Ярость.

# Глава 28. Ярость

Я проснулся с улыбкой.

Солнце только начинало подниматься за окном, заливая спальню мягким золотистым светом, и я лежал, глядя на Ванессу, которая спала рядом со мной, уткнувшись носом в мою грудь. Её дыхание было ровным, спокойным, а моя рука лежала на её животе — там, где росла наша жизнь.

Наш ребёнок.

Я всё ещё не мог в это поверить. Вчерашний день перевернул мою жизнь с ног на голову, и я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Я, Марко Ферранте, человек, который убивал, который держал в страхе полгорода, который никогда не думал о семье и детях, — я стоял на пороге отцовства. И это было самое прекрасное чувство в моей жизни.

Я провёл рукой по её животу, чувствуя, как под моей ладонью бьётся её сердце — слабое, но ровное. Моя птичка. Моя Ванесса. Мать моего ребёнка. Я всё ещё не мог поверить в это.

Она пошевелилась во сне, и я замер, боясь разбудить её. Ей нужен был отдых. Врач сказала, что ей нужно много отдыхать, избегать стрессов и правильно питаться. Я сделаю всё, чтобы она была счастлива. Всё, чтобы наш малыш рос здоровым.

Я осторожно выскользнул из кровати, стараясь не разбудить её. Кент, который спал у её ног, поднял голову и посмотрел на меня сонными глазами, но я приложил палец к губам, и он снова улёгся, сворачиваясь в клубок.

Я прошёл в ванную, закрывая дверь, чтобы шум воды не разбудил Ванессу. Встал под горячий душ, чувствуя, как вода стекает по моему телу, смывая остатки сна. Я стоял, закрыв глаза, и думал о ней. О малыше. О нашей семье.

Мысли о том, что я стану отцом, наполняли меня таким теплом, что я чувствовал, как моё сердце бьётся быстрее. Я никогда не думал, что захочу детей. Моя жизнь была слишком опасной, слишком тёмной для этого. Но теперь, глядя на Ванессу, я понимал: я хочу этого. Хочу видеть, как она держит нашего ребёнка на руках. Хочу видеть, как она улыбается ему. Хочу видеть, как она становится матерью.

Я выключил воду и вышел из душа, натягивая полотенце на бёдра. Я посмотрел в зеркало — на моём лице была улыбка. Такая искренняя, такая настоящая, что я сам не узнавал себя. Я, который всегда был серьёзным, жёстким, холодным, — я улыбался как мальчишка.

Я оделся в костюм — тёмно-синий, идеально сидящий по фигуре, — и спустился вниз. Лили уже была на кухне, готовила завтрак, и я взял чашку свежесваренного кофе, садясь за стол.

Кофе был крепким, с горчинкой — таким, как я любил. Я сделал глоток и закрыл глаза, чувствуя, как кофеин разливается по телу, пробуждая меня окончательно.

Я написал записку для Ванессы — на случай, если она проснётся раньше, чем я вернусь.

"Доброе утро, моя птичка.

Я ушёл на работу. Постараюсь вернуться как можно скорее. Завтрак на столе — Лили приготовила твои любимые круассаны. Пожалуйста, позавтракай, даже если тебя тошнит. Ты должна есть за двоих теперь.

Я люблю тебя. Я люблю нашего малыша. Береги себя.

Твой Марко."

Я сложил записку и положил на тумбочку рядом с кроватью, где она обязательно её увидит. Поцеловал её в лоб — она даже не пошевелилась, — и вышел из дома.

Работа ждала.

Я сел в машину и поехал в офис. Дорога заняла около двадцати минут, и я использовал это время, чтобы обдумать планы на день. У меня было несколько встреч, нужно было проверить отчёты, решить вопросы с поставками. Обычная рутина, к которой я привык за годы работы.

Но сегодня всё казалось другим. Я улыбался, глядя на дорогу, думая о том, как вернусь домой и увижу Ванессу. Как обниму её, прижимая к себе, и буду шептать ей о том, как сильно я её люблю.

Я вошёл в офис, и секретарь тут же поднялась, приветствуя меня.

— Доброе утро, Марко, — сказала она. — У вас встреча с поставщиками в десять. Отчёты на столе.

