Часть 1. Глава 1. Стадии принятия
2018 год
Ничего не предвещало беды. Совсем ничего. Наоборот, жизнь, казалось, наконец-то вступила в стадию белой полосочки на жопе зебры. Отец расщедрился и купил скромную квартиру в городе, так что можно было съехать из общаги, подальше от клопов, тараканов, вечного срача и вони чужих носков.
- Время щас такое, - глубокомысленно изрек родитель, глядя на Валеру покрасневшими глазами. - Деньги обесцениваются. Вовка вон сказал, в недвижимость надо вкладываться. Цены-то на квартиры растут. Глядишь, через пару годиков продадим и заведем с матерью фермерское хозяйство.
Валера тактично умолчал о том, что цены растут не только на квартиры, но и на живность, корма, лес и металл. И что богатым с такой арифметикой папане стать не светит.
Инвестиция представляла из себя сорок квадратных метров в заднице мира, из которой до универа по пробкам пилить было больше часа. Тесная двушка в обшарпанной пятиэтажке, с ремонтом, который пенсионеры всё ещё называли "евро". Стоило рассказать им, что пластиковые окна и линолеум на полу - это не евро и даже не доллар, а самые настоящие пять копеек.
Валере, конечно, грех было жаловаться. Ему несказанно повезло, что отец наслушался ужасов сдачи квартиры в чужие руки и разрешил ему жить в ней на безвозмездной основе.
Первый курс универа Валера провел в общежитии и больше ни за что не хотел туда возвращаться. Жизнь с другими парнями была невыносима. Они свинячили, роняли крошки на ковер, не мыли посуду, не хотели пылесосить, сжирали всю его еду и бухали прямо в комнате. А общие туалеты? Да это же преисподняя на земле! На унитазы даже смотреть было больно, не то что пользоваться ими.
Поэтому Валера радостно махал гривой на все отцовские предупреждения, жалобы и советы, в душе пританцовывая от счастья.
Они вместе съездили за самой дешевой техникой, потому что "а захера нам нормальная, всё равно продавать потом", хотя деньги на неё давала бабуля; потом в хозяйственный, где Валера был как дома и набрал себе полный арсенал из Пемолюкса, Фейри, Туалетного Утенка и ядерной пасты для оттирания ржавчины.
На этом доброта родителя закончилась, и они поехали к бабушке по причине "зачем покупать новые полотенца и постельное, у бабки вон их полно".
И вот так уже через две недели Валера радостно прикатил в город на газельке с соседом дядей Вовой, чтобы заселиться в своё личное царство блаженства и чистоты.
На прущих из ушей эндорфинах Валера за пару дней вылизал всю квартиру сверху донизу, устроил в ванной систему организации полотенчиков, прикрутил все полки и крючки и, чуть ли не рыдая от счастья, постелил перед унитазом пушистый синий коврик, а в бачок кинул освежитель с запахом роз.
- Теперь это мой оплот чистоты и покоя, - захихикал он, чувствуя себя полным психом.
В деревне он всегда ощущал себя лишним в доме. У него было два младших брата, младшая сестра и старший брат, но никто из семейства Марамыгиных, кроме Валеры, не унаследовал чистоплотности бабули Маруси. Вечный срач в доме, ругань, громкие голоса, суета и теснота сильно его утомляли, поэтому в пятнадцать лет он съехал от родителей в пригород к бабушке - такой же строгой поборнице чистоты, и никогда об этом не жалел. Родители у него вроде и были, а всё равно что не было. Так, привет-пока, как дела, как учеба.
С бабой Марусей они прожили душа в душу до его восемнадцатилетия, а потом пришла пора поступать в университет. Бабушка жила всего в получасе езды от города, но с транспортом там были проблемы. Так привыкший к комфорту и спокойствию Валера оказался в студенческой казарме с тремя другими первокурсниками.
Фигуру он имел очень и очень субтильную. Худенький, светловолосый, с тонкими чертами лица и мягким голосом, Валера никак не мог повлиять на соседей по комнате физически и заставить этих здоровенных лбов что-то делать. Он мог только поливать их сарказмом и пилить, пилить, пилить до тех пор, пока кто-нибудь не психовал и не просил переселить его от Валеры на другой край света. Но на место съехавшего тут же заселялся другой, и всё начиналось по новой.
Конечно, в компании других людей было довольно весело, да и нудеть в одиночестве было неинтересно, но никакая компания не стоила облитого пивом ковра и пятна от сгущенки на подушке.
Целую неделю Валера наслаждался жизнью: играл в Варкрафт, читал заданные на лето книги, гулял в парке через дорогу и в целом великолепно проводил время. Даже написал несколько набросков сценария для сериала.
