Часть 1. Глава 6. Игры с огнём

      Следующая неделя прошла в странной атмосфере.

Валера держал язык за зубами, а свои порывы потыкать в нервы — в железной хватке. Паша тоже спрятал свою самцовость куда подальше и стал прежним улыбчивым быдло-подкаблучником.

Валера свел всё общение с Артуром к привет-пока, садился либо с Мишаней, либо один, и тот, кажется, принял это. Больше не пытался вызвать на разговор и накормить в столовке, не писал и не звонил, и это принесло облегчение. Их дружба умерла, так и не начавшись, но Валера почему-то верил, что так будет лучше.

И вовсе не из-за Паши. Просто Артур не нравился ему на интуитивном уровне, вот и всё. Взгляд у него был странным, от него мурашки по коже бегать начинали.

Валера разрывался между своими подработками и проектами, углубленным изучением английского и попытками закончить сценарий, который хотел показать другим сценаристам. В этой суматохе он начисто забыл о том, что наврал про свидание.

Но Паша ничего не забывал.

— Так что, у тебя сегодня важный день? — спросил он в пятницу за завтраком.

— Сдвоенная пара логики — это не важный день, а мучение, — пожаловался Валера. — Препод ненавидит всё живое и постоянно нас унижает! Я на него уже три жалобы накатал, а воз и ныне там. Он, наверное, чей-то племянник или сын, потому что...

— Нет, — перебил Паша, размазывая кашу по тарелке. — Свидание. Ты говорил, у тебя сегодня типа свидание. Выход из френдзоны там...

— А! — Валера вспомнил и чуть не подавился. — Ага, с Машкой. Пойдем после пар в кафешку, так что не забирай меня сегодня.

Он не мог пойти на попятный и признаться, что соврал. Алиби в виде симпатии к девушке было ему просто необходимо, учитывая, сколько гейской порнухи тайком он успел посмотреть за эту неделю.

— И до скольки вы? — небрежно спросил тот, вычерчивая в каше квадрат.

— Не знаю, как пойдет, — пожал плечами Валера. — Надеюсь, что останусь ночевать у неё. Мы в последнее время так сблизились. Артур не обращает на неё внимания, и она часто сидит со мной.

Пиздел Валера, как дышал. Машка имела чувство собственного достоинства и перестала навязываться Артуру, как только поняла, что ей ничего не светит. Кажется, у неё появился другой предмет обожания, потому что она так и светилась, и даже курить стала меньше. Валера собирался просто пошататься где-нибудь после учебы часок, а потом заявиться домой и сказать, что свидание провалилось. Пусть Пашка его утешает. Если сделать достаточно грустные глаза, тот даже за шаурмой сбегает.

— Значит, тебя не будет вечером, — протянул Пашка. — Тогда... Ты не против, если и я приглашу девчонку? Ненадолго. Клянусь, она не тронет твои полотенца.

Валера всё же поперхнулся. Он забрызгал кашей столешницу и уставился на Пашку во все глаза.

— К-кого? — заикнулся он. — Какую такую девчонку?

Сердце Валеры застучало пойманным в ладони мотыльком, и крылья этого мотылька оказались стальными, острыми.

— Ну подцепил одну деваху с аграрников, — Пашка тщательно ровнял стенки своего квадрата в тарелке. — Мазёвая такая. Приглашу фильмец посмотреть, а там уже как пойдет.

— Как пойдёт? — тонким голосом переспросил Валера и тут же отвернулся. — Ну да. Да, конечно. Я понимаю. Можете... Только пусть не трогает мои шампуни. И... Ванну после себя помойте. С Доместосом.

— Ага.

Валера больше не мог смотреть на свою тарелку. Ему стало так херово, что желудок сжался, грозя вытолкнуть уже съеденное.

— И что, она... Красивая? — выдавил он, царапая горло словами.

— Ну ничё такая, сиськи здоровенные, — хохотнул Паша, но это прозвучало так неестественно, как будто он читал стишок перед учителем, смысл которого не мог понять. — А вы в какую кафешку попрете с Машкой?

— Не знаю ещё, на месте определимся, — так же неестественно улыбнулся Валера. — Ладно, хватит болтать. Давай собираться, а то опоздаем.

Он как в тумане дошел до своей комнаты и переоделся в парадное. В голове стучали тысячи маленьких молоточков, словно изнутри мозга наружу пытались пробиться заваленные оползнем землекопы.

Значит, у Пашеньки сегодня будет секс. Конечно, будет, кто ему откажет? Он будет целовать какую-то девицу на той самой кровати, которую Валера так милостиво ему пожертвовал. Будет трахать её, сжимать сильными руками, а она будет стонать и отдаваться ему со всей страстью.

А потом они начнут встречаться, и однажды Паша скажет: «Мы решили съехаться, уже ищем квартиру».

Валера не ожидал, что его захлестнет такая буря чувств. У него тряслись губы, хотелось что-нибудь разбить, а потом проораться хорошенько.

Он слишком привык, что Паша всегда рядом, что слушает только его, что отчитывается перед ним, нянчится, исполняет все капризы. Представлять его с девушкой было мучительно больно.

— Мне всё равно, — сказал он своему бледному отражению в зеркале с обратной стороны дверцы шкафа. — Мне плевать.

Они ехали до универа в неловком молчании. За окном всё было серым и безрадостным, чувствовалось наступление зимы. Паша даже никого не называл пидорасами криворукими и не ругался на пешеходов, рулил молча.

— Ладно, пока, — преувеличенно весело попрощался Валера. — Удачи тебе с твоей барышней.

— Ага, и тебе, — буркнул Паша и газанул с места, стоило только двери захлопнуться.

Валера расправил плечи и отправился в универ, стараясь не пускать в голову дурацкие мысли.

Всё как обычно. Ничего не изменилось.

На крылечке, как всегда, курили две лучшие подружки. Им просто лень было спускаться до курилки рядом с парковкой, и срать они хотели на чьи-то там правила. Поэтому они упорно смолили под наклейкой «Курение запрещено». Наверное, из-за этого они единственные из всей группы и нравились Валере. Среди лицемерных лисичек, наивных тихушниц, ядовитых гадюк и ярких лидерш только Оля и Маша были настоящими, такими же, как он сам.

— Маш, пойдем сегодня со мной на свидание, — выпалил он, взбежав по высокой лестнице крыльца. — Оль, прости, тебя не приглашаю, потому что ты слишком высокая для меня.

Обе девушки подавились дымом.

— Ты что, с таблеток слез? — прокашлялась Маша. — Какое свидание, Валер?

— Такое! Свидание, как парень с девушкой! — немного истерично выкрикнул Валера.

— Валер, — осторожно ответила Маша, и лицо у неё сделалось мягким и приветливым, как никогда в жизни. — Ты, конечно, парень хоть куда, мечта любой девушки из психдиспансера. Но я... Уже кое с кем встречаюсь.

