Звонок, разорвавший мир.
# Глава 7 (Версия Марко). Звонок, разорвавший мир
В конференц-зале стояла звенящая, напряженная тишина. На большом проекторе сменялись графики, совет директоров монотонно обсуждал квартальные отчеты, а я сидел во главе стола, глядя на экран стеклянными глазами, но не воспринимая ни единого слова. Мои мысли находились за много километров отсюда. Точнее, они были с одной конкретной девушкой, которая каждое утро умудрялась доводить меня до белого каления, а ночью не давала уснуть своими едкими фразочками.
Телефон в кармане брюк резко завибрировал.
Я поморщился, проигнорировав вызов. Сейчас шла самая важная часть презентации, срывать которую было нельзя. Но через три секунды аппарат завибрировал снова. Настойчиво. Тревожно.
Я достал телефон, собираясь сбросить звонок, но на экране высветилось имя Дэвида. Моего помощника и человека, которому я доверял как самому себе. Просто так он бы в разгар рабочего дня не стал звонить.
— Говори, Дэвид, — бросил я в трубку, слегка прикрывая микрофон рукой, пока кто-то из партнеров продолжал вещать про инвестиции.
— Марко... бросай всё. Немедленно приезжай в свою частную больницу №4, — голос Дэвида срывался, в нем звучал такой неподдельный ужас, от которого у меня внутри всё оборвалось.
— Что произошло? Какая больница? — я резко поднялся из-за стола, привлекая внимание десятка человек, но мне было абсолютно плевать.
— Ванесса... у нее был приступ. Сердце. Домработница позвонила мне в панике, я примчался туда раньше скорой, она лежала без сознания на полу, губы посинели... Мы только что привезли её в реанимацию. Марко, её едва откачали.
Мир вокруг меня рухнул в одну секунду. Звуки пропали. Голоса совету директоров превратились в глухой шум за толстым стеклом.
— Я еду, — только и смог выдохнуть я, с грохотом оттолкнув стул от стола.
***
Дорога до больницы стерлась из памяти как страшный сон. Я гнал на предельной скорости, нарушая все возможные правила, а в голове крутилась только одна навязчивая, сводящая с ума мысль: *«Только живи. Пожалуйста, только живи»*.
Я влетел в приемное отделение больницы, едва не сбив с ног медсестру, и пулей взлетел на нужный этаж. Дэвид ждал меня в коридоре, бледный как полотно.
— Где она? — мой голос сорвался на хрип.
— В палате. К ней только что зашел врач.
Я не стал дожидаться разрешений. Толкнул дверь палаты и замер на пороге.
Она лежала на высокой больничной койке, бледная, почти прозрачная, опутанная проводами капельниц и датчиков. Писк монитора отсчитывал удары её сердца — слишком медленные, слишком слабые. От того уверенного, колючего образа гордой и неприступной Ванессы не осталось и следа.
Меня накрыло волной липкого, животного страха. Я сделал пару шагов вперед, рухнул на колени прямо у её больничной койки и судорожно сжал её холодную руку в своей.
— Ванесса... — сорвалось с моих губ. Голос дрожал. — Ты как? Как ты себя чувствуешь, черт возьми? Я... я примчался, как только Дэвид позвонил. Прости меня. Ради бога, прости...
Я чувствовал себя последним мерзавцем. Все эти наши перепалки, мои дурацкие шуточки, попытки задеть, доказать что-то... Я же видел, что она на пределе! Видел, как она изводит себя, но списывал всё на её упрямство. А на самом деле она горела изнутри, разрываясь между ненавистью ко мне и тем, что пыталась от меня скрыть.
Дверь тихо скрипнула, в палату вошел седовласый кардиолог. Он бросил на меня тяжелый, оценивающий взгляд.
— Вы молодой человек? Её муж или родственник? — строго спросил врач.
— Я тот, кто ей нужен. Говорите здесь, — отрезал я, не отпуская руку Ванессы.
Доктор вздохнул и сложил руки на груди. То, что он сказал дальше, прозвучало как приговор.
— Слушайте внимательно, молодой человек. Состояние пациентки удалось стабилизировать, кризис миновал, но ситуация критическая. Это не просто усталость. У мисс Ванессы тяжелая форма сердечной недостаточности на фоне сильнейшего, хронического психоэмоционального истощения и постоянных стрессов. Её организм работал на пределе возможностей. Каждое переживание, каждый нервный срыв действовали как мина замедленного действия. Сегодняшний приступ едва не стоил ей жизни.
Каждое слово врача падало на меня тяжелым камнем. Я чувствовал, как внутри меня обрывается что-то важное. Это я. Это я довел её до этого состояния своей неопределенностью, своими качелями, этим вечным напряжением.
— Ей нужен абсолютный покой, — продолжал врач жестким тоном. — Никаких волнений, никаких конфликтов, никаких эмоциональных качелей. Если подобное повторится еще хотя бы раз, сердце может не выдержать. Ей нужен уход, правильный режим и, главное, полное отсутствие раздражителей. Вы поняли меня?
Я медленно поднял голову и посмотрел на врача, а затем перевел взгляд на Ванессу. Она приоткрыла глаза, и в её взгляде не было ни злости, ни упрека — лишь горькая, звенящая пустота и тихая слеза, скатившаяся по щеке.
В этот момент я дал себе зарок. Я сделаю всё, чтобы она поправилась. Даже если для этого мне придется навсегда исчезнуть из её жизни — хотя мы оба знали, что теперь это уже было невозможно.
***