А потом его маленький уютный мир треснул, как лобовуха от булыжника.
- Валерка, встречай гостей, - позвонил папахен за две недели до учебы. - С тобой будет жить Пашка! Помнишь Пашку? Сын тëть Любы из Лобнянки.
Валера завис, как Винда перед смертью.
- Сын тёть Любы! - повторил родитель, как будто повторение могло помочь. - Ну тёть Люба, сестра моя двоюродная. Которая на свадьбе Андрюхи накусала репу и на стол ебалом упала!
- А-а, эта тёть Люба, - упоминание стола на свадьбе сразу развеяло амнезию. Перед глазами нарисовался образ толстой быдловатой женщины с химической завивкой на пергидрольных волосах. - И что? При чем тут я? Пусть этот Пашка живет где хочет, они нам седьмая вода на киселе!
Валера собирался отстаивать свою территорию как бешеный макак.
- Ну ты чё, - родитель оскорбился. - Она нам денег занимала на машину. Не по-человечески это, Валерка. Надо помочь. Пашка в этом городе был всего пару раз, ничего не знает. Ты ему всё покажешь, приютишь, а потом глядишь, он найдет бабу и съедет от тебя.
- Машину вы покупали пять лет назад, у всех долгов есть срок годности, - отрезал Валера. - Не буду я жить с каким-то незнакомым человеком, вдруг он наркотой торгует?
- Пашка хороший пацан, - уперся папахен. - Рукастый. С армии недавно пришел. На автомеханика поступил в техникум. Сам! Будет от тебя шпану на районе отгонять. Ты ж глиста с ушами, тебя отпиздить как нехуй делать.
- Я бегать умею, телохранитель мне не нужен, - Валера понял, что переубедить папахена в этот раз не получится. Что-то такое эта тётя Люба ему напела.
- Всё, квартира моя, значит и решать мне, - родитель включил патриарха клана Марамыгиных. - Сегодня в шесть приедет, жди!
Валера со злостью швырнул смартфон на мягкое пушистое покрывало и закричал, запрокинув голову.
Ну за что? Почему? Дал же бог родственников!
- Не позволю, - прошипел он сквозь зубы, топая на кухню. - Не позволю устроить тут очередную общагу! Попляшешь ты у меня, Паша. Взвоешь через неделю так, что готов будешь в подъезде жить!
***
В седьмом часу вечера в квартиру настойчиво позвонили. Валера выждал ровно восемь переливов противного домофона и, с трудом пересилив себя, всё же открыл.
- Паша, блять. Пашенька, - злобно бурчал он, слушая шорох шагов за дверью. Натянув улыбку на лицо, он распахнул дверь как раз в тот момент, когда шаги приблизились. К сожалению, ударить по лицу не получилось: пацан оказался ловким и успел отскочить. - Паша? - лучезарно скалясь, Валера гостеприимно распахнул дверь пошире.
- Да. А ты Валера? - глухим голосом спросил новый сожитель, выступая из темноты подъезда на свет. - Здорóво.
Валера чуть не заорал, драматично натягивая пальцами кожу под глазами.
Перед ним стоял типичный представитель деревенской пацанской аристократии: спортивки с лампасами, огромные белоснежные кроссовки, безразмерная потрепанная черная толстовка с надписью "ЙУХ" на груди, рост под потолок, бритый череп и взгляд буренки, спокойно жрущей траву рядом с химзаводом. Вскормила богатыря земля Лобнянки.
Аристократия замерла, таращась на него несколько неприлично долгих секунд, как будто перед ним единорог появился, но потом опомнилась и протянула свою здоровенную ладонь с татуировками букв на пальцах. Которые складывались в его собственное имя.
- Привет, проходи, - ещё шире улыбнулся Валера, пожав эту ладонь. Он хотел стиснуть её, как бы намекая, что юному наследнику камеры в СИЗО тут не рады, но не сумел. Судя по размерам это была не рука, а крышка от кастрюли.
- Будем знакомы, братан, - оскалился в дружелюбной улыбке Паша, перешагнув через порог. За его плечом болталась большая спортивная сумка. - Я тебя в последний раз видел на свадьбе Андрюхи, ты мелкий совсем был. Да и щас не особо вырос. Мама вроде говорила, что тебе уже двадцать. Перепутала, получается?
Светло-карие коровьи глаза снова внимательно уставились на лицо Валеры, оценивающе прошлись по длинным волосам, спустились на тощую тушку в белой футболке и домашних бежевых шортах, задержались на голых ногах.
Валера буквально чувствовал, что его мысленно окрестили пидорком. Злость заклокотала в горле, и улыбка начала рассыпаться.
