Целая.

#. Глава 26. Целая

Я стояла посреди спальни, залитой мягким светом свечей, и чувствовала, как моё сердце бьётся где-то в горле. Бордовые лепестки роз на белоснежной постели выглядели как капли крови — но не той, что когда-то отравляла мои ночи, а той, что символизировала жизнь, страсть, начало.

Марко смотрел на меня так, будто я была единственным источником света в этой комнате. Его глаза — эти голубые глаза, которые могли быть холодными как лёд и тёплыми как летнее небо, — сейчас горели огнём, от которого у меня перехватывало дыхание.

— Ты дрожишь, — прошептал он, проводя большим пальцем по моей щеке. — Испугалась?

Я покачала головой, хотя внутри меня бушевал ураган из страха, волнения и желания.

— Нет. Я просто... я никогда не делала этого. По-настоящему.

Его лицо смягчилось. Он взял мои руки в свои и поднёс к губам, целуя каждую костяшку.

— Я знаю, птичка. Мы будем делать всё медленно. Я обещаю. Если ты захочешь остановиться — мы остановимся. Если тебе будет больно — мы прекратим. Ты здесь главная. Ты слышишь?

Я кивнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам — от нежности, от того, что он был готов ждать меня столько, сколько нужно. Даже сейчас.

Он притянул меня к себе и поцеловал — мягко, почти благоговейно. Его руки скользнули по моей спине, и я почувствовала, как дрожат его пальцы, когда они коснулись обнажённой кожи в вырезе платья. Он расстегнул молнию медленно, сантиметр за сантиметром, и платье упало к моим ногам шелестящей белой тканью.

Я стояла перед ним в одних кружевных трусиках и чувствовала, как кровь приливает к щекам. Но в его взгляде не было осуждения, не было насмешки — только обожание.

— Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, — выдохнул он.

— Марко... — прошептала я, и мой голос сорвался.

— Молчи, — сказал он, кладя палец на мои губы. — Просто будь здесь. Со мной.

Он стянул с себя рубашку, и я впервые по-настоящему увидела его тело при таком свете — широкие плечи, рельефные мышцы, дорожка тёмных волос, уходящая за пояс брюк. И шрамы. Несколько бледных линий на боку и груди — следы его жизни, такой же опасной, как и моя.

Я протянула руку и коснулась одного из них. Он перехватил мою ладонь и прижал к своей груди — там, где билось его сердце. Сильное, ровное, уверенное.

— Чувствуешь? — прошептал он. — Оно бьётся для тебя. Только для тебя.

Он подхватил меня на руки и отнёс на кровать. Лепестки роз шуршали под моей спиной, когда он опустил меня на прохладную простыню. Тени свечей танцевали на потолке, создавая магический, почти нереальный мир.

Марко навис надо мной, опираясь на локти, и я чувствовала жар его тела, исходящий от него волнами. Он медленно, очень медленно, опустил голову к моей шее и поцеловал — сначала просто губами, потом языком, потом — чуть сильнее, оставляя дорожку поцелуев вниз, к ключице, к груди.

Я выгнулась под ним, когда его губы нашли мой сосок — сначала один, потом другой. Нежный, почти ласкающий. Я запустила пальцы в его волосы и притянула его ближе, чувствуя, как между ног разливается влажное тепло. Моё тело откликалось на каждое его прикосновение, каждое движение. Оно знало, чего хотело, даже если мой разум всё ещё цеплялся за остатки страха.

— Ты уже мокрая для меня, — прошептал он, скользя рукой вниз по моему животу, по внутренней стороне бедра. — Ты чувствуешь это?

Я закусила губу и кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Его пальцы коснулись кружева трусиков, и он медленно, мучительно медленно, стянул их с меня.

Свечи мерцали, и я видела, как он смотрит на меня — полностью обнажённую, уязвимую, открытую ему. И в его взгляде не было ничего, кроме желания и нежности.

— Я хочу попробовать тебя на вкус, — сказал он хрипло, опускаясь ниже. — Можно?

Я не могла дышать. Я кивнула, и он раздвинул мои бёдра, устраиваясь между ними. Его дыхание коснулось моего самого сокровенного места, и я вздрогнула, когда его язык — горячий, влажный — провёл по моей влажной плоти.

— А-а-ах! — вырвалось из моей груди.

Я вцепилась в простыни, когда он начал ласкать меня языком — медленно, ритмично, находя каждый чувствительный участок. Его пальцы присоединились к языку, скользнув внутрь меня сначала одним, потом двумя. Я застонала, выгибаясь навстречу его руке.

— Марко... — простонала я, когда он чуть надавил на клитор языком. — Это... боже...

