Глава 17. От лица Артура

Я сидел в своем кабинете. Часы на стене медленно отсчитывали время, и каждая секунда тянулась, как тысяча лет. Мне не хотелось ничего делать, но нужно было продолжать. Это был ритуал, который не менялся годами. Я бы сказал, что он спасал меня в свое время, но сейчас я не искал спасения, ибо нашел его в другом, что мне было неподвластно.

Я закрыл глаза и провёл ладонью по лицу, пытаясь хоть как-то собрать себя в единое целое. Это было бесполезно. Всё, что я когда-то контролировал, ускользало сквозь пальцы. Все, чем я жил годами — порядок, контроль, выверенность движений — вдруг потеряло всякий смысл. И всё это из-за него.

Лиам. Я не хотел его видеть, но в тоже время хотел обладать им. Я хотел его забыть, но не хотел расставаться. Но все это было невозможно. Стоило мне попытаться отвлечься, как он вновь возникал перед глазами — его взгляд, пронизывающий до самых глубин, его голос, оседающий эхом в голове. Я злился на себя за слабость, за то, что он каким-то образом вломился в мою жизнь, разорвал её привычный порядок, и теперь я был вынужден существовать в этом хаосе.

Я стал рабом странных обстоятельств, и, как ни странно, мне это нравилось, но одновременно злило. В этом не было логики, меня вели чувства, но, может быть, именно это давало надежду на что-то. На то, что в моей жизни появится светлый проблеск. Но я понимал, что очень далек от этого... и от осознания всего, становилось еще хуже.

— Артур, я принёс папки с документами, — сказал Ной, заходя в кабинет.

Я не сразу ответил. Сделал глубокий вдох, выпрямился, надеясь, что на моём лице не отразилось ничего из того, что творилось внутри.

— Положи на стол, — кивнул я, даже не посмотрев на него.

— Выглядишь усталым, — протянул он, посмотрев на меня, и положил папки.

— А тебе-то что? — хмыкнул я.

— Эх, дружище... — снова протянул Ной с ехидной улыбкой, похлопав меня по плечу. — Ты из-за этого парня что ли все мучаешь себя?

— Ной, я не хочу это обсуждать, — отрезал я и уставился в монитор компьютера.

— Пойдем, кофе выпьем, а то ты даже на обед не ходил, — предложил Ной.

— Чего ты добиваешься? Сближения? — занервничав, посмотрел на того недовольно я.

— Снова ты рычишь, Артур, — усмехнулся он. — Расслабься, пойдём просто покурим и кофе выпьем.

— Ладно, — вздохнул я. — Но не думай, что я буду тебе душу изливать.

Я вздохнул и открыл ящик стола, достал пачку сигарет. Я всегда курил, чтобы немного сбросить напряжение. Но сегодня казалось ничего не могло помочь мне облегчить терзания. Я не мог избавиться от этого ощущения, что я стою на краю, готовый шагнуть в бездну.

Я встал из-за стола и вышел из кабинета вслед за Ноем. Когда мы вышли на улицу, Ной подал мне стаканчик с кофе и закурил сигарету, он снова внимательно посмотрел на меня.

— Все точно в порядке? — спросил он, заметив, как я нервничаю.

— Тебе не должно быть до этого никакого дела, Ной, — сказал я, выдыхая дым. — Даже если со мной не все в порядке.

— Ну что ты скалишься, Артур? — хохотнул Ной. — Ты же мой друг, и естественно, мне не безразлично.

— А что ты хочешь знать? — покосился я на того. — Как у меня дела в личной жизни?

— Ну... — растерялся Ной, отхлебнув кофе. — Не совсем это. Я хотел тебя поддержать, тебя аж трусит всего.

— Да, ты прав, Ной, трусит от бессилия, — буркнул я, и докурив сигарету, выбросил окурок в мусорный бак.

— Где же твоя привычная уверенность и холод? — усмехнулся Ной.

— Послушай, друг... — сказал я, еле сдерживая накопившиеся эмоции. — Ты можешь просто закрыть свой рот и не задавать вопросы, которые не к месту? Не то откроется еще одно завидное вакантное место.

— Я понял тебя, — кивнул он, внимательно выслушав. — Слушай, Артур,— обратился он. — Давай сыграем на выходных в гольф. Мы сможем отдохнуть, провести время без всей этой рутины. Это будет как разгрузка для нас обоих.

Я кивнул, не зная, что ответить. Я не хотел никуда ехать, не хотел ни с кем разговаривать, но что-то в его предложении было таким... обыденным. Таким чуждым. Я был настолько поглощен своими мыслями, что не мог сосредоточиться ни на чем другом. Я знал, что мне нужно сделать шаг в сторону от всего, что тянет меня вниз. Это был шанс сделать паузу, хотя бы на мгновение.