- Мне двадцать, всё верно, - его собственный голос со стороны казался резким, как скрип пенопласта. - Меня просто голодом морили, я до одиннадцати лет в чулане жил.
Братец вздрогнул, шире распахнув ресницы.
Валера с завистью отметил, что на рожу он был очень даже ничего: мужественный такой, с четкой челюстью, высокими скулами, густыми темными бровями и ровным носом. Если бы не брился почти под ноль, можно было бы даже сказать, что он похож на какого-то голливудского актера.
Но просвечивающий сквозь тонкий слой волосяного дёрна скальп и татуировка скорпиона на шее роднили его не с Голливудом, а с персонажами на стенде "их разыскивает полиция".
Скорпион на шее! Причем такой, с полной заливкой, посиневший от времени, кривой, с расплывающимися клешнями!
- Чё, как этот? Гарри Поттер, бля? - выдохнул этот царь скорпионов из Лобнянки.
- Ага, - закивал Валера с энтузиазмом. - Как Гарри Поттер. Мне тоже в одиннадцать письмо в Хогвартс пришло, только меня не приняли, потому что я манту в детстве мочил. Пришлось поступать на филфак.
Братец сначала растерялся, а потом громко заржал.
- Ха-ха, ну ты шутник, смотрю, - сверкнул он белыми зубами. И, на зависть Валеры - ровными, как будто не в Лобнянке всю жизнь провёл, а в Израиле.
- Просто публика у меня такая, непритязательная, - ехидно протянул Валера. - Знаешь такое слово?
До атрофированного мозга Пашки начало доходить, что его пытаются унизить. Улыбка медленно растаяла, он насупил широкие брови, на лице проступил тяжелый мыслительный процесс.
- Ты чё, шнырь, выебываться решил? - он резко, как кобра, сделал выпад рукой, схватил Валеру за воротник футболки, перекрывая кислород, и приподнял над полом. - Ты себя-то видел? Или ты, бля, бессмертный?
- Я собственник этой квартиры,- прокряхтел Валера, барахтаясь в крепкой хватке. Ему было очень страшно, но больше волнительно. - И если ты, Павел, будешь так себя вести, то отправишься жить на теплотрассу! Отцу скажу - он тебя мигом выставит отсюда, понял?
Рука-крышка от кастрюльки медленно разжалась, в коровьих глазах появился гнев.
- А чё, по-хорошему не можешь? - прорычал он. - Хули с порога права качать начинаешь?
Валера торжествующе оскалился, демонстрируя выпирающие верхние клыки. Первая проверка показала, что дитя лобнянских прерий всё же имеет зачатки разума. И не знает, что Валера не имеет голоса в жилищной комиссии этой квартиры.
- А ты думал, в сказку попал? - ласково проворковал он, наклонив голову к плечу. - К каждой халявной квартире, Пашенька, прилагается злобный полтергейст, - он развернулся к нему спиной и бодро зашагал по коридору. - Пошли, покажу тебе твою скромную келью.
- Блять, - позади тихонько, с чувством выматерились, бухнули скинутые с лапищ кроссовки, и раздались тяжелые шаги. - Пиздец. Лучше бы в общагу заселился.
- Так никто тебя не останавливает, - как родному улыбнулся ему Валера через плечо, а затем распахнул дверь в абсолютно пустую комнату. - Вот ваш номер люкс, Павел, вид шикарный: окна выходят на мусорные баки, неподалеку есть отличные пятизвездочные рестораны с шаурмой и беляшами, звукоизоляция позволяет пердеть только шептунами и под одеялом.
Паша зашел следом за ним в абсолютно пустую комнату и глупо уставился на стены с ободранными обоями.
- А мебель, бля, где? - спросил он.
Вид у него был умильный: он растерянно смотрел своими коровьими глазками и часто моргал, сведя брови домиком.
- Губки бантиком, бровки домиком, похож на маленького долбоёбика, - пропел Валера, улыбаясь, как палач перед казнью любовника жены. - Откуда тут мебели взяться, Пашенька? Квартиру купили совсем недавно, денег на мебель нет. Придется тебе самому всё покупать.
На самом деле от старых хозяев тут осталась потрепанная кровать и просторный шкаф, весьма ещё приличный.
Как муравей способен нести вес, превышающий его собственный в пятьдесят раз, так и Валера перетащил шкаф и кровать во вторую комнату. Она была больше в два раза, так что у него теперь были настоящие апартаменты: диван, кровать, шкаф, комод и даже тумбочка. Хотя все его вещи умещались в один комод.
