Глава 11. От лица Лиама

Прошёл еще месяц. Сколько это — месяц? Здесь время не делится на дни. Оно складывается в грязные серые лоскуты, которые рвутся под тяжестью мыслей. Иногда я даже сомневаюсь, что живу. Точнее, жил. В карцере ты превращаешься в пустую оболочку, из которой вытекло всё человеческое.

Я не помню, когда впервые услышал судорожный кашель Кая. Может, в ту ночь, когда он дрожал, прижимаясь к стене. Или когда его голос сорвался на середине шутки. Но я точно знал: он был слаб.

Когда Кая кинули в мою камеру, это было как воспоминание, пробившееся сквозь глухую, липкую пустоту. Он всегда казался мне слишком живым для этого места — как последний солнечный луч перед закатом, слишком яркий, чтобы смотреть на него. Теперь этот свет тускнел с каждым днем.

— Лиам, ты совсем одичал тут, да? — сказал он, когда присел напротив меня. Его голос был хриплым, но в нем всё ещё звучала та насмешка, что всегда держала меня на грани раздражения и надежды.

— Не более, чем ты, — ответил я.
Он усмехнулся, и эта усмешка была как пощёчина. Раньше он улыбался шире и какой-то другой. Раньше он выглядел сильнее.

— Ну, хоть разговаривать не разучился. Это радует, — хихикнул Кай.

Я не ответил. Не хотел, чтобы он заметил, как дрожат мои руки. В этом было всё наше товарищество: он не говорил о своём страхе, я — о своём.

***

Настал жаркий май. Кай сидел у стены, обхватив колени. Мы говорили редко, но его присутствие спасало меня от той бездны, в которую я почти сорвался за последние месяцы.

— Лиам, — сказал он однажды, когда мрак за дверью стал почти осязаемым. — Ты помнишь, как в тот раз мы сбежали в поле, после вечеринки? Ночь, запах травы, и этот проклятый забор с колючей проволокой?

Я закрыл глаза. Я помнил всё: как мы перебегали пустырь, как воздух был такой свежий, что казался чужим, как звёзды холодно сияли, а сама луна будто смотрела на нас с безразличием.

— Помню, — вздохнул я.

— Ты тогда упал. У тебя всё колено было в крови,  — он засмеялся, но его смех прозвучал натужно. — И сказал, что лучше умрёшь там, чем вернёшься.

— Ты тоже сказал, — бурчал я.

— Только я тебя поднял, — ответил Кай.

Я ничего не ответил. Этот момент вернулся ко мне, как эхо. Тогда я действительно думал, что лучше умереть.

— А знаешь, я иногда думаю, что мы всё-таки там умерли, — сказал он вдруг. — Это, наверное, просто сон, который никак не закончится.

Я посмотрел на него. В полумраке его лицо выглядело болезненно бледным, а глаза были мертвецки тусклыми.

— Нет, Кай. Если бы это был сон, мы бы нашли выход, — ответил я.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то, что заставило меня отвернуться и снова погрузиться в свои мысли.

Кай кашлял всё чаще. Иногда он закрывал рот рукой, будто пытался скрыть это от меня, но не мог. Капли крови впитывались в перину. Иногда у него не было сил даже на это. Его кашель был как часы, которые отсчитывали время, оставшееся ему жить.

— Ты болеешь, Кай, — сказал я.
Он взглянул на меня с той резкостью, которую я давно научился понимать.

— Это неважно, — отмахнулся он.

— Для меня важно, — смотрел я на того.

Он отвёл взгляд, и я заметил, как его пальцы сжались в кулак.

— Хватит, Лиам. Ты не можешь меня спасти, — буркнул раздраженно он и отвернулся.

— А ты хоть раз подумал, что не все люди желают тебе плохого? Я хотел, чтобы ты выздоровел, — разглядывая его, говорил я.

— Ты ничего не хочешь, — бросил он. — Ты просто боишься остаться один, как и старший, который считал меня своей марионеткой. Казалось, все мы жертвы и находимся в одной лодке. Но даже среди нас есть ублюдки, похуже Айджа.

Я замолчал. Он был прав, но я не мог ему этого сказать.

Через несколько дней я заметил, что Айдж перестал приходить. Те шаги, которые я слышал каждый вечер, исчезли. Я хотел спросить, что случилось, но Кай опередил меня.

— Слышал, к нему племянник приехал, — вдруг сказал Кай, покашливая.

— И что с того? — посмотрел на него недоуменно я.

— Ну, ты же понимаешь. Теперь ты ему не нужен, будут работать другие. У них скоро снова будет вечеринка, — ответил Кай.

Я почувствовал странное облегчение. Словно в грудь проник свежий воздух, но вместе с ним — холод.

— Радуйся, Лиам, — сказал Кай. — Это, наверное, лучший подарок, который ты мог получить.

— Это не подарок. Это просто передышка, — отмахнулся я.

— Ну, иногда и передышки достаточно, — ответил он.