— Да это неважно, — обрадовался Валера. — Просто скажи ему, что тебе нужно на свидание. Ну, на фальшивое свидание. Пофоткаемся с тобой, и всё.

Он не подумал, что с этого и нужно было начинать. Слишком сильно был расстроен, мысли путались, скакали одна через другую, вызывали изжогу и спазмы где-то в черепушке.

— Блять, да что происходит? — Оля внезапно долбанула его по плечу, да так сильно, что Валера пошатнулся. — Валерик, ты нас пугаешь! Тебя кто-то обидел?

— Никто меня не обидел, я сам кого хочешь обижу, — возмутился он. — Мне нужно, чтобы Маша пошла со мной сегодня куда-нибудь, якобы на свидание. Чтобы фотки были, где мы такие счастливые.

— А деньги у тебя есть, Казанова? На свидание? — хмыкнула Оля.

— А... — Валера хотел было что-то сказать, но понял, что нечего. Денег у него не было. Из заначки он поклялся никогда не брать, несмотря ни на что, потому что это для лучшей жизни. А чтобы нормально посидеть в кафе и девушку угостить... Ну, тут нужен был Паша. Но Паша сам сегодня кого-то угощает, чтобы потом трахнуть.

— Блин, Валерчик, ну что-то ты совсем приуныл. Что случилось? Скажи нормально, и мы тебе поможем, — Маша всегда была добрее Ольки.

— Мне нужно доказать кое-кому, что я хожу на свидания, — вздохнул он обреченно. Признаваться не хотелось, но это был единственный выход. — Чтобы прям сомнений не осталось. Но у меня нет ни денег, ни желания куда-то идти, и я просто подумал, что может... Ну, сделать вид? Пофоткаться на набережной, цветов с клумбы у администрации надрать?

— Каких цветов, сухостой? — фыркнула Оля. — Если у тебя нет денег на свидание, то и приглашать нехрен. Какая девушка поверит в глупые фотки с парка в ноябре? На улице срань, холодина, всё серое и грязное! Надо, чтобы всё по высшему разряду: столик в офигенном месте, еда, дорогое шампанское — вот тогда она заревнует. Или он? Мы так и не поняли, какого ты полоисповедания.

— Я исключительно по женскому вниманию! — заверил их Валера. — Я же говорил, Паша — мой брат, нечего тут теории заговора строить!

— Так про Пашу никто и слова не сказал, — хитро улыбнулась Оля. — Ты сам про него вспомнил.

— Да блин! — расстроился Валера. Попался в такую легкую ловушку! — Ладно, это для Паши. Он думает, что я — девственник нецелованный. Я хочу показать, что это не так.

— А это не так? — вскинула брови Оля.

— Неважно! Вернемся к свиданию! Мне нужна Мария, ресторан и фотки! — начал злиться Валера. — И денег у меня нет!

— И у меня нет, — пожала плечами та.

— Ой, как интересно! — захихикала Оля. — Валер, а ты не перестаешь удивлять.

— Может, в столовке сфоткаемся? Потом фильтр накинем, типа в баре сидим, — предложила Маша.

— Ага, с гранеными стаканами и тарелками прямиком из Совка, — расстроился Валера. — Бар «Лихие девяностые».

Он не думал, что устроить фейковое свидание окажется так трудно. Денег на такое мероприятие он мог выделить максимум пятьсот рублей, а за эту цену можно купить только вялый салат аля Цезарь с сырком «Дружба» и два чая из пакетика в плохоньком рестике.

— Слушай, — воодушевленно хлопнула его по плечу Оля. — Я придумала! Мы вот с Машкой часто в бары ходим, там знакомимся с парнями, и они нас поят и кормят, а мы потом потихонечку сливаемся. Сделай так же! Приходишь в гей-бар, знакомишься там, тебя угощают, ты фоткаешь — и бегом оттуда!

— Ага, гениальная схема. Только ты где-то потеряла Марию. Зачем мне фотки жратвы и интерьера, если в кадре нет девушки?

— А мы как бы случайно тебя там встретим! — подключилась Маша. Её зеленые глаза засверкали предвкушением авантюры. — Придем с Олей, типа свиданочка у нас, сядем где-нибудь в сторонке, а потом вроде как тебя увидим, подойдем поздороваться и сделаем фотки! Соглашайся, Валер, будет весело!

— Да вы чего? — ужаснулся Валера. — Я и гей-бар? Да кто меня поить станет?

Сам бы себя он не то чтобы поить не стал. Он бы сразу выгнал себя из любого бара и больше не пускал.

— Ой, Валера, я тебя уверяю, у тебя от кавалеров отбоя не будет, — снисходительно улыбнулась Оля. — Ты зайти не успеешь, как какой-нибудь пузатый мужик предложит тебе выпить. И с тебя даже денег за вход не возьмут. Со сладких мальчиков и девочек вообще платы не требуют, потому что такие, как мы — это прикорм для людей постарше и побогаче. Ты, главное, рот свой держи закрытым. И не вздумай говорить что-то вроде: «Ой, а чего это у вас такое по бокам штанов свисает? Уж не причина ли смерти в сорок пять?»

— Да я никогда над лишним весом не... — возмутился Валера, но был нещадно высмеян.

— Это буквально первая фраза, которую ты мне сказал, — разразилась гомерическим хохотом Оля. — Я из-за тебя на пятнадцать килограммов похудела!

— Так я же не высмеивал, а переживал! У меня тетка померла от ожирения. Сердечко ёкнуло, и всё, не откачали, — ещё сильнее возмутился Валера. — Я с тех пор боюсь жареные беляши есть! Она у меня в пекарне работала, эти беляши мне даже в кошмарах снились...

— Твои беды с башкой обсудим в другой раз, — Оля нахмурилась, как КГБшник перед допросом. — Ты согласен?

— Соглашайся! — хлопнула в ладоши Маша. — Будет весело! Может, и мы с Олей подцепим богатых лесбиянок. Нажремся и свалим!

— О-ой, я так шампанского хочу хорошего, — мечтательно закатила глаза Оля.

— Вы серьезно? — Валера даже отступил от них. — Я не могу! А вдруг меня кто-то увидит в гей-баре? Да и вообще... В барах грязно, там можно подцепить заразу, и все эти пьяные люди, да ещё и геи... Нет, я не могу!

— Тебе нужны фотки или нет? — надавила Маша. — Потерпишь! Никто не заставляет тебя облизывать столешницы! К тому же, никто тебя не узнает, а если узнает — будет помалкивать, потому что сам засветился в таком месте. Всё будет супер, не ссы, Валерчик!

Валера медленно, но верно сдавал позиции. Маша права: никто не захочет афишировать свое нахождение в гей-баре. И вся эта грязь... Достаточно просто не касаться руками лица. Час он вполне может потерпеть.

Главное — не пить алкоголь, потому что алкоголь и Валера — это как сигарету на заправке прикурить: рвануть может в любой момент. В прошлом году он выпил лишний шот на вечеринке в честь приветствия первокурсников, и этот шот стал роковым.