— Тише, птичка, — прошептал он, отрываясь на секунду, чтобы поцеловать моё бедро. — Я только начал.

Он снова опустил голову, но теперь его пальцы двигались быстрее, глубже, язык кружил вокруг клитора, и я чувствовала, как внутри меня нарастает что-то огромное, неудержимое.

— Я... я сейчас... — выдохнула я, не в силах контролировать себя.

— Давай, — приказал он, и его голос был низким, хриплым, пьянящим. — Кончи для меня, птичка. Покажи мне, как ты кончаешь.

Это стало последней каплей. Внутри меня взорвалось ослепительное, горячее наслаждение — первое в моей жизни, которому я позволила случиться без страха и стыда. Я кончала на его пальцах, на его языке, сжимая простыни и выкрикивая его имя, и чувствовала, как он продолжает ласкать меня, продлевая каждую секунду моего оргазма.

Когда моё тело перестало дрожать, я открыла глаза. Марко поднялся надо мной, и я увидела, что его лицо блестит от меня. Он улыбнулся — той самой дьявольской улыбкой, от которой у меня подкашивались колени.

— Ты вкусная, — сказал он, облизывая губы. — Самая вкусная женщина в мире.

— Марко... — прошептала я, чувствуя, как жар снова разливается по телу. — Я хочу тебя. Внутри меня.

Его глаза потемнели. Он быстро снял брюки, освобождая свой член — длинный, толстый, твёрдый. Я впервые видела мужчину таким близко, и на секунду внутри меня шевельнулся страх. Он был таким большим. Слишком большим для меня.

— Я знаю, ты боишься, — прошептал он, ложась сверху и опираясь на локти. — Я буду медленным. Я не сделаю тебе больно. Ты мне веришь?

Я кивнула, и он поцеловал меня — глубоко, нежно, отвлекая. Его член коснулся моего входа, скользнул по влажной плоти, и я вздрогнула.

— Смотри на меня, — приказал он мягко. — Только на меня.

Я посмотрела в его голубые глаза — такие чистые, такие родные. Он начал входить медленно, миллиметр за миллиметром, и я чувствовала, как моё тело растягивается вокруг него. Сначала было странное, непривычное давление — не боль, но что-то близкое к ней. Я зажмурилась, но он снова приказал:

— Открой глаза. Не закрывайся от меня.

Я подчинилась. Он вошёл до конца — медленно, бережно, давая мне время привыкнуть к его размеру. Я чувствовала, как он заполняет меня — полностью, до края. Моё дыхание сбилось, руки вцепились в его плечи, но боль не приходила. Только полнота, только жар, только он.

— Ты как вторая кожа, — прошептал он, замирая внутри меня. — Как будто ты создана для меня. Чувствуешь, как я внутри тебя?

— Да, — выдохнула я. — О боже, да.

Он начал двигаться — медленно, глубоко, каждый толчок заставлял меня выгибаться ему навстречу. Это было не больно. Это было потрясающе. Каждое его движение отзывалось во мне волнами наслаждения, и я чувствовала, как снова нарастает то самое давление внутри.

— Быстрее, — прошептала я, сама не веря своим словам.

Его глаза вспыхнули. Он ускорился, и наши тела задвигались в едином ритме — быстрее, глубже, отчаяннее. Он входил в меня так, будто хотел стать частью меня, будто не мог насытиться мной.

— Я сейчас... — выдохнула я.

— Кончи для меня, — приказал он. — Ещё раз. Я хочу чувствовать, как ты кончаешь на моём члене.

И я кончила — громко, отчаянно, сотрясаясь в его руках. Мои стены сжались вокруг него, и он зарычал, входя глубже, и я чувствовала, как его член пульсирует внутри меня, как он изливается в меня горячей струёй.

Но он не остановился.

Он выскользнул из меня и перевернул меня на живот, приподнимая мои бёдра.

— Я хочу тебя так, — прошептал он, поглаживая мою спину. — Встань на колени.

Я подчинилась, чувствуя себя полностью в его власти. Он вошёл в меня сзади — глубже, чем в первый раз, — и я застонала, чувствуя, как он заполняет меня до самого основания.

— Как тебе? — прошептал он, начиная двигаться. — Чувствуешь, как глубоко я в тебе?

— Да... — выдохнула я. — О боже, да...

Он двигался быстрее, жёстче, и каждая его рука сжимала мои бёдра до синяков. Я чувствовала его внутри себя — глубоко, горячо, полностью. Это было так интимно, так грубо, так правильно.

— Я люблю тебя, — прошептал он, толкаясь в меня. — Я так сильно люблю тебя, Ванесса.