***

Субботнее утро было солнечным и ленивым. Я встал рано, хотя мог бы позволить себе поспать. Сон в последнее время все равно не приносил облегчения — только спутанные мысли, которые цеплялись друг за друга, как корни старого дерева.

Когда я приехал на поле для гольфа, Ной уже ждал меня. Он стоял, засунув руки в карманы брюк и смотрел в сторону.

— Ты опоздал, — сказал он без особого упрека, скорее просто констатируя факт.

— Знаю, — я зевнул, и щурясь посмотрел на него. — Но это же выходные, Ной. Ты не даешь себе расслабиться?

— Если расслабишься, не боишься потерять форму? — пожал плечами Ной, взглянув на меня.

— Это гольф, а не боксерский ринг, — цокнул языком я.

— Ошибаешься. В гольфе побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто лучше контролирует себя, — чуть улыбнулся он.

В его фразе звучала привычная прямота, за которой скрывалась суровость и некая необузданность. Я знал, что он имеет в виду не только игру.

Ной протянул мне клюшку и как-то странно взглянул на меня.

— Будешь играть? — спросил он.

Я взял клюшку, не до конца понимая, зачем вообще согласился на это. Гольф. Кто бы мог подумать, что именно сейчас это принесет мне какое-то успокоение. Я привык к более жестким формам отдыха, к бесконечным играм, манипуляциям и контролю. Я был хозяином в своем мире, и я решал, кто и что будет частью этой игры. Но Лиам... рядом с ним я был не тем, кем являлся когда-то. Я был уязвимым, нервным, будто изголодавшимся за чем-то неосязаемым. Я не мог продолжать себя контролировать.

Я сразу же замахнулся.

— Стоп, — Ной взял мою руку и поправил хват. — Расслабь запястья. Если будешь держать слишком крепко, удар будет жестким, но неточным.

— Значит, крепко держать — плохо? — усмехнулся я.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, что мне не понравилось.

— Иногда, — ответил Ной.

Я не стал спрашивать, о чем он думает. В последнее время мне казалось, что мне и так нужно задавать слишком много вопросов самому себе. Я выдохнул, сосредоточился и ударил. Мяч взмыл в воздух, пролетел над зеленым полем и приземлился почти рядом с лункой.

— Хорошо, — протянул Ной.

— Это ты удивлен или разочарован? — улыбнулся я, посмотрев на него.

— Посмотрим, сможешь ли ты повторить, — хохотнул он.

— Повторить несложно... — ответил я.

— Артур, я вижу, что что-то очень сильно рвет тебе душу... — вдруг начал говорить он.

А я усмехнулся с горечью и отвел от него взгляд.

— А что с этим поделаешь, Ной? Такова жизнь, — ответил я сухо.

— Ты всегда скрытничаешь, Артур, — вздохнул он. — И знаешь, я думаю, что все, что происходит с тобой сейчас — это не игра, как раньше.

— И что? — поднял я на него взгляд, пробурчав.

— Обуздай мальчишку любой ценой. Я вижу, что для тебя он важен, как никто, — ответил Ной, слегка облокачиваясь на клюшку.

— Для этого есть Карин, если ты о том самом, — ответил я, занервничав.

— Не делай вид, что не понял, — похлопал меня по плечу Ной. — Тебе ведь она уже не нужна. Я знаю это чувство... как его там? Влюблённость? Скольких уже людей любовь погубила... эх.

Я пустил нервный смешок в ответ, понимая, что он прав, как никогда ранее.  Я ничего не ответил и продолжил игру молча.

Мы играли несколько часов. Я не запомнил, кто в итоге выиграл — возможно, Ной, потому что он всегда выигрывал. Но, наверное, дело было не в этом.

Внутри бушевали противоречивые чувства по отношению ко всему. Я устал себя мучить, устал искать какую-то истину. Казалось, что уже ни в чем не было смысла, кроме его персоны... что уже переставало казаться чем-то странным и уже не так пугало.

Поздним вечером я сидел на диване в своей гостиной, попивая виски и прокручивая в голове разговор, который мне предстояло начать. Я давно перестал верить в правду, потому что правда, как и ложь, лишь помогала мне избегать настоящего. Не знал, что выбрать — уходить или оставаться. Или, может, уже давно всё решено, и я просто не хотел осознавать этого до конца.