Для драматичности Валера слегка оборвал старенькие обои в новых хоромах Паши и размазал подсолнечное масло по линолеуму возле окна.
- А сегодня как спать? - Паша кинул свою сумку на пол и подцепил пальцами клочок обоины. Полоска легко поддалась и оторвалась вместе с кусочками штукатурки.
- А я откуда знаю? - развел руками Валера. - Могу дать тебе плед и диванные подушки. Мне же только утром сообщили, что ты приедешь ко мне на ПМЖ.
Четкий поцык сразу сгорбил плечи, вся его борзота испарилась, как и плохое настроение Валеры.
- Ладно, похуй, - сумел удивить он. - Я где только не спал. Тут хотя бы тепло и не воняет. Тащи подушки, устал как собака. Ехал по трассе четыре часа, чуть об фуру не размотался. Есть чë пожрать?
Такого поворота Валера не ожидал. В его фантазиях Паша должен был сразу подхватить свой узелок и свалить в закат, напевая: "У Курского вокзала стою я молодой, подайте Христа ради червонец золотой".
Пожрать было. И много, потому что он ездил навестить бабу Марусю и наготовил там еды на целую роту, потому что сама она уже не ходила. Что-то взял с собой, но остальное заморозил по контейнерам и оставил ей. Здоровье у бабули стало отказывать.
Если Валера скажет, что ничего нет, Паша всё равно обнаружит полный холодильник, не сейчас, так утром, и подумает, что Валера не просто гнида (а он был гнидой, самой жирной гнидой всей улицы), но и жлобина. А вот это уже нарушало кодекс чести наследника клана Марамыгиных.
- Есть селедка под шубой, курица по-французски и холодец, - скрепя сердце, ответил Валера.
- Епт! Прям как на Новый год! Веди, - снова засиял улыбкой Паша.
Валера сделал вывод, что его новый сожитель довольно отходчивый парень и зла долго держать не может. Придется давить на него сильнее - ещё не хватало, чтобы он тут прижился.
- Иди сначала руки помой, - противным голосом приказал он. - Вон там слева дверь в ванную. На пол водой не брызгать, моё мыло можешь взять только сегодня, пока свое не купишь. Руки вытирать синим полотенцем, которое ближе к раковине. Если обоссышь стульчак или коврик - я тебя из окна вытолкну.
Особое сочетание страха и азарта буквально разрывало его напополам. Вот так наезжать на лобнянскую махину казалось самоубийством, но останавливаться не хотелось.
- Не зря ты на девку похож, - хохотнул Паша. - Один в один моя мамка. Вот что значит - наследственность. Буду звать тебя Леркой.
Посмеиваясь, он побрел в ванную, аккуратно отодвинув Валеру с прохода широченным плечом.
Сказать, что Валера охуел - это ничего не сказать. Он вел себя максимально мерзко, а этот лобнянский альфач назвал его девушкой, и обращаться с ним, похоже, тоже решил как с девушкой!
- Какая я тебе Лерка, - он бросился следом за Пашей в ванную. - Ты офигел?
Предъява "ты офигел" вылетала из речевого аппарата Валеры только в секунды крайней растерянности.
- Ты тоже офигел, так что в расчете, - пожал плечами Паша, тщательно намыливая руки. - Око за око, слышал?
- Ага, зуб за зуб, девственность за валюту, - Валера скрестил руки на груди и вскинул подбородок. - Это ты ворвался в мой дом, мы с тобой даже не знакомы, я о тебе вообще ничего не знаю! Может, ты наркоман? Или сутенер? Или псих, который отправляет в общие чаты голосовые!
- Я не наркоман и не сутенер, но голосовые стопудово начну отправлять. Тебе, Лерка, - ухмыльнулся этот наглец в отражении зеркала. - И ваще, бля, мог бы просто спросить, а не набрасываться с порога. Родня ж, как никак.
Валера ревниво проследил, как он аккуратно стряхнул воду с рук, прежде чем вытереть их нужным полотенцем. Ни капельки на пол не уронил.
- Никакая мы не родня, - пробубнил он, слегка успокоившись. Если бы он вытер руки полотенцем для лица, Валера бы его загрыз. Даже если бы на это ушло десять лет. - Родственных генов в нашей ДНК примерно столько же, сколько действующего вещества в гомеопатических препаратах.
- Чё? - вскинул брови Паша. - Гомепо...чё?
- Поня-я-ятно, - Валера с удовольствием закатил глаза, даже голову запрокинул. - Пошли ужинать, жертва средней школы Лобнянки.
- Ну ты и стерва, Лерка, - Паша не стал быковать, только снова заулыбался и потопал следом.
