Вера.

# Глава 30. Вера.

Я помню только темноту.

Она пришла внезапно — как удар, как обрушившаяся на меня стена. Одно мгновение я стояла на террасе, глядя на поле, где Вандетта паслась под солнечными лучами, вдыхая свежий осенний воздух и чувствуя, как внутри меня растёт та самая тихая радость, которая поселилась там после новости о беременности. А в следующее — грубая рука сжала моё лицо, зажимая рот тряпкой с резким, химическим запахом.

Я пыталась бороться. Я царапалась, я пиналась, я пыталась закричать, но тряпка заглушала все звуки, а запах проникал в лёгкие, заставляя мир вокруг меня плыть и кружиться. Чьи-то руки тащили меня по полу, и я слышала, как Кент бешено лает где-то вдалеке, как Малсо и Грейсса рычат и бросаются на похитителей.

"Марко! — кричала я в своих мыслях. — Марко, помоги мне!"

Но он не слышал. Он был на работе. Он не знал, что меня утаскивают из нашего дома, из нашей жизни, прямо из-под носа собак, которые пытались защитить меня.

Последнее, что я помнила перед тем, как погрузиться в темноту, — это лай Кента, переходящий в визг. И удар, который обрушился на мою голову, когда я попыталась вырваться.

А потом — ничего.

Я очнулась от боли.

Она пронзила моё тело, как тысяча игл, и я застонала, открывая глаза. Я лежала на холодном, грязном полу, связанная по рукам и ногам. Где-то над головой гудела тусклая лампа, отбрасывая жёлтый, больной свет на бетонные стены и ржавые трубы.

Склад. Я была на заброшенном складе.

Мои руки болели от грубых верёвок, которые впивались в кожу, оставляя алые следы. Во рту было сухо, и я чувствовала металлический привкус крови — я прикусила губу, когда падала, или когда меня били.

Я попыталась сесть, но резкая боль в животе заставила меня замереть.

"Ребёнок, — пронеслось у меня в голове. — Мой ребёнок. Он должен быть в порядке. Пожалуйста, пусть он будет в порядке".

Я медленно, с трудом поднялась на колени, опираясь на стену, и огляделась. Вокруг было пусто — только бетон, трубы, тусклая лампа. Но я знала, что я не одна. Я чувствовала на себе чьи-то взгляды.

— Ну, проснулась? — раздался голос откуда-то из темноты.

Я повернула голову и увидела мужчину — высокого, с грубым лицом, покрытым шрамами. Он стоял в тени, опираясь на стену, и смотрел на меня с кривой улыбкой.

— Кто вы? — спросила я, чувствуя, как мой голос дрожит. — Что вам нужно?

— Нам нужен Марко, — сказал он, подходя ближе. Я видела его глаза — холодные, жестокие, безжалостные. — Ты — наша приманка. Он придёт за тобой, и мы будем ждать.

— Он вас убьёт, — сказала я, чувствуя, как внутри меня поднимается злость. — Он найдёт вас. И он убьёт каждого, кто тронул меня.

— О, мы на это и рассчитываем, — усмехнулся мужчина. — Но перед тем, как он умрёт, мы заставим его страдать. А ты поможешь нам в этом, дорогуша.

Он наклонился ко мне и схватил меня за волосы, заставляя поднять голову. Я вскрикнула от боли, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.

— Ты будешь кричать, — прошептал он мне в ухо. — Ты будешь кричать так громко, что он услышит тебя даже на том конце города. И когда он увидит, что с тобой сделали, он сойдёт с ума. А потом мы убьём его.

— Отпусти меня! — закричала я, пытаясь вырваться. — Отпусти!

Он отпустил мои волосы, но вместо этого ударил меня по лицу — резко, сильно. Моя голова мотнулась в сторону, и я почувствовала, как кровь течёт из разбитой губы.

— Ты будешь молчать, если я скажу тебе молчать, — сказал он спокойно. — Или я сделаю тебе больно. Очень больно.

Я смотрела на него, чувствуя, как страх и злость смешиваются в моей груди. Я боялась. Я боялась за себя, за своего ребёнка, за Марко. Но я не могла показать им свой страх. Я должна была быть сильной. Ради моего малыша. Ради Марко.

— Делай что хочешь, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Марко всё равно найдёт вас. И он убьёт вас всех.

Он усмехнулся и отошёл, давая знак кому-то из темноты.

— Займитесь ей, — сказал он. — Но не убивайте. Она должна быть жива, когда придёт Марко.

Я услышала шаги и обернулась. Ещё двое мужчин приближались ко мне — один высокий и худой, другой коренастый, с бычьей шеей. Я сжалась, чувствуя, как моё сердце начинает биться быстрее.

— Не подходите ко мне! — закричала я. — Не прикасайтесь ко мне!

Коренастый мужчина схватил меня за волосы и отшвырнул в сторону. Я ударилась спиной о стену и вскрикнула от боли.

— Отвали от неё! — рявкнул шрамолицый. — Бейте, но не трогайте её там. Она должна быть целой, когда придёт Марко.

— Целая, говоришь? — хмыкнул худой. — Я покажу тебе, что такое целая.

Он подошёл ко мне и ударил ногой в бок. Я закричала, чувствуя, как боль пронзает моё тело. Он ударил снова — в живот. И я почувствовала, как внутри меня что-то сжимается от страха.

— Не в живот! — закричал шрамолицый. — Ты что, хочешь убить ребёнка?! Она нам нужна живой!

— Ребёнка? — худой мужчина замер, глядя на меня с удивлением. — Она беременна?

— Да, — ответил шрамолицый. — Это ещё больше разозлит Марко. Мы будем использовать это против него.