Карин стояла на балконе, её силуэт растворялся в ночной темноте и свете фонарей, как часть мира, того, что я больше не мог принять. Она курила и думала о чем-то, её взгляд был устремлён вдаль, но это не имело для меня значения. Я не интересовался её мыслями. Не интересовался её чувствами. Они казались мне пустыми, как и всё, что она пыталась мне предложить.

— Ты опять странный, — сказала она, заходя в гостиную. — Задумчивый такой.

— Нам нужно поговорить, — ответил я и осушил стакан до дна.

Она внимательно посмотрела на меня, склонив голову набок.

— О чем? Неужели, о том, что ты хочешь меня бросить? — усмехнулась Карин.

Я молчал, потому что это было слишком правдиво, слишком горько. Она почувствовала это и подошла ближе. Её руки скользнули по моему запястью, и что-то в этом прикосновении взорвало меня изнутри. Внутренний голос требовал разрушения, но я всё ещё сдерживался. Я чувствовал себя как на грани. Я не знал, как сдержать себя от того, чтобы не поразить её. Не знал, как удержать этот поток ярости, который, казалось, вырвется из меня в любой момент.

Карин тоже молчала какое-то время, потом медленно выдохнула:

— Почему?

Я не знал, какие слова подобрать. Не имел желания врать, но и правду говорить тоже не хотелось.

— Это не работает... — сказал я, наконец.

Она снова усмехнулась, но ее взгляд остался холодным. Я понимал, что это не было о нас, это было о чём-то большем. Карин делала все это не из любви, а из страха и выгоды. Всё, что я чувствовал, было утомлением, усталостью от этой игры.

— Это не работает или ты просто нашел кого-то другого? — засмеялась Карин.

Я снова промолчал. Карин шагнула ближе. Ее пальцы скользнули по моему запястью, легкие, теплые. Меня накрыло волной некой ненависти и внутри уже начинала закипать ярость. Я не хотел ее касаться, не хотел, чтобы она касалась меня. Уже не нужно ничего.

— Если да... — выдохнула томно Карин, приблизившись к моему уху и скользнула рукой под рубашку. — Это все неважно, Артур. Я знаю, что тебе нужно.

Я чувствовал запах ее духов — пряный, глубокий. Он душил меня, как ядовитый  змей, и казалось, что сейчас я сорвусь и ударю ее.

— Карин... не нужно, — одергивая ее руку, выдохнул недовольно я.

Она усмехнулась, но не стала отступать, словно испытывая меня. Карин снова потянулась ко мне, ее губы скользнули по моей шее. Я вздрогнул, но не от желания, а от осознания, что мне больше не хотелось этого. Совсем. Я желал только его.

Я снова грубо ухватил ее за запястье и отстранился.

— Нет! — грозно произнёс я, глядя ей в глаза.

Карин отпрянула и пошатнулась.

— Ударь меня, если хочешь, а я вижу, что ты хочешь... — засмеялась ехидно она.

Я уже не мог себя сдерживать, глядя на нее, и вскочив с места, яростно схватил ее за плечи, встряхнув.

— Мне все еще больно... — покосилась она на одно из плечей, смотря на то, как мои пальцы оставляют красные следы. — Но ты и правда все решил.

Я ослабил хватку и отшатнулся, рухнув на диван.

— Ты пожалеешь, Артур, но будет уже поздно, — сказала Карин.

— Проваливай, — процедил я раздраженно сквозь зубы.

— Сама разберусь, — хмыкнула она.

— Закрой свой рот! — накричал на нее я, высвобождая накопившийся гнев. — Я сказал — пошла вон!

Карин будто застыв на месте, хлопала недоуменно ресницами и взгляд ее отразил глубокое недоумение.

— Слушай, — тяжко вздохнул я, вставая с места. — Уходи по-хорошему, Карин, не то я...

— А то что? — усмехнулась она, сложив руки на груди.

— Не то вышвырну собственноручно! — снова вспылил я. — Оставь меня, Карин, пожалуйста... навсегда, — успокаиваясь, выдохнул я.

— Я уйду, Артур... — вздохнула Карин. — Но ты еще подумай, ладно? — договорила она и направилась в сторону входной двери.

Дверь закрылась. Я тяжко вздохнул и налил себе очередную порцию виски и снова задумался. Сегодня я, казалось, сделал еще один решающий выбор. 
Пожалею ли я? Возможно. Но кто меня уже остановит...