"И как его теперь бесить? - про себя размышлял Валера, на автомате разогревая курицу по-французски ему и себе. - Наверное, с наскока не выйдет его свалить. Тут нужен накопительный эффект. Ни один самый терпеливый и уравновешенный человек не выдержит осады из унижений, сарказма, придирок и оскорблений".
- Ты чё, сам готовишь? - будущая жертва домашнего насилия с вожделением разглядывал салатницу с селедкой, холодец, дымящиеся тарелки с запеканкой, хлеб и два стакана с соком. - А посуда какая красивая, прям как в кафе, епт.
- Умение приготовить пищу - это базовый навык любого индивида, который хочет выжить, - Валера достал вилки и салфетки. - Будешь жрать одни дошираки, пельмени и чипсы - кожа будет плохой, язву можно заработать и ещё целый букет заболеваний.
- Чёт у тебя мышцы всё равно не выросли, - с набитым ртом хохотнул Паша.
- У меня аристократическая порода, - гордо ответил Валера. - Прапрабабушка была из знатного дворянского рода, говорят, даже с царской семьей в родстве состояла!
По крайней мере, мама так говорила. Валера предпочитал верить ей на слово и всем хвастаться.
- Бля, точно! Был же такой ахуеть знаменитый род аристократов Марамыгиных, - заржал этот козлина.
- А у тебя как фамилия? - прищурился Валера.
- Соколов. Ты че, совсем меня не помнишь? Мы же с тобой на свадьбе под столом ползали и всем гостям шнурки развязывали, - обиделся Паша.
- А-а-а, что-то припоминаю, - задумался Валера. В голове всплыл образ черноволосого хмурого мальчика, которого он всё пытался развеселить. - Тогда ещё дядя Толя запнулся о развязанные шнурки и сломал руку.
- Ага. Я сильно морозился, а ты пытался меня подбодрить, даже спиздил у отца полтинник и купил мне газировку с покемонами и отдал свои фишки. Ты был как ангелочек. А вырос в сучару, бля, - тяжело вздохнул Паша и набил рот салатом.
Валера ничего не ответил, только уставился в свою тарелку.
Воспоминания о беззаботном детстве всегда нагоняли на него тоску. Тогда всё было просто и понятно, немытая посуда не выводила из себя, а мама и папа казались любящими, добрыми и самыми умными. Взросление принесло с собой осознание, что всё далеко не так. Родителям на него плевать: лишь бы живой был и учился хорошо, чтобы потом хвастаться родственникам и коллегам, какой у них умный сыночка, сам на бюджет поступил, стипендию получает. А тайком изводить, что филфак - это для баб и педиков, что волосы надо стричь, а то как не мужик, что пора бы и девушку найти, а то кто будет убираться дома и еду готовить. Они понятия не имели, что он сам всё умеет делать. Что хочет писать сценарии для фильмов и свалить из этой дыры в другую страну. И еще много чего не знали. И знать не хотели.
- Достану тебе матрас, - наконец буркнул он, поднимаясь из-за стола. - Я себе в общагу покупал, потому что спать на их мешках с сеном, которые за пятьдесят лет никто не менял - то еще удовольствие.
Он прошел в свою комнату и сдернул матрас с кровати. Сам на диване поспит, а этот пусть на матрасе дрыхнет.
Кинув в его комнате матрас, подушку, плед и постельное, Валера вернулся на кухню.
- У меня не благотворительный фонд, так что матрас и всё остальное подлежит возврату, - пробурчал он, глядя исключительно в свою тарелку. - Соблюдай чистоту, мой за собой посуду и не разбрасывай крошки по сторонам. Желтая губка - для посуды, красная - для раковины, зеленая тряпочка - для стола, её нужно мыть со средством после протирания.
- Хозяйственный ты, Лерка, - в голосе Паши слышалась улыбка. - И готовишь вкусно.
- Жри молча, - огрызнулся Валера.
Но в груди немного потеплело.
***
Проворочавшись полночи, Валера всё же смог задремать, но счастье не продлилось долго. Он проснулся резко, от громкого непонятного звука.
Сердце заколотилось как у кролика, в панике он схватил с тумбочки первое, что попалось под руку - мухобойку, с которой ночью охотился за двумя носатыми тварями, которые непонятно как пролезли в дом через сетки на окнах и пищали над ухом противнее, чем домофонный звонок.
- А-а-а! - с ноги толкнув дверь, он вылетел в коридор, отчаянно размахивая мухобойкой. - Убью-ю-ю-ю!!!
Спросонья ему показалось, что в дом залез грабитель, и он начал махать мухобойкой во все стороны, как самурай катаной.
