Глава 8. От лица Лиама

Время тянулось, как смола. Каждый звук за дверью — шаги, скрип замочных скважин, даже тихое шуршание ткани — отдавался в голове, как глухой удар. Я уже не пытался понять, сколько прошло часов с того момента, как очнулся. В этом помещении не существовало времени. Было только мое тело и мнимая пустота.

Все это будто помутнение рассудка, больной сон, но нет... я уже даже не думал о маме и сестре, потому что с каждым гулом сердцебиения, импульсы отдавали в голову. Сознание мутнело, но я должен был держаться... хотя бы ради себя.

Еду, что они приносили вчера и сегодня утром, я толком не ел. Это был своего рода протест, но ни к чему не приводящий. В голове лишь появился мираж от лютой тревоги и голода, где я нахожусь у нас дома, там, где протекает тот самый пролив...

Послышались тяжелые шаги за дверью. И когда она открылась, я слегка вздрогнул. Свет из коридора ударил по глазам, заставив зажмуриться. Я уже знал, зачем они пришли. Я — новая игрушка, которая должна служить ему. Когда приду в негодность или случится любого рода осечка — безжалостно выкинут, а не то хуже, могут убить. Я уже это хорошо понимал, но не до конца осознавал, ибо все было как в тумане.

Двое охранников вошли быстро, без колебаний, закрывая дверь с тяжёлым металлическим скрежетом.

— Время, — коротко бросил первый.

— Время для чего? — изображая равнодушие, бурчал я.

— Хватит глупых вопросов, — холодно ответил второй. — Ты все понимаешь.

Меня подняли с пола силой и грубо толкнули к выходу. Вопросы и сопротивления больше не имели значения. Я был обессилен, понимая, что эти вечер и ночь будут нескончаемо длинными и мучительными.

Меня поволочили по коридору и, наконец, завели в ванную комнату, где всё кричало о чуждой роскошной вычурности: сверкающие золотом зеркала, большая белоснежная ванна, наполненная водой, навязчивый запах лаванды в воздухе, и небольшие мраморные статуи обнаженных античных богов. Всё это казалось неуместным, жестоким контрастом к тому, что должно было произойти.

— Раздевайся, — скомандовал первый.

Я замер, ибо внутри все сжималось. Но собрав всю волю в кулак, все же решился на отчаянный побег в сторону выхода. Возможно, это был единственный шанс... по крайней мере, мне так показалось.

— Стоять! — остановил меня охранник, грубо дернув за плечо. Я поскользнулся на плиточном полу и упал навзничь, ударившись головой.

Он вынул из внутреннего кармана пистолет и медленно нагнулся к моему лицу, уставившись пристально.

— Знаешь что это? Ты же не глупый вроде бы, — поставив к моему виску дуло пистолета, издевательски произнёс он.

Я нервно сглотнул, чувствуя, как моя голова пульсирует от боли, и как все нутро сопротивляется. Но нет вариантов кричать. Нет варианта бежать. Это был конец? Или только кошмарное начало?..

— Ты что, глухой? — ухмыльнулся он, все так же смотря на меня.

— Убьете меня, да? — смог произнести я.

— Можем, — ответил охранник. — Не рыпайся, и поднимайся с пола. Хозяин ждёт.

Я медленно поднялся, и осторожно приблизился к ванной, невольно вдыхая удушающий запах лаванды.

— Нам помочь? — добавил второй.

— Не надо, — ответил я, но все так же оставался застывшим на месте, смотря на то как свет закатного солнца отражается в воде.

Все казалось таким до одури абсурдным... казалось вот-вот и я потеряю сознание.

Первый подошёл ближе и, не церемонясь, и грубо сорвал с меня оставшуюся одежду. Холодный воздух коснулся кожи, от чего я невольно сжался.

— В ванну, — приказал он мне, кивая.

Вода была тёплой, но ее ощущение казалось мне иглами, вонзающимися в кожу. Я смотрел вниз, стиснув зубы, чтобы не закричать от бессилия.

— Держись, парниша, — усмехнулся второй, походя. — Ему нравятся чистые... почти вылизанные.

Каждое их прикосновение грубое, болезненное, отвратительное. Мое состояние потерянное и почти бессознательное. Помогая мне вылезти из ванной, они силой заставили меня нагнуться, я испытал невиданное унижение. И только после эффекта клизмы, меня вывели из комнаты.

Когда они закончили, меня заново вытерли махровым полотенцем и подали одежду. Если это можно было назвать одеждой. Тонкая полупрозрачная ткань облегала тело, оставляя почти всё на виду. Я отвернулся, чувствуя, как краснеют щеки, но один из них толкнул меня в плечо.

— Ты должен быть привлекательным, — сказал он. — Это важно для хозяина.

