Эхо в темноте.
# Глава 5. Эхо в темноте
Комната погрузилась в густую, почти осязаемую полуночную тишину. За окном монотонно постукивал осенний дождь, выстукивая капли по оконной раме, словно метроном, отсчитывающий секунды её бесконечных внутренних терзаний. Ванесса лежала на постели, широко открытыми глазами глядя в потолок, где в темноте причудливыми узорами танцевали тени от уличных фонарей. Спать не хотелось. Вернее, организм требовал отдыха, но уставший мозг продолжал крутить заезженную пластинку одного и того же имени, одного и того же лица, одного и того же человека.
Марко.
Простое имя, которое в последнее время вызывало в ней целый спектр абсолютно полярных, взаимоисключающих эмоций. Ванесса перевернулась на правый бок, зарывшись лицом в прохладную подушку, но это не помогло заглушить мысли. Они роились в голове назойливым роем пчел, жалящими искрами напоминая о каждой их встрече, каждом брошенном взгляде и каждом слове.
«Как это вообще возможно? — задавала она себе вопрос в сотый раз за ночь, чувствуя, как внутри закипает странная, горячая волна. — Как один-единственный человек может вызывать во мне столь яростное отторжение и одновременно... притяжение?»
С логической точки зрения всё казалось кристально ясным. Марко был воплощением всего того, что Ванесса привыкла презирать в людях. Его нахальная, самоуверенная ухмылка, с которой он появлялся в поле зрения, действовала на неё как красная тряпка на быка. Вспоминания сегодняшнюю дневную перепалку у кофейни, Ванесса почувствовала, как ногти невольно впиваются в мягкую ткань наволочки. Он снова сделал это — подшутил над её опозданием, причем сделал так непринужденно, так по-хозяйски уверенно, будто имел на это полное право. В тот момент её переполняла чистая, кристальная ненависть. Ей хотелось взять ближайшую чашку с горячим кофе и выплеснуть ему прямо в это самодовольное лицо. Внутри всё клокотало от ярости. Она помнила, как её голос дрожал от злости, когда она отчитывала его за бестактность, как ей хотелось стереть эту улыбку с его губ раз и навсегда, заставить его замолчать, исчезнуть, раствориться. Каждое его движение казалось ей насквозь фальшивым, каждый жест — раздражающим фарсом. Ванесса искренне верила в свою неприязнь. Она убеждала себя, что этот парень — худшее, что случалось в её жизни за последнее время, настоящий стихийный бедствие, разрушающий её душевное спокойствие.
Но стоило этой мысли сформироваться окончательно, как память подбросила другую картинку.
Прошлый четверг. Вечер. Библиотека, где они оба засиделись над совместным проектом. Было уже поздно, вокруг стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь шуршанием страниц. Ванесса тогда сильно устала, замерзла и безуспешно пыталась найти нужную формулу в справочнике. Марко, сидевший напротив, молча наблюдал за её мучениями. Без привычной издевки в голосе, без ехидных комментариев. А потом он просто протянул ей стакан горячего чая из автомата и свой собственный свитер, заметив, как она зябко кутается в тонкую рубашку. В тот момент он не выглядел высокомерным эгоистом. В свете тусклой настольной лампы его глаза казались мягкими, почти уязвимыми, а в уголках рта пряталась тихая, едва заметная улыбка — совершенно искренняя, адресованная именно ей.
Ванесса резко села на кровати, откинув с лица выбившуюся прядь волос. В груди неприятно защемило.
Именно это воспоминание сводило её с ума. Эта жуткая амбивалентность. Почему он не может быть просто плохим? Было бы так легко ненавидеть его до конца, без оговорок, без этих проклятых исключений. Ненависть давала опору, она защищала, выстраивала непробиваемую стену. А вот эта внезапно просыпающаяся симпатия — мягкая, теплая, крадущаяся на цыпочках — пугала до дрожи в коленках. Она разрушала все защитные механизмы, оставляя Ванессу безоружной перед лицом собственных чувств.
«Я теряю рассудок», — прошептала она в темноту комнаты, обхватив руками колени и прижимая их к груди.
Она анализировала каждый свой шаг, пытаясь найти корень этой проблемы. Может быть, дело в его непредсказуемости? Большинство людей, окружавших Ванессу, были понятными, предсказуемыми, скучными. Марко же был похож на пороховую бочку. Рядом с ним никогда не знаешь, чего ожидать: очередной колкой шутки, способной довести до слез бешенства, или неожиданной заботы, от которой внутри всё тает, как весенний снег.
Вспомнился случай на прошлой неделе, когда они возвращались под ливнем. Зонт был один, и он почти целиком закрывал её, в то время как правое плечо Марко полностью промокло насквозь. Тогда она рассердилась на него за то, что он отдал ей больше защиты, назвала его глупцом, но в глубине души... в глубине души её сердце пропустило болезненный и сладкий удар. Разве так ненастоящие враги поступают? Нет. Так поступают люди, которым небезразлично. И это осознание обжигало сильнее любого кипятка.
Ванесса легла обратно, уставившись в потолок. Мысли крутились по спирали, затягивая её всё глубже в путаницу эмоций.
Её раздражало то, как сильно он занимает её мысли. Каждое утро начиналось с вопроса: «А увижу ли я его сегодня?». И это пугало больше всего. Она привыкла всё контролировать, рассчитывать на два шага вперед, жить по четкому плану. А здесь — полный хаос, стихия, над которой она не имеет никакой власти.
То она клянется себе, что при следующей встрече пройдет мимо, даже не взглянув в его сторону, покажет свою холодность и неприступность. То представляет, как он подойдет, посмотрит своими глубокими глазами, скажет какую-нибудь глупость — и вся её решимость рассыплется в прах, уступая место совершенно дурацкой, слепой радости от самого его присутствия.
«Ненавижу», — тихо произнесла она в подушку, но в этом слове уже не было прежней уверенности. Только горькая усмешка над собственной беспомощностью.
За окном постепенно серело небо, предвещая рассвет. Ночь подходила к концу, оставляя Ванессу наедине с неразрешенной загадкой собственного сердца. Она всё еще не могла разобраться, где заканчивается искреннее отторжение и начинается зарождающееся, пугающее до мурашек чувство, но одно она понимала точно: равнодушной к Марко она больше не была. И это пугало её сильнее всего на свете.