Цели у Валеры, как и у самурая, не было, только путь: херачить мухобойкой и умереть с честью, защищая свою двушку.
- Лерка, блять! - мухобойка со шлепком врезалась во что-то твердое, а потом покинула руки Валеры. - Ты ебнулся?!
Тяжело дыша, Валера во все глаза уставился на полуголого верзилу прямо перед собой. Сонный мозг начал со скрипом работать, посылая сигналы телу: всё ок, Валера, этого грабителя мы знаем.
И точно. Проморгавшись, Валера опознал Пашку. Тот стоял с совершенно охуевшим лицом, с мухобойкой в руках и в одних темных трениках.
- А-а-а, - протянул Валера глубокомысленно. - Ошибся, получается.
Он выхватил мухобойку из Пашкиной лапы и неловко повел плечами, осознавая, что вылетел из постели в одних трусах.
- Какого хуя? - Паша ошарашенно на него смотрел, преимущественно на голую тощую Валеркину грудь. На его собственной мускулистой груди расцветал красный след от мухобойки. Да уж, их торсы не выдерживали никакого сравнения.
- А ты что шумишь в коридоре с утра пораньше? - накинулся на него Валера. - Я подумал, грабители.
- Да я это... - Паша почесал бритый затылок и неловко переступил с ноги на ногу. - Я турник заметил. Хотел пару подходов сделать, а он того... вот, короче.
Валера поднял глаза, следуя за его взглядом, и увидел две борозды в обоях. Турник съехал вниз вместе со штукатуркой сантиметров на двадцать.
- Он раздвижной был, на резьбе, - извиняющимся тоном сказал Паша. - А надо бы на саморезы посадить. Ну правда, кто на таком турнике нормально отжиматься может? Ты, разве что. Нормального мужика такая сопля не выдержит.
Честно говоря, за всё время проживания в этой квартире Валера ни разу не замечал этого турника. Потолки были довольно высокие, коридор - узким и темным, да и антресоли в другой части находились, так что наличие этой железки в непосредственной близости от своей двери он в упор не замечал. Он бы смог дотянуться до него только с табуретки.
- Ага, - глупо сказал он, косясь на выпирающие мышцы своего соседа. - Ну прикрути.
Пашка являлся обладателем фигуры Валеркиной мечты. Здоровенные мощные плечи, выпуклые грудные мышцы, пресс как стиральная доска из деревенской бани, узкая талия, с головокружительной ахуенностью переходящая в накачанную задницу, и мускулистые бедра. И косые мышцы на животе имелись, и всякие бицепсы, трицепсы или как их там.
Короче, Пашка ниже подбородка был как с картинки какого-нибудь журнала.
Пару лет назад Валера занимался в школьной тренажерке, чтобы тоже нарастить себе такое роскошество. Но быстро понял, что ему такое не светит вообще никогда. К тому же, другие парни в тренажерке вечно над ним смеялись и советовали просто не париться и сменить пол.
Развернувшись, он потопал на кухню и налил себе стакан воды из фильтра.
- Бля, извини, - Пашка пошел следом, как собака за хозяином. - Я же не знал... Я просто по утрам всегда подтягиваюсь, вот и... Не хотел тебя разбудить.
- Ничего, - ровно ответил Валера, разглядывая осадок на дне стакана.
Ебучий фильтр. Знал же, что надо дороже покупать, и всё равно зажопил сотню!
- А ты че, реально собирался грабителя мухобойкой запиздить? - с улыбкой в голосе спросил Паша. - Орал как бешеный тушкан! Я даже очканул малёк.
- Ничего я не собирался, - цыкнул Валера и начал тщательно мыть стакан. - Я спросонья ничего не соображаю вообще. Услышал шум и побежал. Повезло тебе, что у меня на тумбочке мухобойка лежала, а не отбойный молоток.
Ему стало очень и очень неуютно.
Действительно, какая нахуй мухобойка? Если бы к нему реально кто-то залез, его бы уже зарезали и распродали на органы. Может, прав был родитель, и Пашка в хозяйстве пригодится?
Валера покосился на притихшего турникмена, заново оценивая его фигуру, но уже не с эстетической, а с практической точки зрения.
Такая тварина любого грабителя скрутит в гульку и даже не вспотеет.
Заводят же люди собак? Чтобы территорию охраняли. А Валера заведет лобнянского мастифа.
- И чë ты такой тощий, - мастиф вдруг подал голос и нагло ущипнул Валеру за голый бок. - Жратвы вроде полно.
Валера сразу передумал заводить собаку.
- Руки! - процедил он, шлепнув его по ладони.
Пашка по-дебильному заулыбался.