Карин пыталась уговорить меня остаться с ней, провести очередную мучительную  ночь вместе, но я знал, что это было пустое занятие. Она не была тем, кто мог бы заполнить пустоту. Я лежал в постели рядом с ней, но мысли все время возвращались к Лиаму. Я не мог думать о ней, не мог представить, что мы — с ней, когда сердце стремилось к другому. Для меня никогда не было «нас». Я не мог чувствовать к ней ничего, кроме пустой похоти. Мысли о Лиаме были слишком яркими, слишком сильными. Его образ застыл в моей памяти, казалось, уже навсегда. Это было как проклятие — эта неуёмная потребность, эта слабость, которую я не мог контролировать. Я не мог оставаться пустым внутри, и это было сильнее меня.

Я снова почувствовал ту самую гложущую опустошенность и яростно швырнул стакан в стену. Это место было моим убежищем, но оно теперь было ничем, пустым, без него и меня настоящего. Полноценного. Без того, что могло бы вернуть смысл. Я решил в очередной раз поехать к дяде, прилично напившись. Казалось, что меня уже ничего не удерживало от необдуманных поступков.

Я ехал, слушая какую-то дурацкую попсовую музыку, сверкая фарами авто в ночи, а дорога плыла передо мной, как и все, что протекало мимо. Мне все равно... я уже не чувствую злости, я просто хочу его увидеть хотя бы еще раз, зная что он не станет последним.

Я знал, что дядя не одобрит. Он всегда был против моего стремления к опасным отношениям. Но до этого их и не было толком. И это было не о том, что кто-то мог бы подумать, взглянув со стороны. Это было не о болезнях и не о простом контроле. Это было о том, что я был обычным человеком. И для него это было самым страшным.

Я чувствовал, как усталость стягивает меня, словно тяжелые веревки. Сигарета тлела в руке, летний воздух обдувал лицо, и я думал только о нем. Его образ снова начал околдовывать. Эти мысли были моим убежищем, не давали мне заснуть, и просто разбиться по пути, хоть мне уже действительно стало все равно.

Я подъехал к его дому, и пошатываясь вышел из машины. Вбирая свежий воздух в грудь, я направился прямиком к его гостиной. Я знал, что он еще не спит. По пути меня встретила охрана и остановила резким жестом.

— Хозяин занят, прошу подождать, — сказал один из них.

— Где он? — поднял я взгляд.

— В кабинете, — ответил охранник.

— Я понял, — кивнул я, но проигнорировал его слова. — Но ждать я не намерен.

Я рванул с места, направляясь к кабинету дяди.

— Ты опять сюда пришел за тем же самым? — задал вопрос сходу дядя, устало поднимая глаза, и поправляя очки.

Он пересчитывал крупные купюры и укладывал их в стопки. Его лицо было раздраженным, но я знал, что он не будет меня выгонять. Он привык к моим выходкам, даже если они не нравились ему.

— Ничего не получиться... — сказал он. — Ты пьян, иди проспись, а то еле на ногах стоишь.

— Получится, — отрезал я, перебивая его.  — Не пытайся заговаривать меня.

— С чего такая уверенность? — усмехнулся дядя, снова начав считать деньги.

— Потому что я не могу без него, — выпалил я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Это была истина. Это было признание, которое я не хотел делать, но оно вырвалось само. Он, будто застыв на месте, молчал, наблюдая за мной, пытаясь понять, что не так и что мной движет.

Я знал, что если бы он понял, что это не просто очередная игра или очередной способ уйти от реальности, он бы совсем по-другому смотрел на меня. Но он понимал, что это не просто желание мимолетной страсти. Это было что-то большее. Это была изнывающая нужда. Нужда в том, чтобы быть рядом с ним, дышать им. Нужда в том, чтобы быть с тем, кто, как никто другой, смог пробить мои защитные барьеры и неосознанно ранил меня в самое сердце.

— В опасную игру ты ввязываешься, племянник, — качнул головой с досадой дядя и вздохнул. — Ты ведь осознаешь, кто он? Он такой же, как и все.

— А ты думаешь мне не хватит смелости дойти до конца? — смотря в его глаза, произнес твердо я.

— Ума не хватит понять многие вещи. Ты теряешь хватку, ты становишься размазней. Нет трезвости и расчета, — ответил дядя. — Взгляни на себя со стороны и узри, на кого ты стал похож!

— Если я что-то чувствую, то это значит, что он уже хотя бы для меня не такой, как другие, — огрызнулся я. — Не во всем нужно искать расчет, как ты привык. Что ты знаешь о чувствах?! — накричал на него я.

— И на что ты намекаешь? Чтобы я снова позволил тебе увидеться с ним? — усмехнулся дядя ядовито. — Даже если позволю, то что дальше, Артур? Увезешь его далеко и женишься, как в сопливой мелодраме? Дальше-то что?! — засмеялся истерично он.