Одногруппницы ещё долго припоминали ему стриптиз на барной стойке. Валера сломал поручень, за который держался, как за шест стриптизерши, упал на какую-то девушку и сломал ей палец. Из клуба его выносил здоровенный охранник. Валера был настолько возмущен, что укусил его за плечо, потом оказался в луже возле входа, не смог надеть куртку и вернулся домой пешком без ногтя на большом пальце ноги. Причем ботинок оказался цел. Как он прошел целый километр до общежития, не заблудился и не стал жертвой хулиганов — загадка на миллион. Валера помнил только какого-то собачника, который помогал ему надеть куртку.

— Соглашайся, Валера, — Оля вцепилась в его рукав и начала дергать. — Потом вспоминать будешь и смеяться! Если один боишься — возьми Мишаню! Он тоже на самца не тянет, только на содержанку. Вдвоем вы точно кого-нибудь подцепите!

— С Мишаней? — задумался Валера. — Ну... Ладно. С Мишаней как-то спокойнее. И вы тоже будете следить за мной! Если кто-то начнет приставать — сразу кусайте его!

Идея была супер рискованной. Но Пашкино предстоящее свидание так бесило, что Валере хотелось исполнить какую-нибудь лютую херню. Так что он решил, что потерпит и пойдет в этот дурацкий гей-бар.

***

Мишаня сопротивлялся, но недолго. Он, кажется, просто был рад, что на него кто-то обратил внимание, но очень боялся выйти «в свет». Валере даже жалко его стало, настолько он был забитым и неуверенным в себе, почти как сам Валера в средних классах.

— Если не хочешь, то не ходи, — заявил он соседу на перерыве между парами. — Я тебя принуждать не буду. Просто прошу помощи, потому что одному мне страшно, что пиздец, я понятия не имею, о чем разговаривать со взрослыми мужиками-геями.

— Я тоже не знаю, — вздохнул Миша так тяжело, будто признавался, что ничего не выучил за пять минут до экзамена. — И не то, что не хочу... Я просто... никогда никуда не ходил.

— Как это? — не понял Валера. — Вообще никуда? Тебя что, дома в подвале держат?

— Нет, — опустил свои огромные глазищи Миша. — Просто... никто никогда не звал никуда. Не идти же одному?

Валера пригляделся к нему внимательнее и понял, что тот не врет.

— Как это никто никуда не звал? — он решил включить дурачка, чтобы немного приободрить соседа. — Ты же такой миленький, просто ангелочек!

Бледные щёки Миши покрылись густым розовым румянцем.

— Я-я-я, — проблеял он, окончательно смутившись. — Не умею ладить с людьми.

Валера всегда думал, что тот такой тихий и смирный просто потому, что тихушник. Он даже подозревал, что на самом деле Мишаня занимается вебкамом и пихает в себя дилдаки, напялив розовые кошачьи ушки.

Оказалось, что всё не так, и Мишаня на самом деле просто глубоко неуверенный в себе закомплексованный ботан. Кто бы мог подумать? Парень стал бы звездой любого стримингового порно-сервиса.

— Да уж, — Валера подпер щеку кулаком, внимательно разглядывая тонкие черты смущенного лица. — Слушай, я в друзья тебе не набиваюсь. Тут и к гадалке не ходи — мы с тобой никогда не поладим. Слишком разные. Но я думаю, что мое предложение — это шанс для тебя. Немного взбодришься, посмотришь на пьяных уродов, поймешь, что все эти бары — херня полная и что делать в них тебе нечего. А может, наоборот? Кто знает. Короче, думай до конца пар.

— Не надо думать, — Мишаня решительно сжал свои хиленькие кулачки. — Я согласен!

Вот так Валера и очутился в гей-баре в самой странной компании, какую мог себе представить.

Их действительно пропустили просто так, охранник даже вручил им два купона на бесплатный коктейль «Маргарита» и подмигнул Валере.

В темном небольшом помещении было душно, музыка долбила по ушам, неоновые розовые и голубые света раздражали зрение. Валера наметанным глазом оценил чистоту полов, стен и барной стойки и остался удовлетворен. Видно было, что тут регулярно убирают.

— А дальше что? — Мишаня вцепился в его руку так, будто оторвать собирался.

— А я откуда знаю? — Валера поискал взглядом Машу и Олю, которые зашли раньше на десять минут, но из-за большой заполненности помещения не увидел.

— Я думал, тут будут... Ну, голые все, в перьях? — Мишка почти уткнулся губами ему в ухо.

— Стереотипы, Миша, — цыкнул Валера, а потом нашел в толпе парня в боа и радужной панамке. — Ой, смотри! Я тоже такое хочу! Это эпатажно!

Они так и застыли у самого входа, не зная, что делать. Когда их должны начать цеплять?

Народ веселился и совершенно не обращал внимания на двух задохликов. В целом если не знать, что это за бар, он бы сошел за обычный: тут было полно парней и девушек разных возрастов и комплекций. Одни активно резались в бильярд, другие дули кальяны за столиками, третьи уже пытались танцевать на небольшом клочке перед барной стойкой.

— Ладно, пойдем получим наши бесплатные коктейли, — Валера заметил просвет у бара и потянул Мишу за собой.

Освободился один высокий стул, к которому тут же устремился какой-то парень. Валера сделал рывок и ловко взобрался на него первым, пихнув парня локтем.

— Извини, не заметил, — мило улыбнулся он ему.

Тот посверлил Валеру взглядом и отошел.

Какие геи воспитанные! В обычном баре Валере за такое уже засветили бы в глаз.

Миша скромненько прислонился к стулу, потерянно хлопая ресницами.

— Что будем пить, мальчики? — барменом тоже был парень: молодой, красивый, с приличными мускулами и бритой головой. Валера даже зарделся немного от его улыбки.

— У нас гуманитарная помощь, — Валера всучил ему два купона на коктейли. — Беженцы мы, из Гетеростана.

Бармен засмеялся, запрокинув голову, как и некоторые сидящие рядом посетители.

— Какой ты миленький, — одним из смеявшихся оказался мужчина средних лет, с дряблой кожей и просвечивающей лысиной, прикрытой пушком волос. — Познакомимся?

Валера посмотрел на островок его лысины и не смог сдержать гримасу отвращения.

— Я нуждаюсь в гуманитарной помощи, а не оказываю её, — как можно громче сказал он.

Плешивый со злостью открыл рот, собираясь что-то сказать, но на помощь Валере пришел красавчик-бармен.

— Толя, не приставай к детям! — воскликнул он. — Они тебе во внуки годятся! — плешивый Толя сник. Видимо, его тестостерона хватило только на подкат, а потом он ушел в минус. — Вот ваши «Маргариты», мальчики. Вы у нас впервые? — бармен подмигнул Мишане, и тот снова вцепился в руку Валеры, как в спасательный круг.