- Лер, а Лер, а покажешь мне город? - протянул он, продолжая улыбаться. - Я тут был всего три раза. Достопримечательности там какие, вся хуйня.
Голос у него был низким и глухим, как гудение в трансформаторной будке. Типичный такой голос для быдлана.
- Вся хуйня? - возмутился Валера. - Вся хуйня?! Какие тебе достопримечательности, хтонь лобнянская, тебе, наверное, ближайший алкомаркет нужен, да?
- Я редко пью, - не обиделся Пашка. - Я ж на турниках занимаюсь. А зимой на лыжах. Первое место по Лобнянскому району.
Вообще у него была какая-то феноменальная привыкаемость к Валеркиным оскорблениям. Ему как будто даже нравилось.
- Неудивительно. Наверное, и участников всего двое было: ты да безногий физрук, - огрызнулся он просто из интереса.
- Вообще-то на районные соревнования все школы съезжаются, - с гордостью поведал Паша. - Я Курицына уделал на целую секунду, а он два года первое место занимал.
- Ах, ну раз самого Курицына! - патетично воскликнул Валера и вдруг осознал, что разговаривает с этим спортсменом уже минут пятнадцать и всё еще не хочет его отравить дихлофосом. - Ладно. Я сейчас умываюсь, завтракаю, а ты меня не бесишь и вообще не отсвечиваешь. Как тебе такой план?
- Не, - Пашка не сдвинулся с места, и Валере пришлось протискиваться мимо него. - Мы сейчас хаваем, а потом едем смотреть город. Прокачу с ветерком, музла навалим. Я новый саб поставил на полтора кила, жопа отвалится!
Турникмен, водятел, автозвукер. Просто прекрасно! С таким комбо у него и машина должна быть соответствующая: либо приора, либо четырка, либо двенарь. Почему-то автозвук ставят исключительно на отечественные вёдра с болтами.
Валера закатил глаза и с грохотом закрыл дверь в ванную.
Он быстро умылся, почистил зубы, оделся и снова вышел на кухню, где с удивлением обнаружил накрытый стол.
- Во, я тут, значит, накрыл поляну, - снова улыбнулся Паша. - Силь ву пле, епта.
Валере снова захотелось вцепиться в кожу под глазами, потянуть так, чтобы белки с красными сосудами стало видно, и закричать в небо: "А-а-а-а, блять!"
- Ты на завтрак собрался селедку под шубой есть? - вместо этого спросил он, доставая пачку мюсли из шкафчика.
- А чё? - Пашка уселся на табуретку и накинулся на еду. - Я её и на завтрак, и на обед, и на поминки, и даже на свадьбу жрать буду. Пиздато же.
- Действительно, - Валера тяжело вздохнул и залил свои мюсли молоком.
Как-то не получалось у него с Пашкой строить подавляющие отношения. Всё ему было как об стенку горох. И как такого ебанавта абьюзить прикажете?
Позавтракали вполне мирно. Валера сильно не выспался, а оттого был вялым и даже добрым местами, потому что злиться было лень. После завтрака вообще хотелось просто поспать пару часиков на каждый глаз.
Но Павел Соколов оказался весьма упорным представителем Лобнянки.
Он вихрем пронесся по квартире, натянул какую-то жуткую футболку с надписью "Abibas", легкие белые шорты, и просто подхватил прикорнувшего над миской с мюсли Валеру за шкирку.
- Пошли, нехуй спать, лето кончается уже! - гаркнул он на ухо сонному Валере. - Чё дома-то сидеть.
- Какая трагедия, каждый год одно и то же, - пробурчал тот, отпихнув его ручищу. - Купи себе путеводитель с туристическим маршрутом, а я пойду посплю.
Злостный турникмен разбудил его в семь утра. В семь! Наверное, привык в своей Лобнянке под пение петухов вставать. Тех самых петухов, которые с автозвуком ездят по деревне.
- Пошли! Скучно у вас тут в городе, четыре стены и нихуя, - Пашка подхватил его за пояс, как тряпичную куклу, и потащил в коридор. - С утра еще солнышко не так хуярит, прохладно, самое то для прогулки!
- Солнышко не хуярит, а я щас начну! - взбрыкнул Валера, пытаясь вырваться из его лапищ. - Поставь меня на место, неандерталец!
- Неандертальцы - это же пещерные люди, да? - Паша поставил его на придверной коврик и вручил в руки шлепки, стоящие на обувной полке.
- О-ой, - Валера снова закатил глаза, понимая, что эту броню ему не пробить. - Неандертальцы - это твои предки. А мои предки - это хомо сапиенс. Чуешь разницу? Твой вид вымер, а мой господствует на планете. Задумайся, осколок древних обезьян! Может, ты и твои предки что-то делали неправильно?