— Увидишь, что будет дальше. Не обязан оповещать, — прошипел я сквозь зубы от злости. — Я знаю, что ты боишься, что потеряешь меня такого, каким я был раньше. Тебе было это выгодно и удобно!

— Решил испытать меня, да? А что если не позволю так просто выйти сухим из воды? — на секунду задумавшись, усмехнулся дядя. — Хорошо, давай, сыграем. Считай, что ты бросил мне вызов.

— Так и есть, — кивнул я.

— Что ж, дорогой племянник, вызов принят, — усмехнулся дядя и жестом руки подозвал охрану. — К Лиаму посетитель, проводите, — приказал он охранникам и невозмутимо продолжил пересчитывать купюры.

Меня сразу же проводили к карцеру.

Дверь отворилась, в карцер ворвался свет. Я увидел его, сжавшегося на перине. И в этот момент я понял, что мне не нужен весь остальной мир. Мне не нужно было больше ничего, кроме его присутствия. Его лицо было еще более бледным, и в его глазах было что-то такое, что заставляло меня забыть обо всем. Он щурясь, смотрел на меня, и его взгляд не был испуганным. Он понимал, зачем я снова пришел. Казалось, Лиам знал, что я чувствую.

— Закройте двери, — сказал я, жестом указывая охране. Один из них кивнул и выполнил мой приказ.

— Артур? Вы не должны были приходить, — прохрипел Лиам, привстав.

— Почему? — спросил я, приближаясь к нему.

— Потому что я, как минимум, болен, — сказал Лиам, закашлявшись.

— Тебя лечат? — спросил я, усаживаясь рядом.

— Да, — кивнул Лиам. — Мне становиться легче, но знаете, что, Артур...

— Что? — посмотрел я на того.

— Я долго думал... и пришел к выводу, что  вы должны держаться от меня подальше. Для вас наши встречи вредны. И я не о болезни... — сказал он и обессилено отклонился спиной на холодную стену.

Это была не просьба, это было признание. Но он знал, что я не уйду.

— Лиам... — усмехнулся я с досадой и коснулся ладонью его лица. — Ты слишком много надумываешь себе... — сказал я, осознавая, что его слова это правда.

— Зачем вы приехали ко мне среди ночи? Я для вас важен? — спросил Лиам, отпрянув от меня, и снова закашлялся.

— Да, — ответил я, не утаивая.

— В чем важность? — устало посмотрел он на меня, и в его глазах снова мелькнул тот самый огонек надежды, которая, как я и думал, не иссякла до конца.

— Во всем, — вздохнул с горечью я, снимая с себя пиджак и укутывая его плечи.

— Я того не стою... — отмахнулся Лиам.

— Стоишь, раз приезжаю, — ответил я. — Я приехал, чтобы просто навестить тебя, ни больше ни меньше.

— Ну и как вам? — усмехнулся Лиам, кашлянув.

— Великолепно, — сказал я и прильнув к нему крепко обнял. Я почувствовал, как его тело дрогнуло, но он не отстранился.

Он уперся щекой в мою грудь и тихо вздохнул. Что-то было в том моменте такое, что начинало переворачивать всё. Перечеркивало, что было в моей жизни до. Я хотел бы ощущать это неземное чувство всегда, но знал, что будь он еще ближе ко мне, внутри начнет просыпаться опасный зверь.

Я сидел рядом с ним, ощущал его сердцебиение, и все вокруг исчезало. Только он и я. Я был не тот, кем был в своей обычной жизни. Я был человеком, и это было впервые, когда я позволял себе полноценно чувствовать. Я понимал, что больше не могу просто контролировать все, что происходит в моей жизни. Я был готов разрушить все, чтобы быть рядом с ним.

— Я заберу тебя отсюда, увидишь... — сказал я, шепча.

И в этих словах было больше, чем просто желание. Это было обещание. Обещание того, что я не оставлю его, что я вернусь и сделаю все, чтобы он был свободен.

— Может, я обезумел, но я начинаю верить в ваши слова... — тихо сказал он и отстранился. — Знаете, Артур... хотелось бы признаться...

— В чем? — спросил я, слегка улыбнувшись.

— В том, что я вас взаправду ждал... — ответил Лиам, и слегка смутившись, отвел взгляд.

Я обещал ему вернуться, пообещал излечить его, и в этот момент я осознавал, что не только он нуждается в исцелении. Но он придал мне силы и я ему тоже, хоть с первого взгляда это казалось не таким очевидным. Он точно знает, что я снова приду. А я не смогу обмануть его и свои чувства.

— Доброй ночи, Лиам, — сказал я на прощанье и покинул карцер с чувством, что в моей жизни, наконец, появился смысл. Но я знал, что это только начало.