— Да. Мы с другом только недавно узнали, что такой бар вообще есть в этом городе, — Валера посмотрел на треугольный бокал с прозрачной жидкостью и оливкой. Потом понюхал. — А тут есть алкоголь?

— Это «Маргарита», — рассмеялся бармен. — Ты что, никогда не пробовал?

— Нет? — Валере не понравилось такое пренебрежение. Где бы он «Маргариту» эту попробовал, в деревенской рыгальне «Хуторок», где каждую пятницу была поножовщина? — Я не пью обычно. Так что, есть тут алкоголь? Мне нельзя напиваться, потому что если я напьюсь, то...

— Прости, милашка, мне пора работать, — бармена кто-то громко позвал, и он уплыл дальше, так и оставив Валеру без ответа.

— Там из алкоголя только слезы похмельного бармена, — обратился к Валере другой сосед: представительный подтянутый мужчина ближе к тридцати, в полосатой рубашке и черных брюках. — Пей, не бойся, там одна вода. Они вечно недоливают текилы, чтобы остатки домой растащить.

Мишаня вдруг сцапал свой бокал со стойки и практически залпом опрокинул в себя.

— Эй! — Валера не успел ничего сделать. — Ты что? Ты когда-нибудь вообще пил?

Миша потряс головой. Его лицо стремительно наливалось краснотой, глаза влажно блестели.

— Какая прелесть, — расхохотался представительный мужчина. — Новенькие — это всегда весело. Хотите, я вас угощу чем-нибудь?

Валера растерялся.

По задумке Маши он должен был кого-нибудь подцепить, но... Этот мужик был таким жутким! Как будто патологоанатом или психиатр из триллера. Черные короткие волосы, черные глаза, тонкие бледные губы, серая от щетины челюсть... Ему бы Волдеморта в молодости играть, а не по гей-барам ходить.

Единственный в этом помещении, с кем Валера мог бы познакомиться — это бритоголовый бармен. И не потому что на Пашу похож, а потому что у него пирсинг в носу прикольный и Картман из «Южного Парка» на футболке.

— Да не бойтесь, не обижу, — мужчина уловил сомнения на его лице. — Сядем за столик, выпьем. Расскажете, откуда вы такие красивые взялись.

Валера решил дать себе последний шанс отказаться. Он достал из кармана телефон, у которого почему-то сам по себе горел экран, и проверил уведомления.

Ни одного сообщения от Паши. Ни одного звонка.

Конечно, время уже десять, он сейчас, наверное, вовсю ублажает вагину какой-то непонятной дворняжки из техникума.

Обида и злость забурлили где-то в желудке, обжигая кислотными парами другие органы.

— А накормите? Я голодный студент со светлым будущим и трагичным прошлым, — он решительно повернулся к мужчине, убрав телефон обратно в карман джинсов.

Пошел этот Паша. Проститутка лобнянская!

— Накормлю, — снова засмеялся мужчина. — Меня зовут Захар, а вас?

Валера снова засомневался. Кто вообще мог назвать своего ребенка Захаром? Звучало как какое-то медицинское отклонение.

«А что это вы бледны стали, голубушка?»

«У меня захар повышен, сделайте-с мне укольчик, милейший, пока я богу душеньку не отдала!»

Или: «Мамаша, плохие новости: у вашего ребенка захар митрального клапана. Придется его усыпить».

— А меня Михаил, — Мишаня, выпив зелье храбрости, первым бросился жать руку жуткому мужику.

— Валерий, — неохотно пожал протянутую руку Валера, с трудом подавив желание сразу же достать антибактериальную салфетку и вытереть ладонь.

А в голове вдруг как наяву рявкнул голос Паши: «Лерка, блять! Ты чё, нахуй, исполняешь?»

Валера в несколько глотков выпил свой коктейль.

Ох, вот бы Павла перекосило, если бы он увидел, чем Валера на самом деле занимается. Он бы обязательно отметелил и плешивого Толика, и представительного Захара, и самого Валерку.

Захар о чем-то переговорил с барменом, и уже через десять минут они сидели за маленьким столиком в уголке. Миша таращил свои глаза и молчал, а Валера всё оглядывался в поисках Маши и Оли.

Куда их занесло? Бар не такой уж большой!

— Итак, что будете заказывать? — Захар выдал им заламинированные листочки А4.

В полутьме их уголка он казался ещё более жутким.

Валера вчитался в мелкий шрифт и почувствовал, что в животе громко заурчало. Он ничего не ел с самого обеда! После пар он подрабатывал в копицентре, потом поехал к Оле, где она придирчиво подобрала им с Мишей одежду из гардероба младшего брата.

В общем, он забыл, что должен заказать что-то девчачье для фото.

— Чикенбургер с двойной котлетой, картошку фри, луковые кольца и крылышки Баффало! — перечислил он, едва не капая слюной на стол.

— Эх, студент, — снова засмеялся Захар. — Ничего. Я в ваши годы тоже был вечно голодным и отчаянным. А пить что будешь? Может, пива? Оно слабенькое совсем.

Пиво последний раз Валера пил лет в пятнадцать на выпускном из девятого класса. Как сейчас помнил пятилитровый «кабанчик» из коричневого пластика, который кто-то из одноклассников спрятал в кустах возле крыльца. И как они по очереди выходили из столовой, чтобы глотнуть пива, пока родители не видят. Валера сначала обнаружил эту нычку и хотел всех сдать, но потом его уговорили попробовать, и после первого глотка он передумал. Выпускной же, зачем настроение всем портить.

Воспоминания о том дне остались сугубо положительные.

— Пиво подойдет, — кивнул он, потому что Мишаня никаких решений принимать не собирался. Он только кивнул, соглашаясь.

Пока ждали заказ, Захар пытался разговорить эту застенчивую принцессу, а Валера зачем-то снова полез в телефон.

Экран вспыхнул сам, он даже коснуться его не успел. Уведомлений по-прежнему не было.

Валера быстро написал Маше: «Вы где? Тигр в клетке! Сидим за столиком в углу возле бильярда. Сейчас еду принесут, так что шевелитесь, мужик какой-то стремный!».

— А ты, Валера? Ты тоже первый раз в гей-баре? — вдруг обратился к нему Захар.

Валера быстро опустил телефон на стол экраном вниз.

— Да, — бодро ответил он. — Вообще я не любитель баров, клубов и подобных заведений. Но других мест, где можно познакомиться с кем-то, кто разделяет мои пристрастия, не так уж много.

— В этом ты прав, — Захар осторожно придвинулся к нему ближе. — Такие, как мы, должны держаться вместе. Город маленький, провинциальный. Нас мало, на нас все нападают, ущемляют. Вот почему мы все тут друг друга знаем. Я очень обрадовался, увидев вас с Михаилом. Новые лица разгоняют тоску.

Валере вдруг стало очень жаль этого жуткого мужчину. Было в его глазах что-то такое ужасно печальное.