— Спасибо, — кивнул я, проходя в кабинет.

Я сел за стол и начал работать. Отчёты, цифры, контракты — всё это было привычным и знакомым. Я подписывал документы, проверял поставки, встречался с людьми, которые ждали меня в приёмной. Но мысли мои были далеко — с Ванессой.

Я думал о том, как она выглядит утром, когда только просыпается — сонная, с растрёпанными волосами, с той самой тёплой улыбкой, от которой у меня перехватывало дыхание. Я думал о том, как её живот будет расти, как она будет носить нашего малыша. Я думал о том, как мы будем выбирать имя, покупать вещи, готовить комнату для ребёнка.

Я работал быстро, стараясь закончить всё как можно скорее. Я хотел вернуться домой. К ней. Я не мог находиться далеко от неё, зная, что она ждёт меня.

Время тянулось медленно. Каждая минута казалась часом, каждый час — вечностью. Я смотрел на часы, считая минуты до того момента, когда смогу уйти.

В три часа дня я закончил. Я сложил документы, попрощался с секретарём и вышел из офиса, чувствуя, как внутри меня разливается предвкушение. Я ехал домой быстрее, чем обычно, мечтая о том, как увижу её.

Но когда я вошёл в дом, меня встретила тишина.

— Ванесса? — позвал я, но ответа не было.

Я прошёл в гостиную — пусто. На кухню — пусто. Стол был накрыт, круассаны стояли на тарелке, нетронутые. Я поднялся наверх, в спальню — пусто. Кровать была заправлена, но её нигде не было.

Сердце сжалось от странного предчувствия.

Я спустился вниз, и Кент подбежал ко мне, виляя хвостом. Малсо и Грейсса лежали у двери, и я заметил, что они выглядят взволнованными — их уши были прижаты, глаза насторожены.

— Где Ванесса? — спросил я у собак, будто они могли ответить.

Кент заскулил и побежал к двери, но я остановил его.

— Нет, сидеть.

Я вышел во двор и пошёл к конюшне. Сердце билось быстрее с каждым шагом. Может, она решила покататься на Вандетте? Но она же знала, что ей нельзя переутомляться. Она не стала бы рисковать.

Я вошёл в конюшню. Вандетта стояла в стойле, фыркая и бия копытом. Атлан тоже был на месте. Но Ванессы не было.

— Ванесса! — крикнул я, но ответом мне было только эхо.

Я вернулся в дом, чувствуя, как внутри меня нарастает паника. Я обыскал каждый угол — гостиную, кухню, спальню, ванную. Нигде. Её нигде не было.

Я зашёл в свой кабинет и увидел записку.

Она лежала на столе, аккуратно сложенная. Я подошёл и взял её в руки, чувствуя, как мои пальцы дрожат. Я развернул бумагу и прочитал:

"Марко,

Твоя девочка у нас. Если хочешь увидеть её и твоего ребёнка живыми, ты сделаешь то, что мы скажем. Жди звонка.

Враги."

Я смотрел на записку, и мир вокруг меня рухнул.

Внутри меня поднялась такая ярость, что я едва сдерживался. Мои руки дрожали, когда я сжимал бумагу, и я чувствовал, как кровь стучит в висках. Моя Ванесса. Моя беременная Ванесса. С нашим ребёнком. В руках моих врагов.

Я не знал, кто это сделал. Я не знал, где она. Но я знал одно: я найду их. И они заплатят за каждую секунду её страха. За каждую слезу. За каждую минуту, которую она провела в их руках.

Я схватил телефон и набрал номер Девида.

— Марко? — ответил он, и я слышал, как он удивился моему звонку.

— Девид, — сказал я, и мой голос был холодным, как лёд. — Ванессу похитили. Я хочу, чтобы ты нашёл её. Сейчас. Я хочу знать, кто это сделал, и я хочу знать, где она.

— Что? — Девид был в шоке. — Как это случилось?

— Я не знаю! — закричал я, и в моём голосе была такая ярость, что Девид, наверное, вздрогнул. — Я приехал домой, а её нет. Записка на столе. Я хочу, чтобы ты собрал всех. Проверь камеры, проверь записи, проверь всё. Найди её, Девид. Найди её, или я убью тебя собственными руками.