Худой мужчина усмехнулся и наклонился ко мне, глядя в мои глаза.

— Какой сюрприз, — прошептал он. — Марко Вильдман станет отцом. Какая жалость, что он никогда не увидит своего ребёнка.

— Заткнись! — я плюнула в него кровью и слюной. — Заткнись! Марко придёт! И он убьёт вас всех! Каждого из вас! Вы не знаете, на что он способен!

Он ударил меня по лицу снова — сильнее, чем в прошлый раз. Я почувствовала, как моя голова ударяется о стену, и мир вокруг меня на мгновение потемнел.

— Бей её, но осторожно, — сказал шрамолицый. — Мы не хотим, чтобы она потеряла ребёнка. Пусть живёт. Пусть страдает. Но пусть живёт.

Они избивали меня снова и снова. Я потеряла счёт времени. Каждый удар отдавался болью в моём теле, и я чувствовала, как моя кровь течёт по лицу, по рукам, по спине. Я молилась — Марко, пожалуйста, найди меня. Пожалуйста, спаси меня. Я не могу больше.

Но каждый раз, когда я была на грани потери сознания, они останавливались. Они позволяли мне прийти в себя, чтобы снова начать. Потому что им нужна была живая. Им нужна была я — чтобы приманить Марко. Им нужен был мой ребёнок — чтобы сделать больнее.

Через несколько часов — я не знала точно, сколько прошло времени, — шрамолицый подошёл ко мне и сел на корточки, глядя в мои глаза.

— Ты знаешь, что мы сделаем с тобой? — спросил он тихо. — Мы оставим тебя здесь, пока Марко не придёт. Мы будем ждать его. А когда он придёт — мы убьём его на твоих глазах. Медленно. Болезненно. А потом мы убьём тебя. И твоего ребёнка.

— Он не даст вам этого сделать, — прошептала я, чувствуя, как слёзы текут по моим щекам. — Он убьёт вас всех. Я знаю. Он найдёт меня. Он спасёт меня. И моего ребёнка.

— Ты так уверена в нём? — усмехнулся шрамолицый. — Посмотрим, насколько сильна твоя вера, когда ты увидишь, как он умирает.

Он встал и отошёл, оставляя меня в темноте.

Я лежала на холодном бетоне, чувствуя, как моё тело болит от каждого движения. Мои руки были связаны, ноги тоже, и я не могла пошевелиться. Я чувствовала, как моя кровь застывает на коже, как слёзы смешиваются с потом и грязью.

"Ребёнок, — прошептала я мысленно. — Мой малыш. Пожалуйста, держись. Пожалуйста, не уходи от меня. Ты — моя надежда. Ты — моя жизнь. Ты — моя любовь к Марко".

Я закрыла глаза и попыталась думать о хорошем. О том, как Марко держал меня в своих объятиях. О том, как он говорил, что любит меня. О том, как он гладил мой живот и разговаривал с нашим ребёнком.

Он придёт. Я знала это. Он найдёт меня. Он спасёт меня.

Я должна была верить. Я должна была держаться.

Ради него. Ради нашего малыша. Ради нашей семьи.

Часы тянулись бесконечно.

Я лежала в темноте, прислушиваясь к каждому звуку. Шаги. Голоса. Звук капающей воды. Я слышала, как мои похитители переговариваются в другом конце склада, обсуждая свои планы. Они ждали Марко. Они были уверены, что он придёт.

И я знала — он придёт.

Вдруг — грохот.

Склад вздрогнул от взрыва, и я услышала крики. Стены задрожали, с потолка посыпалась штукатурка. Где-то за стеной началась стрельба — хаотичная, яростная.

"Марко, — пронеслось у меня в голове. — Он здесь".

Я попыталась подняться, но мои ноги подкосились, и я упала обратно на пол. Я слышала крики, топот бегущих людей, звуки борьбы. А потом — тишина.

Дверь склада распахнулась с грохотом, и я увидела его.

Марко стоял в проёме, с оружием в руках, с лицом, покрытым кровью и копотью. Его глаза были холодными, яростными, безжалостными. Он выглядел как ангел смерти — и в этот момент он был им.

— Марко! — закричала я, чувствуя, как слёзы облегчения текут по моему лицу. — Марко!

Он увидел меня, и его лицо изменилось — ярость сменилась болью, холод — нежностью. Он подбежал ко мне и упал на колени, разрывая верёвки на моих руках и ногах.

— Ванесса, — прошептал он, и я слышала, как его голос дрожит. — О боже, птичка... что они сделали с тобой?

— Я знала, что ты придёшь, — прошептала я, чувствуя, как его руки обнимают меня. — Я знала, что ты найдёшь меня.

— Я здесь, — сказал он, прижимая меня к себе так крепко, что я чувствовала, как бьётся его сердце. — Я здесь, птичка. Я больше никогда никому не позволю причинить тебе боль. Никогда.

Он подхватил меня на руки, и я обвила его шею руками, чувствуя, как моё тело дрожит от пережитого ужаса.

— Марко, — прошептала я, уткнувшись носом в его грудь. — Ребёнок... наш ребёнок...

— Всё будет хорошо, — сказал он, целуя меня в макушку. — Я отвезу тебя к врачу. Всё будет хорошо. Я обещаю. Я никогда не оставлю тебя. Никогда.

Мы вышли из склада, и я видела, как вокруг нас лежат тела — все те, кто похитил меня, все те, кто мучил меня. Я не чувствовала жалости. Я чувствовала только облегчение.

Потому что я была в безопасности. С ним. С нашей семьёй.

И я знала — мы справимся. Мы переживём всё. Вместе.