В этот момент принесли несколько тарелок с закусками, и Валера отринул сочувствие. Он накинулся на картошку и луковые кольца, забыв, что сначала нужно протереть салфеткой руки.

— Божественно, — застонал он с набитым ртом. — Спасибо, Захар!

— Пожалуйста, — улыбнулся тот, придвигая к нему большую стеклянную кружку со светлым пивом. — Мне в радость накормить вас.

Мише принесли какой-то салат с пожухлой листвой, и Валера милостиво предложил ему картошку, но тот отказался и принялся колупать вилкой майонезную бурду.

— Захар, а кем вы работаете? — удовлетворив первый голод, решил поинтересоваться Валера. Он отхлебнул пива из кружки и чуть не замурчал от удовольствия: пиво оказалось легким, насыщенным и вкусным. Не то что бурда из пятилитрового «кабанчика». Пилось легко, почти как сок!

— Я патологоанатом.

— Угадал! — Валера победно вскинул правую руку, сжатую в кулак. — От вас исходит некро-аура.

— Можно на «ты», — пожурил его Захар. — Или некро-аура мешает?

— Ты ещё пожалеешь об этом, — широко улыбнулся Валера. Еда и пиво согрели пустой желудок, ему стало легко и весело, и даже кислотные выхлопы улеглись. — Кстати о некро. Я часто думаю о том, что когда умру, хочу, чтобы при вскрытии в мой живот положили кеглю, шампур и фигурку Наруто. Представляешь, как археологи будущего охуеют, когда раскопают мой труп тысячу лет спустя? Ты такие услуги оказываешь?

Пусть Паша развлекается, скотина, пусть подцепит от своей дворняжки герпес и хламидиоз! Валера про него думать не будет, он будет есть крылышки, пить пиво и дразнить Захара шутками про трупы.

К тому времени, как принесли бургер, Валера уже так объелся, что с трудом мог сидеть ровно. Он только пил пиво, которое будто само по себе постоянно появлялось в кружке. Магия вне Хогвартса!

Время очень скоро где-то потерялось. Валера громко смеялся, дразнил Захара и толкал Мишаню, который вдруг стал очень разговорчивым и пытался уверить их, что видел НЛО.

Валера даже сделал несколько фоток надкусанного бургера, позабыв, зачем ему вообще надо фотографировать еду. Потом он сфотографировал Мишу, который очень громко кричал, что выпьет кружку пива залпом. Сделал несколько селфи с Захаром и каким-то носатым мужиком в кепке.

А потом в голове стало совсем мутно, сознание всплывало урывками.

— Хочешь стать моим мальчиком? — шепчет Захар ему на ухо в одном из этих прерывистых, бредовых эпизодах. — Я буду тебя содержать, покупать всё, что захочешь. Ты такой сладкий, Валерочка. Будешь моей послушной малышкой? Увидев тебя, у меня чуть сердце не остановилось, я сразу понял, что ты создан для меня.

— Чего? — Валера слышит свой громкий смех словно со стороны. — У меня сейчас тоже сердце остановится! Нельзя говорить: «Увидев тебя, у меня чуть сердце не остановилось!» У глагола и деепричастия разные субъекты действия! Правильно будет: «Увидев тебя, я почувствовал, что мое сердце вот-вот остановится». Понимаешь разницу, трупных дел мастер?

Потом время снова исчезает, и в следующий раз Валера отчетливо видит Мишу, который доедает его бургер, и его лицо испачкано соусом до самых бровей.

— Да пошел этот Захар, — возмущается он громко. — Мы сейчас сто таких Захаров найдём! О, смотри, какой дядька носатый! Мы с ним фоткались! Арсен! Эй, Арсен!

Валера проливает пиво на джинсы и смеется, музыка орет так, что даже внутреннего голоса не слышно, все танцуют, поют, прыгают, и ему тоже хочется. Поэтому он залетает в небольшую толпу и начинает скакать, как кенгуренок.

В следующий раз он видит столик, бокал с каким-то неоново-голубым коктейлем и взрослого мужчину неславянской наружности рядом. Этот мужчина обнимает его за плечи и говорит:

— Валэра, ты мой хароший, кушат хочеш? У мэня дома есть мангал, паэхали ко мнэ, да? Шашлыки пожарим, наливки попьем!

Валера понимает, что что-то идет не так. Он трясет головой, оглядывается и видит, что напротив Мишаня почти клюет носом стол, а другой нерусский мужчина в возрасте тискает его отсутствующую грудь и нюхает шею.

— Эй, — язык во рту по ощущениям весит килограммов двадцать. — Отстань. Мы домой. Миша-а-а-! Миш! Домой!!!

Сосредоточиться удается с трудом, он хочет только, чтобы его перестали трогать чужие руки, чтобы Миша открыл глаза, и чтобы они поехали домой. Но у Валеры не хватает сил оттолкнуть от себя наглого мужика. От громыхания музыки его начинает тошнить, на глазах выступают слезы, ему плохо, плохо, бесконечно плохо!

— Не трогай меня, — кричит он из последних сил, пихая мужика куда-то в бок. — Я хочу домой, к Паше!

— Зачэм тебе Паша? Я буду тебя любит, — мужик никак не успокаивается, ползет своей рукой к его паху, и Валера в порыве хватает бокал и выплескивает коктейль ему в лицо.

— Вай, какой невоспитанный маладой чэвовэк! — мужик даже не злится, кажется. Он вытирает лицо рукавом и стискивает запястье Валеры. — Пашли, мыть будэш.

Валера вырывается, но силы не равны. Его вот-вот стошнит, голова разрывается от музыки и вспышек света, и он даже решает наблевать на этого противного мужика, но тот вдруг исчезает.

Валере требуется время, чтобы понять: кто-то ударил мужика с такой силой, что тот отлетел к соседнему столику.

— Сука! — перед глазами мельтешит. Валера видит только перевернутый стул и ноги второго мужика, который нюхал Мишу. — Домой! — знакомый голос приносит такое облегчение, что Валера плачет.

— Паша-а-а, — рыдает он, сосредоточившись на знакомом голосе. — Паша-а-а-а, забери нас отсюда...

— Блять! — рычит тот. Валера чувствует его крепкую хватку на талии, потом, спустя пару секунд, видит бледного Мишу, которого волочат за шиворот.

Он с облегчением закрывает глаза.

Теперь можно дать слабину. Теперь никто не обидит.

***

Валера провалился в вязкую и противную темноту, а в себя пришел только от боли: его рвало с такой силой, что казалось, будто он исторгает из себя бритвенные лезвия.

— Попей, — услышал он знакомый мягкий голос, и к губам прижалось холодное горлышко. — Пей как можно больше. Даже если не лезет. Пей. А теперь снова блюй!

Валера послушно выпил, а потом его прополоскало так, будто он фонтан на главной площади. Постепенно вокруг просветлело; он начал понимать, что находится в

переулке и блюёт прямо в мусорницу с голубой, давно потрескавшейся краской.

— Паша-а-а, — он снова заплакал, но уже от унижения. — Паша, я домой хочу-у-у.