Я хотел поверить в его слова. Правда хотел. Но даже в темноте я видел, как дрожат его руки, как бессильно опускаются плечи. В ту ночь он уснул раньше меня. Его дыхание было неглубоким, тихим, словно он уже готовился уйти.

Я смотрел на него долго. Его лицо было таким юным, почти детским, но в нём уже угадывалась усталость зрелого человека, который слишком много видел.
Кай был для меня тем, что я сам когда-то потерял. Он был юностью, которая умирала прямо на моих глазах. И это убивало меня больше, чем всё, что происходило здесь раньше. Айдж его привел сюда, чтобы я видел, как он умирает. Чтобы я видел, что выхода нет.

Утро пришло тихо. Здесь никогда не было настоящих рассветов. Только слабый  свет, просачивающийся через щели в маленьком окне, как напоминание о том, что снаружи существует другой мир. Кай всё ещё спал, свернувшись у стены, как брошенный котёнок. Его лицо казалось почти прозрачным, кожа натянулась на скулах, а губы побледнели.

Я сидел напротив, обхватив колени руками, и не мог отвести от него взгляда. Было что-то пугающее в этой тишине, она была предвестником непоправимого. Я знал, что они не станут его спасать. Знал, что увижу его смерть. Он был сломлен и уже смирился. Но не я...

Кай зашевелился, тихо закашлял. Я отвернулся, чтобы не смотреть, как он мучается.

— Что-то ты рано сегодня, — пробормотал он, не поднимая головы. Его голос был хриплым, но всё ещё в нём звучали насмешливые нотки. — Ночью плохо спал, да?

— Нет, — качнул головой я.

— Врёшь, — сказал он, садясь. Его движения были медленными, было видно, как каждое из них причиняло ему боль. — Ты всегда ворочаешься, когда что-то не так. Снова долго что-то себе надумывал, да?

— Мне есть о ком думать, — пробурчал я.

— О ком? — усмехнулся Кай.

Я поднял на него глаза. О ком? Как сказать ему, что я думаю о нём? О том, что его кашель стал сильнее, что он становится всё слабее? Что с каждой минутой мне кажется, будто он уходит всё дальше, и я ничего не могу сделать? О том, что я не смогу вернутся к матери и сестре и что стану таким, как он.

— О том, что там, за этими стенами, — слукавил я.

Кай хмыкнул.
— Там ничего нет, Лиам. Все так же. Только грязь, люди и смерть. Здесь ты знаешь, чего ожидать, — ответил он.

Его слова резанули меня по больному. Я хотел возразить, но не смог.

— А ты? — спросил я вместо этого. — О чём думаешь?

Он замолчал на мгновение, безразлично разглядывая что-то на полу.

— О том, что я бы сделал, если бы у меня было ещё немного времени, — сказал он тихо.

— Что бы ты сделал? — посмотрел на него я с сочувствием.

— Вернулся бы туда, где был счастлив. Хоть на минуту... в прошлое, — вздохнул он, откашливаясь.

Я замер. Мы не говорили о прошлом. Это было негласным правилом. Но, скорее всего, у Кая тоже была когда-то семья, и он хотел вернуться именно к ним. Он совсем юный, ангельски привлекательный, но болезнь и рабство выжали из него все. Это отражалось в его взгляде, словно на меня смотрел какой-то старик. Усмешка не сходила с его лица до последнего, и мне казалось, что он усмехался над самой судьбой, но ходы были прописаны за него... Если бы у меня была бы возможность выбраться, то я бы помог ему. Я бы хотел вселить веру в то, что добро и справедливость существуют, но сам оказывался в оковах.

Пока не иссякнет последняя надежда, я буду жить, а в его глазах уже не было ничего.

— А ты? — спросил он, подняв на меня свои уставшие глаза.

Я не знал, что сказать. Я не помнил, когда в последний раз был счастлив.

Кай с каждым часом становился всё слабее. Я замечал, как он пытается скрывать это, но с каждым его движением я видел, что скоро настанет конец.

— Лиам, прекрати смотреть на меня так, — возмутился он.

— Как? — спросил я.

— Как на умирающего. Это не поможет ни тебе, ни мне, — добавил он, отворачиваясь.

— А ты разве не умираешь, Кай?.. — вырвалось у меня. Он не ответил, а лишь подкрался к моей руке и сжал мою холодную ладонь. — Ты сегодня ничего ел и в туалет совсем не ходишь, — говорил я.

— Мне не хочется, — еле слышно произнёс он. — Для меня главное, что ты стал есть, — я увидел сквозь полумрак его улыбку.

— Мне нельзя пока умирать, меня ждут дома... — грея его ладонь в своей, говорил я.

— Да, я умираю, Лиам, — вдруг произнёс Кай. — Ведь меня уже никто не ждёт...

— Откуда ты знаешь? — спросил я, но этот вопрос так и остался без ответа.

***

В один из прохладных вечеров, когда за дверью раздались голоса охранников, Кай вдруг поднял голову.

— Они, наверное, идут за тобой...  — тихо произнес Кай.

