X. The Wrath of the Padishah

Тишина в гареме была обманчивой. Пока Назенин наслаждалась своим новым статусом «правой руки» Валиде, Хюррем Султан, запертая в своих покоях, не теряла времени даром. Она знала: чтобы свалить принцессу, недостаточно уличить её в ревности. Нужно ударить по самому святому - по доверию Сулеймана к её искренности.
Утро началось с грозы, но не на небе, а в кабинете Султана. Рустем-ага, верный пес Хюррем, предоставил Султану то, чего так долго ждали враги принцессы - доказательство её «связи» с Ватиканом.
- Вставайте, госпожа! - Гюльнихаль влетела в покои Назенин, её лицо было белее первого снега. - Стража! Черные евнухи у дверей! Султан приказал привести вас в свои покои немедленно!
Назенин вздрогнула. Она нащупала под подушкой свиток, принесенный Ибрагимом. Сердце предательски пропустило удар. Неужели паша совершил ошибку? Или это был его собственный план - принести её в жертву?
Когда она вошла в кабинет Сулеймана, она сразу поняла: маски сброшены. Султан сидел за столом, его лицо было искажено гневом, который он не пытался скрыть. На столе лежал тот самый свиток, который Назенин прятала под одеялом. Но рядом с ним лежало еще одно письмо - с печатью папы римского, адресованное «Изабелле Фортуне».
- Ты говорила мне о преданности, - голос Сулеймана был похож на рокот надвигающейся лавины. - Ты говорила, что твои корни держат дерево. Но чье это дерево, Назенин? Османов или Габсбургов?
- Повелитель, я не понимаю... - начала она, опускаясь на колени.
- Не понимаешь?! - Сулейман вскочил, опрокинув кубок с чернилами. - Это письмо было перехвачено сегодня на рассвете у венецианского посла. В нем папа Климент благодарит тебя за «ценную информацию о планах Дивана» и называет тебя «верным мечом Церкви в сердце тьмы».
Назенин почувствовала, как земля уходит из-под ног. Это была безупречная фальшивка. Хюррем использовала правду о её интересе к политике, чтобы соткать ложь о шпионаже.
В дверях появилась Хюррем. Она не кричала, она стояла с видом глубоко оскорбленной женщины, чьи подозрения наконец подтвердились.
- Повелитель, мне горько видеть, как вы страдает от этого предательства, - тихо произнесла она. - Я предупреждала вас. Кровь королей нельзя отмыть водой из Босфора. Она всегда будет тянуться к своему истоку.
Сулейман посмотрел на Назенин. В его глазах боролись два чувства: прежняя страсть и ледяное разочарование правителя, которого обманули.
- Это письмо - ложь, Сулейман! - выкрикнула Назенин, поднимаясь с колен и глядя ему прямо в глаза. - Если бы я была шпионкой, разве я стала бы так открыто принимать Ибрагима-пашу? Разве я стала бы жертвовать всё, что у меня есть, вашему народу?
- Это была лишь плата за вход в мое доверие! - отрезал Султан. - Ибрагим ответит за свои советы отдельно. А ты... ты отправишься в Девичью башню до заката. Если к утру я не получу доказательств твоей невиновности, ты закончишь свою жизнь там же, где заканчивают все предатели.
Весь день Назенин провела в каменном мешке башни, окруженной водой. Холод пробирал до костей, а крики чаек напоминали ей о том, что она снова пленница, но на этот раз - без права на милость.
Однако Хюррем совершила одну ошибку. Она слишком рано начала праздновать победу.
Пока Назенин ждала смерти, Ибрагим-паша, понимая, что его голова следующая на плахе, действовал молниеносно. Он нашел каллиграфа в еврейском квартале Стамбула, которого Рустем-ага подкупил для подделки папской печати. К полуночи этот человек уже давал показания в подвалах Ибрагима.
На рассвете Сулейман лично прибыл в башню. Он вошел в камеру, где Назенин сидела на голом камне, обняв свои колени. Она не плакала. Она была спокойна той самой гордостью, которая когда-то покорила его.
- Паша привел ко мне человека, который резал печать, - тихо сказал Сулейман. - И он назвал имя того, кто платил ему золотом. Рустем.
Назенин подняла голову. Её глаза были сухими и горящими.
- И что теперь, Повелитель? Вы убьете Рустема? Или признаете, что женщина, которую вы любите, готова погубить вашу империю ради своей ревности?
Сулейман подошел к ней и сорвал тяжелую цепь с двери.
- Рустем будет выслан. Хюррем... останется в своих покоях под охраной. А ты вернешься во дворец.
- Нет, - Назенин не шелохнулась. - Я не вернусь просто так. Вы сомневались во мне. Вы поверили клочку бумаги больше, чем моим глазам. Я вернусь только в одном случае: если вы признаете меня не просто наложницей, а женщиной, имеющей право голоса в вашем совете.
Сулейман замер. Это был неслыханный вызов. Назенин требовала не извинений, а власти. Гнев падишаха сменился чем-то иным - уважением к врагу, который сумел выстоять под его ударом.
Он протянул ей руку.
- Идем, Изабелла-Назенин. Ты доказала свою силу. И я обещаю тебе: тот, кто еще раз поднимет руку на твою честь, встретит не мой гнев, а мою казнь.
В этот день Назенин вернулась в Топкапы не как прощенная рабыня, а как триумфатор. Глава X закончилась крахом плана Хюррем, но именно этот день посеял в сердце Султана первые зерна сомнения: не стала ли принцесса слишком опасной даже для него самого?