— Не тошнит больше? — спросил тот, и в голосе его слышалось тщательно сдерживаемое беспокойство.

— Не-а, — Валера замотал головой.

В следующий момент он взлетел в воздух, а потом его осторожно устроили на чем-то мягком. Пахло знакомо: лимонным ароматизатором, машинным маслом и омывайкой. Гудел мотор, его потряхивало на неровностях дороги, слышался тихий мат.

Валера отрубился, чувствуя себя в полной безопасности, а снова очнулся в белой ванной. Он увидел знакомую шторку с дурацкими листиками, которые и на листики не похожи, скорее на попки.

— Холодно! — Валера скукожился, обхватив голые колени руками.

— Зато в себя придешь! — прогудел Пашкин голос где-то наверху. — На, чисти зубы!

Ему в рот затолкали зубную щетку с пастой, и Валера уже вполне осмысленно начал чистить зубы, осознавая себя в пространстве.

Он в собственной ванной. Голый. Паша нависает сверху. Одной рукой держит душевую лейку, а второй массирует Валере голову, взбивая пышную пену шампуня на волосах.

Валера тщательно чистил зубы, крепко зажмурившись. С каждой минутой ему становилось всё более стыдно и неловко. В памяти смазанными картинками возникали события, произошедшие в баре, и он всё больше и больше недоумевал.

— Готово, подъем, рота, — Паша вздернул его на ноги, подхватив рукой подмышки, а затем обернул большим полотенцем. — Сам дойдёшь?

Валера мог идти сам. Ему даже хотелось убежать от Паши и спрятаться в своей комнате. Но...

«Как он оказался в баре?» — всплыл самый главный вопрос в его дурной голове.

— М-м, — промычал он, и Паша беспрекословно подхватил его на руки.

Это приятно, когда о тебе вот так заботятся. Очень приятно.

— Паша-а-а-а, — застонал он, пока его устраивали на мягком диване. Мокрое полотенце исчезло, сверху опустилось одеяло. — Паш, прости. Я думал, что умру. Я ничего не мог сделать. Паш, а как ты там оказался?

— Еблан ты, Лерка, — Паша присел рядом с ним на краешек дивана и бережно высвободил мокрые волосы из плена затылка, лежащего на подушке. — Нахуя ты в гей-бар поперся?

— У меня был план, — сознался Валера. — Ты думал, что у меня свидание. А у меня ни девушки, ни денег. Мы с Машей и Олей придумали план... Я не собирался пить, оно как-то само получилось, и Маша с Олей пропали, а мы с Мишей пить не умеем совсем, и там был этот жуткий Захар... Он нас споил, а потом пытал меня неправильным деепричастным оборотом... Я сам не понял, что случилось. Мне пить вообще нельзя, это всегда игра в русскую рулетку.

— Лерка, блять, — очень тяжело вздохнул Паша, поглаживая его скулу кончиками мозолистых пальцев, от которых остро пахло кровью и кокосовым шампунем. — Ты хоть и умный, а дебил — пиздец. Спи давай. Завтра я так на тебя орать буду, что ты оглохнешь нахуй.

— Ладно, — согласился Валера, подставляясь под его прикосновения, как кошка по весне. — Но расскажи, как ты там оказался? Как ты узнал, что я там? Ты же не случайно туда зарулил?

— Пф-ф, — Паша вплел пальцы в мокрые пряди у виска и слегка потянул их. — Я приложение на твой телефон поставил. Неделю назад, когда ты к бабкам сбежал. Я же, блять, знал, чувствовал, что с этим твоим свиданием что-то не так, что ты обязательно исполнишь какую-нибудь хуету. И ты исполнил!

— Какое приложение? — нахмурился Валера. Мозг всё ещё плохо соображал, ему жутко хотелось спать, но ещё больше ему хотелось... Как всегда, выкинуть какую-нибудь хрень.

— Неважно, — отвел взгляд Паша. — Полезное приложение, как оказалось. Если бы я не приехал, эти хачи тебя бы увезли за город и изнасиловали. Я же говорил тебе, блять! Будь осторожнее, не доверяй...

— А как же твоё свидание? — вспомнил свою главную обиду Валера. Тошнота снова подступила к горлу. — Я испортил твоё свидание?

— Ты мне жизнь испортил, придурок! — рявкнул вдруг Паша, потянув его за волосы. — Ты нихуя не понимаешь, чё делаешь, ты меня заебал, пиздец, я тебя придушить хочу, или...

Он нависал сверху, и его карие глаза казались совсем темными, в них плескалось через край отчаяние и ещё что-то такое, о чем Валера раньше никогда не задумывался. Он не мог интерпретировать его чувства, он был слишком пьян и хотел спать, но... Всегда было это ебучее «но».

Валера знал, что не умрет своей смертью. Его жестоко убьют, расфасуют по пакетам и раскидают над Тайгой. Просто потому, что его разум вечно подкидывает ему не самые разумные идеи и игнорирует здравый смысл.

— Прости, — шмыгнул он носом. — Я не могу по-другому. Мне скучно быть хорошим, Паш. Мне скучно, — гуляющий в крови алкоголь прибавил храбрости и разжег азарт. Он сел, скинул одеяло и бросился к Паше на колени, крепко обнял мощную шею. — Прости, пожалуйста, что я такой, — прошептал он ему на ухо, вжавшись в него всем телом. — Прости, что достал тебя, — в таком состоянии Валера действовал не раздумывая. Он просто оседлал Пашкины бедра, обвил его руками и ногами, как коала ветку эвкалипта, и с возмутительным наслаждением втянул его запах у основания шеи. — Спасибо, что спас меня. Если бы не ты, я бы уже... Я боюсь представить, что бы он со мной сделал. Он говорил такие жуткие вещи, — Валера поерзал абсолютно голой задницей, прижался губами к коже, под которой бешено стучал пульс. — Он говорил, что свяжет меня и выебет, что поставит меня на колени и кончит на лицо. Разве кому-то придет такое в голову? Извращенец конченый.

Голова кружилась, изнутри рвалось что-то опасное, безрассудное, как езда на мотоцикле без шлема с закрытыми глазами. Но... Он пьян. Для Паши он безумно пьян и не понимает, что делает, а это дает такой простор для фантазии...

— Он нихуя тебе не сделает, — услышал он глухой, как из колодца, голос Паши. Горячие ладони прошлись по голым бокам и сомкнулись на пояснице. Эти большие сильные ладони так правильно ощущались на коже... Жутко приятно. — Никто не сделает. Не бойся, я... Я не злюсь. Ты тока не реви, лады? Я, блять... Ну чё ты...

— Я не реву, — Валера стремительно терял последние крохи разумности. Паша сейчас был так уязвим, и это заставляло его кровь кипеть. — Я просто рад, что ты пришел. Спасибо, Паш. Ты такой сильный, я с тобой ничего не боюсь.

