и отчаянно вздохнул.

— Вы не сможете меня спасти, — сказал он.

— А ты не сможешь меня остановить, — ответил я, присаживаясь рядом с ним на перину.

— Вам не противно? — сразу же покосился на меня Лиам.

— Так себе, знаешь... — сказал я. — Но буду надеятся, что это того стоит.

— Вы влюблены, Артур? — вдруг выпалил он, повернувшись ко мне.

Я ничего не сказал на это в ответ, а лишь достал из кармана телефон и вложил его в ладонь Лиама.

— На, — кивнул я. — Позвони матери. Только не говори ничего лишнего.

Лиам опешив, вытаращился на меня. И через пару мгновений, судорожно начал набирать чей-то номер телефона.

Долгий гудок. Затем раздался звонкий женский голос на другом конце, но я не разобрал, что ему говорили.

— Алло... Вита?.. — дрожащими руками прижимая телефон к уху, произнес Лиам. — Да... да... я пропал надолго, но я не могу сказать почему... у меня уже совсем другая жизнь...

Я не особо вслушивался в их разговор, но был уверен, что он не скажет ничего лишнего.  Я молча продолжил ждать окончания звонка, уставившись куда-то в пустоту.

— Нет, Вита, не беспокой маму, прошу... я жив, со мной всё хорошо. Я не смогу вернуться сейчас, Вита... нет, не могу долго говорить. У меня мало времени, я просто позвонил, чтобы услышать тебя и сказать, что люблю вас. Пока, — протараторил Лиам и сбросил вызов.

Он закрыл ладонью лицо и склонил голову, еле сдерживая эмоции, и отдал мне телефон.

— Зачем?.. — прошептал он дрожащим голосом.

— Что? — спросил я, наблюдая за ним.

— Зачем вы это все делаете, Артур? Вы никогда не озвучиваете свои мотивы, — сдерживая слезы, выдавил из себя он.

— А зачем ты давал надежду ей на что-то? Ты же ведь знаешь, что не вернешься, — ответил я.

— Мы так и будем скрываться, да? — посмотрел на меня Лиам, смахнув слезы.

— Я не скрываюсь, — вздохнул я. — Тебя лечат? — решил перевести тему я.

— Да, мне гораздо легче. Врач приходил недавно, — ответил Лиам, шмыгнув. — Знаете, Артур, я не могу ничего дать вам взамен... но я бы все отдал, лишь бы освободиться.

— Даже жизнь? — усмехнулся я.

— Возможно, — кивнул он.

— Тогда, подумай еще, — сказал я и прильнул к нему, обняв.

— Айдж сказал, что убьет меня, — прижимаясь ко мне, тихо произнес он. Я чувствовал, как его дыхание сбивается, как его пальцы цепляются за ткань моего пиджака.

— Он много чего говорит, но не всегда все идет по плану, даже у него, — ответил я, прижимая его к себе крепче.

— Вы в этом так уверены... — вздохнул Лиам.

Я коснулся его щеки, с трудом удерживая себя в границах дозволенного.

— Я не всезнающий, — сказал я. — Но я смогу тебе помочь, — договорил я, отодвинув маску, оставил на его щеке легкий поцелуй.

Лиам вздрогнул, но не отстранился, он нащупал мою ладонь и крепко сжал ее, будто боялся, что я уйду.

— Возможно, меня ничего не ждёт, но вам стоит верить... — тихо произнес он.

— Почему? — усмехнулся я.

— Потому что я впервые понял, что влюблен, — ответил он.

В ответ я вздохнул, ничего не сказав. Он становился сильнее, и я это чувствовал. Его откровение меня губило и вместе с этим воскрешало. Я дал ему крылья, теперь задача состояла в том, что мне нельзя позволить себе их сбить.

— Я вернусь, обещаю, — сказал я, отстраняясь.

— Я знаю, — ответил Лиам. — Как бы не было поздно...

— Если будет поздно, то мы оба умрем. А пока ты жив, и это единственное, что имеет значение, — ответил я, и поднявшись, вышел из карцера.

Я сразу же покинул особняк, не попрощавшись с дядей, и выдвинулся в сторону города. Копенгаген встретил меня привычной серостью: мокрые улицы отражали редкие фонари, воздух пах влагой и бензином, легкий ветер пробирался под воротник. Я припарковал машину, заглушил двигатель и несколько секунд просто сидел, глядя в лобовое стекло. Впереди — тёмные окна, тихий подъезд, лестница, ведущая в пустую квартиру.

Вздохнув, я вышел, захлопнул дверь и двинулся к парадной. В квартире было привычно тихо. Я не стал включать свет, только бросил пиджак на комод и поставил ботинки у порога. Прошёл в спальню, машинально скинул часы на прикроватный столик и упал на кровать.
Сон не приходил. Я смотрел в потолок, прислушиваясь к гулу города.

Я думал о нём. О его голосе, сорвавшемся в момент признания. О глазах, в которых отразилось что-то, чего он сам ещё не осознавал до конца. О дрожи его губ, будто он произнёс нечто запретное — слова, которые не должны были звучать в том мире, где любовь равна слабости, а привязанность — смертному приговору.

Его откровение разрывалo меня изнутри. Но, вместе с этим, оно пробуждало меня.

Я привык жить в серой зоне, балансируя на грани морали и безумия, но теперь передо мной открывался новый горизонт — пугающий своей перспективой и ослепляющий, как солнце после долгой темноты.

Я не мог этого принять, точнее не мог позволить себе. Но понимал: отступать уже поздно. Не в этот раз.

Я должен был что-то сделать. Даже если это не любовь, а сумасшествие.

Но насколько далеко я готов зайти ради него? Ради того, кого ещё недавно считал лишь очередным эпизодом в череде чужих судеб.

Если я сделаю еще один шаг, то обратного пути не будет.

Я всегда уходил, не прощаясь. Теперь же мне предстояло остаться.