Глава 1. От лица Лиама

Крючок сорвался с лески, и блесна ударилась о воду, утонув среди волнистых бликов. Эресунн был сегодня безмятежным, его бесконечная ширь могла поглотить все мои тревожные мысли и вопросы. Сегодня я снова оставался здесь, на краю старого причала, с удочкой в руках, и как будто ожидал чуда, зная, что все это напрасно.

Рыба, конечно, не клевала. На таком мелководье, возле города, её почти не бывало, если не считать мелочи, которую ловили для развлечения. Но для меня не так значил улов, как эта тишина.

Ветер дующий с пролива, колыхал мои волосы и наполнял воздух солёным запахом воды и тины. Он смешивался с ароматом древесных досок причала, которые успели напитать себя влагой за долгие годы.

«Почему я все еще здесь?» — подумал я, глядя на безмятежные волны, но ответов не было и нет. Волны разбивались о старые сваи, оставляя в воздухе почти невидимую пелену морской пыли. Сколько раз я задавал себе подобные вопросы, но не находил ответов...

Удочка лежала на досках, забытая, как и всё остальное, что когда-то волновало меня. Я вытянул ноги и уставился на линию горизонта, где вода сливалась с небом.

Я думал о том, что я всегда мечтал увидеть больше. Другие города, страны, другие берега. Там, за этой водой, начиналась Швеция, но и она была для меня так же далека, как всё остальное, никогда неизведанное. Что и думать... для меня был далек даже соседний Копенгаген.

Солнце поднялось выше, и его лучи начали согревать мои плечи. Вдалеке кто-то смеялся. Я вздрогнул, будто меня вытянули из сна, и встал. Удочку перекинул через плечо, медленно пошёл вдоль побережья, стараясь не спешить.

Драгёр, наш небольшой датский город, был старым и сонным, как и его жители. Узкие улочки между домов с красными черепичными крышами, белёные стены, растрескавшиеся от времени, и вездесущие запахи рыбы и пролива.
Наш дом стоял на окраине, ближе к полям, чем к воде. Он был старым, с облупившейся краской на рамах окон, и скрипучей дверью, которую я давно обещал починить, ведь кроме меня это сделать некому.

У калитки меня встретила моя младшая сестра Вита. Она стояла с ведром в руке, в котором плескались только что собранные ракушки.

— Опять без улова? — улыбнулась она, увидев меня.

— Да, — ответил я. — Он не так и важен...

— Тогда зачем ходишь? — слегка улыбнувшись, посмотрела она на меня.

— Чтобы не быть здесь, — пробурчал я.

Она рассмеялась, но в этом смехе не было ни осуждения, ни насмешки.

— Может, тебе тоже нужно начать собирать ракушки? От них больше толку, чем от твоих попыток поймать рыбу.

Я только пожал плечами и зашел в дом.
Мать была на кухне. Она сидела за столом, перелистывая старую поваренную книгу. Её лицо напряглось, как только я вошёл.

— Что молчишь? Где рыба? — сразу же насупилась она.

— Её не было, — вздохнул я.

— Конечно, ее не будет, если ты ничего не делаешь. Ты только витаешь в облаках, Лиам! — отчитала меня она на повышенных тонах.

Я поставил удочку в угол и устало опустился на стул.

— Не начинай, — пробормотал я, зная, что дискутировать с ней бесполезно.

— Снова ты пытаешься меня заткнуть! А продавать что? На что жить будем? Ты ведь не работаешь и не хочешь! — смотря на меня, гневно произнесла мама.

— Мам, прости, но действительно сегодня рыба не клевала... — растерянно смотрел на нее я.

— Если ты не можешь даже рыбу поймать, то хоть займись садом. Забор весь зарос, позор перед соседями! — все причитала мама.

Я хотел возразить, но вместо этого молча поднялся и пошёл за секатором.

Сад у нашего дома был скорее диким, чем ухоженным. Когда-то его посадил отец, и он был его гордостью. Но отец ушёл десять лет назад. Просто собрал вещи и исчез, не оставив даже записки. Мама сказала, что он уехал в Германию, нашёл новую семью. Возможно, это было правдой, но я никогда не спрашивал. А с годами мне вообще стала неинтересна эта тема. Он выбрал свой путь, и я его отпустил.

Кусты форзиции разрослись вдоль забора, ветки цеплялись за доски, стараясь вырваться наружу. Я начал обрезать сухие ветви, и аромат цветов заполнил воздух. Работа успокаивала. В этих монотонных движениях было что-то освобождающее. И я снова погрузился в свои грезы о моделенге. О том, как я сияю в свете софитов... но мысли разбивались о суровую реальность.

Моя мать не допустит этого, а я... сам не смогу, потому что я морально слаб. Единственный человек, кто всегда поддерживал меня была моя сестра, но и ее слова не оказывали на меня должного воздействия. Потому что с детства я себя чувствовал никчемностью. Если бы я бежал, то убегал бы от самого себя. А убегать сейчас был не тот вариант или, быть может, я просто трус.

Иногда мне надоедала эта рутинная деревенская жизнь. Мама всегда ворчит, вечно недовольна, эта дурацкая рыбалка, содержание хозяйства, работа в лавке. От мыслей, что мне придется провести во всем этом всю жизнь бросает в дрожь, но хоть сестра спасает. Но Вита когда-то выйдет замуж и я останусь один... а о своем браке я даже никогда и не задумывался, почему-то для меня это было чем-то чуждым, а почему понять не мог. От мыслей о близости хоть с кем-то бросало в неприятную дрожь.

Когда солнце начало садиться, я вернулся в дом. Мама уже ушла в свою спальню, а Вита хозяйничала на кухне, заваривая чай.

— Сад спасён? — спросила она, наливая мне чашку.

— Почти, — вздохнул я устало.

Я сел за стол и взял с большого блюда кусок ягодного пирога.

— Ты когда-нибудь думал, что тебе стоит уехать отсюда? — спросила Вита, осторожно подбирая слова, и присела рядом со мной.

— Думал, но что толку? — посмотрел я на нее, пожимая плечами и откусывая кусочек пирога.

— Ты сам мешаешь себе, Лиам. Ты мог бы быть моделью, как всегда мечтал. Твоя внешность вполне подходящая, — говорила она.

Я улыбнулся в ответ:

— Ты единственный человек, кто верит в меня.

— Кто-то же должен, — мягко улыбнувшись, обняла меня сестра.

Мы говорили до поздней ночи, обсуждая всё и ничего. Её аура была тёплой, как свет свечи в темноте комнаты и моего сознания одновременно, и это помогало мне забыть обо всём.

Когда я наконец лёг в свою постель, голова была пуста. Но перед тем как заснуть, я снова заставил себя увидеть в мечтах собственную несуществующую персону: статный, уверенный, под светом камер. Там, на другом берегу, я был тем, кем всегда хотел стать.