Он горячо выдохнул ему в шею и снова поерзал, ощущая ломоту и жар во всем теле. Появились первые признаки возбуждения, он дурел от запаха Пашкиной кожи, от его прикосновений, от его твердой груди.

— Чё ты, Лерк, — хрипло пробормотал тот.

— Не стесняйся, я правда благодарен. Знаешь, если бы я хотел, чтобы кто-то меня связал и выебал, а потом кончил мне на лицо — то это точно был бы не какой-то армянин, — прошептал Валера ему на ухо, умоляя свой рот закрыться и никогда больше не открываться. — Я, кажется, расист. Предпочитаю изнасилование славянином.

После этих слов у него все органы скукожились в маленькие комочки, как тефтельки. Он протрезвел достаточно, чтобы понимать, по какому охуенно тонкому льду бежит с обвесом из тонны кирпичей.

— Ты чё, блять, опять? — рявкнул Паша, схватив его за предплечья с такой силой, что кости заныли, и дернул от себя. — Ты, сука, опять?! Ты совсем охуел? Тебя только что чуть не выебли два хача, а ты опять начинаешь исполнять? Ты совсем ебанутый?! Хули ты творишь, а? Чё ты хочешь?!

Валера сжался от страха и предвкушения. В карих глазах лобнянской наивности больше не было этой самой наивности. Там отражалось что-то другое — острое и опасное.

Валеру как электрошоком в бочину ударило. Он понял, что добился, чего хотел. Он разрушил Пашину реальность с его гомофобией. Он разбудил что-то, чему пока ещё не было названия.

— Я не понимаю, о чем ты, — глупо моргнул он, снова ерзая задницей на чужих коленях. — Что я сказал не так?

Лицо Паши исказилось так, что сделалось сладко-страшно: взгляд стал сосредоточенным, обжигающим, скулы проступили чётче, на лбу вздулась венка. Валера умирал, погружаясь в его глаза, которые стали вдруг непереносимо яркими. Его сердце исполняло такие кульбиты, словно собиралось сняться в новом фильме с Джеки Чаном.

— Ты... — просипел Паша сквозь стиснутые зубы. Хватка на руках стала настолько болезненной, что Валера застонал и задергался, стараясь высвободиться. — Пиздец!

— Паш, мне больно! — захныкал Валера, притираясь ягодицами к его паху всё ближе и ближе. — Пожалуйста, отпусти! Паш! Ай-я, ты меня сейчас раздавишь!

Он выгибал спину, рвался из крепкой хватки, упирался коленями в диван и в какой-то момент их нелепой борьбы наконец достиг конечной точки.

И тут же испуганно ахнул.

На такое он точно не рассчитывал, и то, что он ощутил, действительно его испугало. Испугало до дрожи в коленках, потому что возбуждение прошило тело насквозь толстой, шершавой иглой с огромным ушком, оставив после себя огромную дыру, которую хотелось заполнить немедленно.

Это уже что-то совсем ненормальное. Валера не готов к таким реакциям своего организма.

У Паши стояло, и стояло крепко. И то, что Валера задел бедром, тянуло не на стояк, а на настоящую дубину, которой орудовал тролль в первой части «Гарри Поттера».

— Паш, пожалуйста, отпусти, — заскулил он уже без всякого кокетства. — Паш, ну ты чего? Пошутили и хватит, отпусти!

— А хули ты хотел? — в голосе Паши прорезались рычащие, властные нотки, которые Валера раньше никогда не слышал. Чужие руки стиснули его бока и дернули вперед, здоровенный член уперся ему в пах, причиняя сладкую боль. — Хули ты, блять, хотел, а?! — зарычал Паша куда громче. Одной рукой он вдруг скользнул по спине наверх и вплел пальцы в мокрые волосы, а вторую опустил на ягодицу и сжал её с такой силой, что Валера заскулил. — Ты чё делаешь? Я нормальный! Я всегда был нормальным! Пока ты, сука, не появился! — он почти кричал, сжимая пальцы в волосах на затылке и на заднице всё сильнее.

Валера чуть не застонал от унизительного, беспричинного желания немедленно накинуться на него. Он никогда, ни разу в жизни не чувствовал такого возбуждения, такой пустоты в заднице, которую хочется немедленно заполнить. Это было помешательство, бред, иллюзия! Он просто слишком много смотрел дурацкого порно, вот и навоображал себе всяких глупостей. Он всего-то раза три засунул в себя пальцы, ему даже не понравилось!

Нет, понравилось. Когда он пихал в себя пальцы, он смотрел на экран ноутбука, где мускулистый парень с огромным членом втрахивал второго в матрас, и ему пиздец как хотелось ощутить, каково это, когда тебя вот так ебут, когда контролируют каждый вздох, когда...

Пора бы перестать пиздеть хотя бы самому себе. Он хотел попробовать это с Пашей. Ничего и никогда так не хотел. Кажется, он раньше и о сексе не думал, потому что не знал, как горячо это может быть.

Ему не нужна была красивая девушка. Ему нужен тестостероновый самец, который выебет его так, что он имя свое забудет. Должно ли ему быть стыдно из-за этого противоестественного желания?

Что ему поделать, если он вот такой? Плакать и страдать, пытаясь вкомкать в кого-то вялого? Пить таблетки? Бежать в церковь и ставить свечку?

Прямо сейчас у него был выбор.

— Если ты нормальный, тогда отпусти меня! — он двинул бедрами и проехался мошонкой по чужому члену. Из глаз чуть искры не посыпались, настолько это было... Было. Здесь и сейчас. — Я ничего такого не имел ввиду!

— Не пизди, Лерка, — прорычал Паша и нагло огладил ягодицу. Его мозолистые пальцы скользнули по коже и задели расселину. — Я, блять, знаю, что ты специально так говоришь. Я знаю все твои выебоны. Я видел, какую порнуху ты смотришь, — пальцы с нажимом прошлись между ягодиц и уперлись туда, куда Валера больше всего хотел. — Нравится тебе?

Валера выгнул спину и заскулил.

— Не надо, Паш, пожалуйста! — прохныкал он притворно. Ощущение давления между ягодиц только усилилось, и он заерзал сильнее, пытаясь насадиться. — Па-а-аш!

— Ты такой пьяный, Лерка, — горячо зашептал тот ему на ухо. — Такой пьяный. Я сейчас могу выебать тебя, и ты нихуя не сможешь сделать, — его указательный палец прошелся по сжатому входу и слегка надавил. — Хочешь? Хочешь, чтобы я вставил тебе? — нажим усилился, и Паша задышал чаще.

Валера ничего не мог с собой поделать. Он застонал и уронил голову на широкое плечо, инстинктивно толкнувшись назад, чтобы палец надавил сильнее. О, он ещё как хотел. Кажется, свой выбор он уже сделал, ещё когда полез к Паше на колени и начал молоть ересь про изнасилование.

