Возьмездие и спасение.

# Глава 11. Возмездие и спасение

## Звонок из кошмара

Предпоследний день командировки в Милане выдался на редкость изнурительным. Переговоры затягивались, партнеры пытались выторговать лучшие условия, но мои мысли находились за тысячи километров отсюда — в моём особняке, где осталась Ванесса. Каждую свободную минуту я ловил себя на том, что смотрю на часы, мысленно отсчитывая дни и часы до возвращения. Мне казалось, что я оставил её слишком рано, что татуировка хрупкого спокойствия на её душе ещё слишком свежа, чтобы выдерживать даже временную разлуку.

Телефон на рабочем столе зазвонил резко, прорезая тишину просторного кабинета. Я бросил взгляд на экран: звонила мисс Эванс. Странно. Обычно она писала сообщения или звонила только по строгой необходимости.

Я мгновенно поднял трубку.

— Марко! — голос пожилой женщины срывался на крик, в трубке слышался дикий шум ветра, собачий лай и чавкающие звуки дождя. — На нас напали! Дом прорвали!

Внутри меня всё оборвалось, кровь прилила к голове с бешеной силой.

— Эванс, кто?! Где Ванесса?! — мой голос прозвучал так жестко, что стоявший у окна помощник мгновенно обернулся.

— Они... они ворвались через ворота, — захлебываясь слезами, кричала Эванс. — Профессионалы... Она успела... Она успела спрятать меня вместе с Малсо и Грейссой, а сама ушла к ним.. Я пыталась отговорить Ванессу, но... О боже!

Раздался глухой, отвратительный звук удара, сдавленный крик боли, а затем сухой, резкий хлопок выстрела, эхом отозвавшийся в динамике телефона. Связь оборвалась.

— Эванс! Эванс! — взревел я, но в ответ был лишь мертвый, зловещий гул отбоя.

Мир вокруг рухнул в одну секунду. Я швырнул телефон на стол с такой силой, что пластиковый корпус треснул пополам.

— Готовь самолет, — глядя на бледного помощника, процедил я сквозь зубы, вкладывая в каждое слово всю накопившуюся ярость. — Немедленно. Курс на наш аэродром. Если через сорок минут мы не взлетим, я закопаю здесь каждого.

Частный джет разрезал грозовые тучи на предельной высоте. В салоне стояла могильная тишина. Я сидел у иллюминатора, сжав пальцы в такие тугие замки, что костяшки побелели. Передо мной проносились обрывки мыслей, складываясь в холодную, безупречную мозаику.

Кто мог знать о моём отъезде? Командировка держалась в строжайшем секрете. Информация уходила только через закрытые каналы связи. Значит, был предатель в высшем кругу, либо... за мной следили профессионалы высочайшего класса.

Я перебирал врагов. Конкуренты по синдикату? Они бы действовали тоньше, через шантаж или взятки. Бандиты средней руки? У них нет оборудования для подавления систем безопасности моего дома.

И тут в голове всплыло одно имя. Виктор.

Бывший партнер, а ныне отъявленный ублюдок из конкурирующей группировки, который уже несколько месяцев пытался заполучить мои цифровые архивы и схемы логистики. Он знал мои привычки. Он знал о доме. И главное — он знал, что Ванесса — моя главная слабость. Мысль о том, что этот ублюдок прикасался к ней, заставляла кровь в жилах закипать до состояния плазмы. *Если он тронул её хоть пальцем, я не просто убью его. Я сотру его имя из истории.*

Едва шасси коснулись бетонной полосы нашего аэродрома, у трапа меня уже ждал бронированный кортеж. Мои люди — лучшие бойцы охраны, поднятые по тревоге, — стояли навытяжку.

— Есть зацепки? — спросил я командира группы, едва запрыгнув в салон внедорожника.

— Да, шеф. Малсо и Грейсса живы. По камерам дорожного наблюдения мы отследили один из фургонов нападавших. Они ушли на старый заброшенный склад химического завода на окраине промышленной зоны. Там глушилки, но охрана засекла активность.

— Поехали, — коротко бросил я, передергивая затвор пистолета. — Живыми они оттуда не уйдут.

Колонна без включенных фар подлетела к территории завода в три часа ночи. Дождь барабанил по бронированной крыше машин, создавая зловещую симфонию перед бурей.

Я вышел из автомобиля первым. Холодный ночной воздух обжег легкие. Перед нами возвышалось мрачное, полуразрушенное трехэтажное здание бывшего цеха, окруженное бетонным забором с колючей проволокой. В окнах подвала тускло мерцал желтый свет.

Я поднял руку, отдавая беззвучный приказ.

— Штурм. Никого не щадить. Забрать всех.

Через секунду тишину ночи разорвал грохот вышибаемых взрывчаткой стальных ворот.

— Работаем! — заорал командир штурмовой группы.

Сотни осколков стекла полетели вниз. Началась жестокая, беспощадная перестрелка. Грохот автоматов слился с раскатами грома. Вспышки выстрелов озаряли темный двор, свист пуль рассекал воздух. Мои бойцы действовали профессионально и жестко, методично подавляя сопротивление охраны Виктора. Бандиты пытались отстреливаться из окон, но против нашей огневой мощи у них не было шансов. Стены старого здания крошились под градом крупнокалиберных пуль.