Коридор вёл к массивной двери. Каждый шаг отдавался гулом, как удар молота, и я чувствовал, как в груди нарастает паника. Я был готов бежать, но силы покидали.

— Что будет, если я скажу «нет»? — спросил я с трудом.

— Тогда он может сделать с тобой что угодно, — ответил второй, даже не посмотрев на меня. — Тебе явно не понравится. Айдж непредсказуем...

Я попытался остановиться, но их руки, сжавшие меня словно в тисках, были сильнее. Меня подтолкнули к двери, и я оказался в комнате, освещённой мягким золотистым светом заката.

Айдж сидел у камина, на лице играла слабая улыбка, как у человека, уверенного в своей власти. Охранники поклонились тому и захлопнули за мной дверь, заперев на ключ.

Хозяин жестом велел мне подойти.

— Ближе, — произнёс он, оценивая мой внешний вид, скользнув взглядом вдоль моего сжавшегося тела.

Я сделал несколько робких шагов, неотрывно смотря на того в страхе.

— Хорошо они поработали над тобой, — сказал он и поднялся, приблизившись ко мне. Его рука коснулась моей щеки, потом скользнула ниже, к шее, заставив меня инстинктивно отшатнуться.

— Не бойся, — произнёс он с ноткой насмешки. — Это только начало. Не хочешь выпить для храбрости?

— Нет... — качнул головой я. — Просто отпустите... — выдохнул я из последних сил, чувствуя, как сознание покидает меня.

Айдж подошел ближе и отвесил мне смачную пощечину, приводя в сознание.

— Что ж ты раскис, дорогой, — рассмеялся он ехидно, смотря в мои помутневшие глаза. — Я еще даже не начал...

— Больно, черт возьми!.. — скривился я, прислонив ладонь к щеке, и вытаращился на него.

— Тогда начнем с приятного, — ухмыльнулся он и толкнул меня в сторону большой кровати.

Далее происходило то, чего я никогда не забуду, но о котором никогда не захочется вспоминать. То, что будет мучать всю жизнь, что будет терзать сознание. Из-за чего, ты будешь себя чувствовать грязной вещью. Его руки, его голос, прикосновения, которые прожигали кожу, словно лавой. Я пытался абстрагироваться от реальности, уйти в себя, но каждая секунда возвращала меня обратно. Это все неправильно... и до жути чуждо. Настолько противно, что меня чуть не вывернуло от его дряблого обнаженного вида и того, что он уже совершал со мной.

Он много говорил, шептал непристойности, что-то о том, как я прекрасен, как важно подчинение.

Я чувствовал толчки и слышал: «Изогнись! Стонай! Кричи! Скажи, мне мой мальчик, что я твой господин. Говори, говори, шлюха! Отдайся и всецело покорись... я люблю послушных. За это получишь поблажку».

Его слова и действия были мерзкими, они врезались в сознание, оставляя шрамы глубже, чем всё иное, происходившее со мной когда-либо. В комнате пахло грязным сексом, похотью и отвратным запахом человеческой плоти. Меня сильно тошнило от всего того, что я видел и ощущал, хотелось убежать, но не было сил... он бил меня кожаной плетью до такой степени, что из меня вырывались хриплые визги и маленькие капли крови впитывались в ткань простыней.

— Терпи... терпи, мой мальчик. Знаю, больно, почти невыносимо... но это теперь твоя жизнь. Я твой господин. Ты служишь мне, — приговаривал он, нанося удары.

Я чувствовал, как спина горела, ныла, нижняя часть будто немела... уже не было сил, я просто обессилено падал.

— Ты старый ублюдок... поплатишься, — прохрипел я, утыкаясь лицом в постель.

— Не в твоих интересах угрожать, тем более, мне, — засмеялся ядовито Айдж. — Тебя потом по кругу пустят, ты очень хорош, Лиам... — договорил он, и грубо потянул меня за волосы, натягивая на мою шею какой-то ошейник.

Он истязал меня ровно до того момента, когда кожаная удавка на шее сильно затянулась, и от истощения и нехватки воздуха мне снова стало очень плохо, и вдруг я проваливался в небытие.

Через некоторое время я почувствовал, как мое тело подняли с кровати, и поволокли по холодному полу, затем выкидывая в тот же карцер.

Вернувшись туда, я еще долго лежал на полу, пытаясь прийти в сознание. В голове было пусто. Ничего. Везде пустота. Я дополз до какой-то перины, которую они, видимо, сжалившись притащили, и окончательно провалился в небытие, с последней мимолетной мыслью о том, что предпочту смерть, вместо такой жизни. Где-то во сне звучал его голос, ехидный смех и дурные приказы. И казалось, что те отпечатки на моем теле горели огнём. Я понимал, что сейчас на мне его следы, которые можно смыть, но невозможно стереть из памяти, но действенный выход вправду был один, тот парень не врал. Смерть.