Я кончила снова, сжимаясь вокруг его члена, и он последовал за мной, изливаясь в меня второй раз, но не останавливаясь.

Мы меняли позы снова и снова. Он посадил меня на себя — я сверху, двигаясь так, как мне нравилось, пока он сжимал мои груди и ласкал клитор. Он вставал на колени и брал меня, подняв одну ногу на плечо. Он прижимал меня к стене, входя в меня снова и снова, пока я не теряла счёт времени.

Пять раз. Я кончила пять раз — и каждый раз он был со мной, каждый раз его член пульсировал внутри меня, изливая своё семя в моё лоно.

Но когда мы оказались в позе рака в четвёртый или пятый раз, когда его член скользнул не туда, куда обычно, я замерла.

— Марко... — прошептала я.

— Я знаю, — выдохнул он, замирая. — Ты никогда не делала этого?

Я покачала головой, чувствуя, как внутри меня растёт страх.

— Это... это будет больно?

— Может быть, — честно ответил он, проводя рукой по моей спине. — Но я обещаю быть осторожным. Если захочешь остановиться — скажи.

Я сглотнула. В его глазах была мольба — и любовь. И я поняла, что доверяю ему. Полностью.

— Делай, — прошептала я.

Он взял с тумбочки смазку — я даже не заметила, когда он успел её приготовить, — и я почувствовала, как его прохладные пальцы касаются моего ануса. Сначала один палец — осторожно, медленно, — потом второй, когда я привыкла. Он растягивал меня, и я чувствовала, как внутри разливается странное, незнакомое тепло.

— Готова? — прошептал он.

— Да, — выдохнула я.

Он вошёл медленно — так медленно, как только мог. Я закричала, когда его головка проникла внутрь. Боль была острой, резкой, почти невыносимой. Я вцепилась в простыни, сжимая зубы.

— Тише, птичка, — прошептал он, замирая. — Подожди. Дай телу привыкнуть.

Я дышала глубоко, пытаясь расслабиться. И постепенно боль начала утихать, сменяясь странной, глубокой полнотой. Я кивнула, и он начал двигаться — сначала медленно, потом быстрее.

— О боже... — выдохнула я, когда боль полностью ушла, сменившись невероятным, новым наслаждением.

— Тебе нравится? — прошептал он, входя в меня всё глубже.

— Да... — простонала я. — Не останавливайся.

Он двигался быстрее, жёстче, и я чувствовала, как его большой член скользит в моей туго сжатой киске. Это было по-другому. Это было по-новому. Это было невероятно.

— Я сейчас... — выдохнул он, и я почувствовала, как его член пульсирует внутри меня, изливая горячее семя в мою задницу.

Я кончила вместе с ним — впервые в жизни от анального секса, чувствуя, как моё тело содрогается в его руках.

После он вынул себя и упал рядом со мной, притягивая к себе. Мы лежали, мокрые, уставшие, счастливые, и я чувствовала, как его рука поглаживает мою спину.

— Ты в порядке? — прошептал он.

— Да, — ответила я, пряча лицо в его груди. — Я чувствую себя... целой.

— Ты и есть целая, — сказал он, целуя меня в макушку. — Ты всегда была целой, птичка. Я просто помог тебе это увидеть.

Я чувствовала, как его семя вытекает из меня, смешиваясь на простынях с моим. Мы не двинулись, чтобы убрать это. Это было свидетельством того, что случилось. Нашего.

Мы лежали в тишине, слушая, как за окном шумит ветер и как наши сердца бьются в унисон. Свечи догорали, отбрасывая последние тени на стены. Лепестки роз прилипли к моей спине и его груди.

— Марко, — прошептала я.

— М-м-м?

— Спасибо тебе. За то, что ты есть. За то, что ты ждал. За то, что ты не сдался.

Он повернул моё лицо к себе и поцеловал — медленно, нежно, так, как будто у нас была целая вечность впереди.

— Спасибо тебе, — ответил он. — Что ты позволила мне любить тебя. Что ты позволила себе быть счастливой.

Я улыбнулась и положила голову ему на грудь, слушая ровный, спокойный стук его сердца. Мои глаза закрывались. Тело гудело от усталости, но в душе был покой — такой глубокий, такой настоящий, какой я не чувствовала много лет.

И засыпая, я знала: завтра начнётся новый день. Наша новая жизнь.

Я проснулась оттого, что солнце целовало моё лицо, а по телу разливалось то самое тепло — тепло его тела, прижатого ко мне, тепло его руки на моей талии, тепло его дыхания на моей шее.

Я не открывала глаза. Я просто лежала и слушала, как бьётся его сердце — ровно, спокойно, надёжно — под моей щекой. И улыбалась.

Потому что знала: я дома.