В ответ я пожал плечами.

— Если придут, просто делай то, что всегда делаешь, Лиам. Но не давай им причин сломить тебя, — договорил он.

Я кивнул, не в силах посмотреть ему в глаза. Но за мной в этот вечер не пришли.

Когда мы оба молчали, вслушиваясь тишину, Кай снова заговорил:

— Ты ведь не простишь себе, если я умру, да?

— Не говори так, — встрепенулся я.

— Но это правда. Ты держишься за меня так, будто я единственное, что удерживает тебя здесь на плаву, но я не то единственное... — сказал он, выдохнув.

— Может, так и есть. Мы оба одиноки, — ответил я, взглянув на него.

Он улыбнулся. Эта улыбка была печальной, но всё же в ней было что-то настоящее.

— Лиам, если ты выживешь, то должен пообещать мне одну вещь, — вдруг сказал он.

— Какую? — не отводя от него взгляда, спросил я.

— Живи. Не просто существуй, а живи. Понимаешь? Может быть, ты когда-то выберешься, — произнес Кай и отвернулся, утыкаясь в перину и стараясь унять кашель.

Я не мог ему ответить, потому что не хотел спорить. Мне было, что сказать, но все слова и мысли растворялись в этих страшных моментах. Я не знал, как жить, но больше не хотел играть в героя. Мне лишь осталось отпустить все, что было... но это не значило, что я бы смирился, как и не значило, что я бы жил, а не существовал.

Когда я понял, что он вот-вот умрет, это было как удар. Будто частичка меня уходила вместе с ним. Кай больше не вставал. Его кашель стал тише, но это было не облегчение. Это было предзнаменование.

— Знаешь, Лиам, ты напоминаешь мне меня самого, когда я ещё верил, что могу что-то изменить, — говорил он еле-еле.

— Ты можешь, — ответил я.

Он покачал головой.

— Нет, это теперь твоя задача. Нельзя вернуть прошлое... — произнёс он на последнем издыхании.

Я хотел сказать, что без него не смогу, но слова снова застряли. Слезы скатились по щеками от понимания, что это конец. Но только лишь части меня. Я быстро встал с перины и подошел к двери, ударив по ней кулаком пару раз.

— Эй! — крикнул я, но ответа не последовало и не было слышно даже звуков шагов. — Ублюдки, открывайте! Тут человек умирает, вам настолько все равно?! — кричал я, а внутри все рвалось на куски. — Сделайте что-нибудь! Почему вы молчите?!

Я медленно сполз по стене, усаживаясь на пол и смотря на бездыханное тело Кая. И в мыслях не было ничего. Казалось, с собой он унес последнюю крупицу надежды, но я понимал, что это еще не мой конец.

Когда дверь скрипнула и отворилась, охранники забрали Кая, а я остался один в карцере. Тишина давила на виски, воздух казался тяжёлым, пропитанным своими и чужими несбывшимися надеждами. Я не двигался. Только сидел, уставившись в угол, где совсем недавно лежал Кай.

Его фразы, который он произнёс накануне, всё ещё звучали у меня в голове:

«Ты когда-нибудь видел его племянника?»

Тогда, пару дней назад, я только пожал плечами. Мне было всё равно. Но Кай продолжил, его голос был каким-то странным, полным горькой насмешки и тихой грусти:

«Он совсем не такой, как Айдж. Высокий, молодой и статный. Волосы у него чёрные. Только глаза хищные... Знаешь, иногда кажется, что он смотрит, как человек, который уже всё потерял. Даже то, чего у него никогда не было. Я видел его и ни раз, он отказывался насиловать... он просто смотрел».

Я не придал этим словам значения. Тогда. Но сейчас они вернулись, в самый неподходящий момент.

Тот брюнет... Тот, что единственный не прикоснулся ко мне. Тот, кто смотрел на меня без ненависти, без лютой похоти. В глазах, которого была некая загадка, которую разгадывать совсем не хотелось, но она манила своим таинством. Ему было противно? Или, быть может, он что-то припас для меня еще более уничижительное.

Я видел его всего один раз. Только тогда.

«Он совсем не такой, как Айдж...»,  — вдруг пронеслись слова Кая в голове.

И вдруг всё стало на свои места.
Племянник. Это был он. Он называл его дядей.

Я почувствовал, как внутри что-то обрушивается, будто старый дом, чьи стены годами разъедал дождь. Всё — его взгляд, его молчание, то, как он просто ушёл тогда, ничего не сказав. Почему он ничего не сделал? Почему ничего не сказал? Он просто наблюдал за мной, когда они сидели за столом. Зачем?

Эти вопросы засели в голове, не давая дышать. Я не знал, что чувствовать. Ненависть? Благодарность? Или что-то другое? Но у меня не было сил дальше размышлять об этом. Я не спал сутки, и глаза уже смыкались.

Но одно я понял точно: теперь я не смогу его забыть, как и Кая. Хоть и осознавал, что скорее всего, племянник подобие дяди.