Бой длился не больше десяти минут. Вскоре крики затихли, сменившись стонами раненых и запахом пороха, смешанным с сыростью дождя.

— Территория зачищена, шеф! — отрапортовал боец, подбегая ко мне с окровавленным лицом. — Путь свободен.

Я не стал ждать. Широким шагом перешагнув через тела поверженных противников, я бросился внутрь полуразрушенного корпуса.

В углу цеха я заметил тяжелую металлическую дверь, ведущую в подземные технические помещения. Замок был сорван нашими бойцами.

Я со злости толкнул дверь ногой и бросился вниз по крутым бетонным ступеням, едва освещенным тусклой аварийной лампой.

— Ванесса! — мой голос эхом раскатился по сырому подвалу.

В ответ — тишина. Только капли воды падали где-то в углу.

Добравшись до конца лестницы, я влетел в маленькую бетонную каморку. То, что я увидел, заставило моё сердце пропустить удар, а затем замереть навсегда.

На грязном полу, в луже собственной крови, свернувшись калачиком, лежала она. Её лицо превратилось в сплошной синяк, губы были разбиты, одежда порвана и испачкана. Она едва дышала — грудная клетка поднималась медленно, с хрипом.

— Нет... нет-нет-нет, — вырвалось у меня сдавленным шепотом.

Я рухнул на колени рядом с ней, не обращая внимания на грязь и кровь. Аккуратно, боясь причинить ещё боль, подхватил её безвольное, легкое, как пушинка, тело на руки прижал к груди.

— Птичка... Ванесса, открой глаза, я здесь, я приехал, — мой голос дрожал, чего не случалось со мной много лет. Я целовал её холодный лоб, убирая спутанные, окровавленные пряди волос с лица. — Всё хорошо, слышишь? Никто больше тебя не обидит. Я рядом.

— Ма... рко... — еле слышно, едва шевеля синими губами, выдохнула она, теряя сознание окончательно.

Я подхватил её на руки и понес к машине так быстро, как только мог.

Реанимационный автомобиль мчался по ночному городу с бешеной скоростью, сирены резали воздух, а я держал её холодную ладонь в своей руке, чувствуя, как пульс становится всё слабее.

В приемном покое больницы нас уже ждали врачи. Каталку мгновенно окружили медики, увозя её в операционную. Я пытался пройти следом, но хирург преградил мне путь:

— Вы не можете войти, мистер Марко. У нее тяжелые внутренние травмы, сломаны ребра, потеря крови. Критическое состояние.

— Спасите её, — я схватил врача за воротник халата, вкладывая в этот жест всю угрозу мира. — Если она умрет, этот город станет вашим кладбищем. Я заплачу любые деньги.

Я давно понял, что люблю Ванессу... Что без нее нет смысла жить мне.

Через полчаса хирург выбежал из операционной с бледным лицом.

— У нее критическая кровопотеря! Группа крови редкая — четвертая отрицательная. В банке крови нужного объема нет, машина из центрального склада застпала в пробке из-за ливня. Мы потеряем её через десять минут!

Я даже не раздумывал ни секунды.

— У меня четвертая отрицательная, — резко бросил я, закатывая рукав рубашки. — Подключайте меня. Берите столько, сколько нужно, чтобы она выжила.

Следующие полчаса я сидел в кресле процедурной кабины, глядя, как темно-красная кровь по прозрачной трубке уходит из моих вен, перетекая к той, ради которой я был готов сжечь этот мир дотла.

Прошло несколько часов. Меня перевели в отдельную VIP-палату, где на соседней койке лежала Ванесса. Она была бледная, вся в бинтах и капельницах, дыхание выровнялось, но она оставалась без сознания.

Я сидел рядом на стуле, не отрывая взгляда от её лица, держа её тонкую руку в своей. Шли часы. Я молча просил её только об одном — не сдавайся, пожалуйста, живи.

Под утро её ресницы затрепетали. Губы едва заметно дрогнули.

Я наклонился ближе, чувствуя, как комок подступает к горлу.

— О боже... птичка моя, ты очнулась, — прошептал я, осторожно касаясь губами её пальцев.

Ванесса медленно, с огромным трудом приоткрыла глаза. В их темноте больше не было паники — только хрупкое, выстраданное узнавание. Она слабо улыбнулась уголками разбитых губ.

В этот момент дверь палаты тихо приоткрылась, и вошел лечащий врач с планшетом в руках. Он окинул нас профессиональным взглядом, вздохнул и начал перечислять:

— Пациентка стабильна, угрозы жизни больше нет, переливание крови прошло успешно. Но учтите, мистер Марко, травмы серьезные: множественные ушибы мягких тканей, сотрясение мозга средней тяжести, трещины ребер. Ей потребуется полный покой, строгий постельный режим минимум на три недели и курс реабилитации. Из препаратов принимать обезболивающие каждые шесть часов, антибиотики во избежание воспалений и успокоительные капли для сна. Никаких резких движений и стрессов.

Я кивнул, не сводя глаз с Ванессы, которая снова закрыла глаза, но на этот раз — спокойно, погружаясь в целительный сон под звуки моего дыхания.