— Хочешь, — утробно зарычал Паша. Он намотал влажные волосы на кулак и болезненно потянул, заставляя Валеру посмотреть ему в глаза. — Ты — сучка, Лерка. Ты хочешь, чтобы тебя ебали в твою дырку здоровенным хуем.

Его зрачки почти закрыли радужку, остался только тонкий карий ободок, и это выглядело дико сексуально. Валера с восторгом осознал, что Паша сейчас действительно может трахнуть его. Что он тоже испытывает эту жажду.

— Не хочу, — продолжил распалять его Валера. — Ты меня порвешь, Паш, не надо, пожалуйста. Я же... Я никогда. Ни с кем. Я только пальцами себя... Три раза. И всё.

Вид у Паши сделался совсем безумным. Он облизнулся как голодный волк, стиснул ягодицу сильнее и толкнулся бедрами, упираясь членом в пах.

— Сука-а-а, — просипел он сквозь зубы. — Хули ты делаешь, Лерка? Я же... блять! — он толкнулся снова с тихим стоном. — Сладкая, пиздец сладкая сучка, — он выпустил волосы из болезненного захвата, сплюнул на пальцы и сжал вторую половинку задницы, размазывая слюну по анусу. — Пальцами себя ебал? Понравилось? — он с силой просунул указательный палец внутрь, преодолевая сопротивление сжатых мышц, и Валера снова заскулил. Из глаз брызнули слезы, потому что это было унизительно. Острая вспышка боли немного отрезвила его, и он осознал, что бесстыдно трется и толкается бедрами. Член стоял так, что ему уже было плевать, порвет его Паша или нет. Он хотел кончить.

Никогда ещё он не ощущал себя такой блядью.

— Паша, пожалуйста-а-а, — застонал он, стараясь расслабиться, чтобы палец внутри не причинял такой боли. Довольно быстро у него получилось. Он уже знал, как нужно, потому что тренировался.

— Блять! — Паша вытащил палец и снова протолкнул его, уже глубже. — Какой ты узкий там, Лерка. Когда я засуну в тебя, ты будешь таким тугим...

Валера рвано выдохнул и попытался насадиться сильнее, ерзая на коленях. Паша сделал несколько поступательных движений, и его дугой выгнуло — настолько это было возбуждающе и хорошо.

— Тебе так нравится? Да, нравится, — проурчал утробно Паша, трахая его пальцем. — Какая ты сучка, Лерка. Хочешь, чтобы я тебя выебал?

Валера только всхлипнул, пытаясь дотянуться до своего члена. Он начал мелко толкаться назад, не в силах притворяться и дальше.

— Блять, пиздец, не могу больше!

Палец исчез, но Валера не успел возмутиться. Его подхватили за ягодицы, и в следующий момент он уже оказался сидящим на диване, а перед его лицом возник чужой член, натягивающий штаны.

Паша быстро стянул эти штаны вместе с трусами до колен и провел кулаком по здоровенному, сочащемуся смазкой члену.

— Возьми в рот, — приказали ему не терпящим возражения тоном.

Валера с жадностью уставился на его крупную, налитую бордовую головку и облизнулся. Он никогда не думал, что член может быть красивым, но этот... Этот был пиздец красивым, таким, что его хотелось лизать, как леденец. Длинный, толстый, с проступающими венками и очень большой головкой — он как будто был создан для того, чтобы его снимали в порнухе. Из щелочки посередине проступила мутная капелька, и Валеру закоротило.

Это последняя веха. Если он сделает это, то больше врать себе не получится.

— Паш, я не могу... — Валера с трудом оторвался от этого зрелища и поднял взгляд наверх.

Паша смотрел так, что последние крохи самообладания покинули Валеру. К чертям всё, он хочет сосать чужой член. Вот такой он извращенец.

— Можешь, — Паша обхватил себя рукой и нагло толкнулся в приоткрытый рот. — Я верю, что твой рот предназначен не только для того, чтобы нести хуйню. Соси. Вот так, да... Молодец.

Он надрачивал себе, просовывая головку всё дальше, и Валера застонал, плотно обхватив её губами. Он не знал, как делать минет, но ему было глубоко насрать на это. Солоноватый вкус смазки ничуть его не отвращал, наоборот, возбуждал лишь сильнее, как и скольжение плоти по языку и губам.

Его буквально ебали в рот, и ему нравилось. Так нравилось, что пришлось рукой помочь себе не умереть от возбуждения.

— Блять, наконец-то ты заткнулся, — застонал Паша, толкаясь в рот всё быстрее и быстрее. — Ты такой красивый, Лер, особенно с моим хуем во рту. Тебе так идет. Будь хорошей сучкой, пососи мне.

Валера понял, что язык ему был дан природой не просто так, и провел им по щелочке на головке, наслаждаясь незнакомым привкусом. А потом на пробу сжал губы сильнее, насадился ртом на член и позволил головке упереться в щеку.

— Еп твою... — Паша застонал снова и задвигал кулаком быстрее. Свободной рукой он провел по выпуклости на щеке. — Блять! Лерка, пиздец! Тебе нравится, да? Так ты хотел? Чтобы я ебал тебя в рот?

Валера в ответ только захныкал и обвел языком уздечку, чувствуя, как слюна течет по подбородку на шею. Губы горели, как и уши, как и кровь в венах. Он жадно сосал, умирая от собственного бесстыдства, и не мог остановиться.

— Да, ты хотел, — надсадно прохрипел Паша, больно толкаясь в щеку. — Ты — маленькая сучка, которая хочет, чтобы её грязно выебли в рот и в жопу. Ты — моя сучка, моя Лерка, моя, моя! Ах! Да-а-а-а...

Когда в рот хлынуло что-то горячее, Валера затрясся. Откровенность и пошлость от того, что ему сейчас кончают в рот, подвели его к краю мгновенно. Он бурно кончил в свой кулак, глотая чужую сперму.

По щекам текли горячие слезы стыда и наслаждения.

— Хорошая сучка, — сдавленно шептал Паша. Он вытащил член изо рта, и последние капельки попали на саднящие губы Валеры. — Моя хорошая Лерочка. М-м-м, — он провел головкой по губам, размазывая сперму.

Валера жадно слизнул всё, что ему дали, и упал спиной на диван, совершенно обессиленный. Панические мысли о том, что он конченый извращенец, который любит глотать сперму, начали понемногу стихать.

Это же не конец света.

Он никогда так бурно не кончал, никогда не испытывал такого наслаждения. Если бы он знал, что секс — это настолько охуенно, он бы начал сосать члены гораздо раньше. Оказывается, мимо него прошла неимоверно огромная и важная часть жизни, а он даже не подозревал об этом. Он считал себя в большей степени фригидным, но всё оказалось куда запущеннее.

Плевать, он подумает об этом завтра.

— Лерк, ты нормально? — услышал он обеспокоенный голос Паши и лениво улыбнулся.

— Мгм, — промычал он, заворачиваясь в одеяло.

Последним, что он запомнил, был какой-то шлепок и громкое Пашкино: «Блять!»