— Я найду её, Марко, — сказал Девид, и в его голосе была решимость. — Я сделаю всё, что смогу.

— У тебя есть час, — сказал я и сбросил звонок.

Я стоял в кабинете, сжимая телефон в руке, и чувствовал, как внутри меня бушует ураган. Ярость, страх, ненависть — всё это смешалось в одно тёмное, пугающее чувство. Я не мог думать ясно. Я мог только чувствовать, как моё сердце разрывается от боли и злости.

Ванесса. Моя птичка. Она была хрупкой, уязвимой. Она боялась темноты, боялась прикосновений, боялась мира. И теперь она была в руках моих врагов. С нашим ребёнком.

Я подошёл к столу и ударил по нему кулаком, чувствуя, как кости хрустят от удара. Боль была приятной — она отвлекала от того, что творилось в душе.

— Я найду тебя, птичка, — прошептал я, глядя в пустоту. — Я найду тебя. Я клянусь. И я убью каждого, кто прикоснулся к тебе.

Время тянулось мучительно медленно.

Каждая минута была вечностью. Я ходил по комнате, сжимая и разжимая кулаки, чувствуя, как внутри меня нарастает бешенство. Я не мог сидеть на месте. Я должен был что-то делать, но я ничего не мог сделать. Я ждал звонка. Ждал новостей. Ждал, когда Девид скажет мне, где она.

Я думал о ней. О том, как она улыбалась вчера, когда мы узнали о ребёнке. О том, как её глаза сияли счастьем. О том, как она лежала в моих объятиях, и я чувствовал тепло её тела. И теперь она была там, одна, напуганная, возможно, в боли.

Я представил её лицо, когда её похитили. Как она кричала. Как она звала меня. Как она боялась. И я чувствовал, как моё сердце разрывается на части.

— Пожалуйста, птичка, — прошептал я. — Пожалуйста, держись. Я иду к тебе. Я найду тебя.

Прошло двадцать минут. Тридцать. Сорок. Я смотрел на часы, чувствуя, как каждая секунда отдаётся болью в груди. Я звонил Девиду снова и снова, но он не отвечал. Он искал. Он делал всё, что мог.

Я уже был готов выйти из дома и начать поиски сам, когда телефон зазвонил.

Я схватил его, чувствуя, как мои руки дрожат.

— Девид? — сказал я, и в моём голосе была надежда.

— Марко, — голос Девида был серьёзным. — Я нашёл их. Это люди Виктора Драгана.

— Драган? — я сжал телефон так, что побелели костяшки. — Он мёртв уже пять лет.

— У него остались люди, — сказал Девид. — Они хотят отомстить тебе за смерть их босса. Они похитили Ванессу, чтобы заманить тебя в ловушку.

— Где она? — спросил я, чувствуя, как внутри меня поднимается холодная ярость.

— Заброшенный склад на окраине города, — ответил Девид. — Я скину тебе координаты. Но, Марко, будь осторожен. Их там много. И они ждут тебя.

— Мне всё равно, сколько их, — сказал я, и мой голос был спокоен, холоден, смертоносен. — Они взяли мою женщину. Они взяли моего ребёнка. И они заплатят за это.

Я сбросил звонок и направился к двери. Внутри меня была только одна мысль: я найду её. Я спасу её. И я уничтожу каждого, кто посмел тронуть её.

Я надел кобуру, проверил оружие и вышел из дома. Кент скулил у двери, глядя на меня с тревогой.

— Оставайся здесь, — сказал я собаке. — Я приведу её домой.

Я сел в машину и нажал на газ, чувствуя, как двигатель ревёт под капотом. Я ехал быстрее, чем когда-либо, врезаясь в повороты, объезжая машины, сжимая руль так, что костяшки побелели.

Я думал о ней. О том, как она улыбается. О том, как её глаза сияют, когда она смотрит на меня. О том, как она говорит, что любит меня.

Я найду её. Я спасу её. Я сделаю всё, чтобы она была в безопасности.

И я убью каждого, кто посмел прикоснуться к ней.

Каждый. Без исключения.