- Нихуя не понял, давай натягивай шлендры и погнали, - Пашу особенности происхождения их видов не интересовали. - Чё-то умничаешь, но нифига не понятно, Лерка. Проще будь, и люди к тебе потянутся.
- Не надо ко мне тянуться! - Валера искренне возмутился, натягивая шлепки. - Ты вообще понимаешь, что я тебе говорю? Я не хочу никого смешить, я хочу, чтобы меня все оставили в покое! Я люблю одиночество!
Это был очень, очень жирный намёк. Такой жирный, что жирнее только "Олейна" в кухонном ящике. Но Паша не понял.
- Да чё ты гонишь, - заржал он, как молодой жеребец в стойле. - Ты смешной. Хватит сумряжиться, пошли уже!
- Сумряжиться? - Валера совсем растерялся от такого напора. Паша подхватил его под мышки и поволок в подъезд, не слушая никаких возражений, а это очень сильно выбивалось из привычной картины мира наследника Марамыгиных. Никто еще так не рисковал своим душевным спокойствием, зная характер Валеры.
- Ну выебываться, - пробухтел Паша, без всяких усилий транспортируя Валеру по лестнице вниз. - Чё, слова такого не слышал ни разу? Я ж стараюсь нормально, чтоб не матюкаться.
- Нет такого слова! - возмутился Валера. - Или это какой-то лобнянский диалект?
- Бабушка моя так говорит, - не повелся Паша. - Хочешь сказать что-то про мою бабушку?
Валера не хотел.
Юный Поддубный без всяких усилий протащил Валеру три лестничных пролета и даже не запыхался. В какой-то момент Валера просто смирился с этим непотребством и даже расслабился, чтобы тело стало тяжелее. Вот бы Соколов на пары его так таскал.
Миновав входную дверь, они выкатились на улицу. С утра и правда было хорошо: на коже ещё чувствовалась ночная прохлада и влажность, птички умильно пели на высоких тополях, вдалеке слышался шум просыпающегося города. Окрашенные лебеди из шин с цветами, по воле пенсионерской коллегии дома росшие под окнами, как грибы, выглядели всё ещё жутко уродливо, но бесили не так сильно.
- О, Валерка, - на лавке перед подъездом уже сидели две валькирии их пятиэтажки - баба Дуся и баба Галя. - А это кто с тобой? Друг, что ль?
С этими бабуськами Валера задружился с самого первого дня. Он как никто знал, что любопытные пенсионерки - самые верные друзья и самая надежная кавалерия. Стоило только помочь им донести сумки до квартиры да пожаловаться на грязь в подъезде, как две подружки тут же прониклись к Валере материнской любовью.
- Не друг он мне, баб Галь, баб Дусь, - взвыл Валера. - Соседа подселили в мои хоромы! Как мне теперь жить-то? Он мне всю квартиру засрет, тараканов станет разводить, начнет баб водить и по ночам шуметь!
Баба Галя, как более крупная и боевитая единица подъездного казачества сразу уперла руки в бока и грозно глянула на ошарашенного такой отповедью Пашку.
- Эвона как! - колоритно так, со вкусом проворчала она. - Ты, парень, не вздумай проказничать и шум разводить! Мигом на тебя управу найдем! И Валерика нашего не обижай! У Михалны, вон, ружо дома есть!
Баба Дуся закивала, подтверждая наличие "ружа" в квартире.
Пашка поставил Валеру на ноги и вытянулся перед бабуськами по стойке смирно.
- Я и не собирался! - возмутился он. - Меня Паша зовут, брат я его троюродный. Я спортсмен, и очень чистоплотный, между прочим!
- Знаем мы таких спортсменов, - цыкнула баба Галя. - Смотри, Паша, глаз у меня зоркий, нюх как у лисицы!
Валера про себя умирал от смеха.
- А ты, Валерочка, говори нам, ежели чего, - вставила веское слово баба Дуся. - У меня внук - чемпион области по боксу!
- Спасибо, баб Дусь, баб Галь, - сердечно поблагодарил он старушек. - Что бы я без вас делал. Ладно, пойдем мы. Показать надо Пашке город, а то заблудится, что я его маме скажу?
- Какой сердобольный мальчик, - схватилась за сердце баба Галя, помахав Валере на прощание.
Они отошли на приличное расстояние, и только тогда Паша вдруг снова ущипнул его за бок.
- Ты чё, старух на меня натравить хотел? - прошипел он, нервно оглядываясь.
- Это мои лучшие подруги, так что попрошу выбирать выражения, - ехидно ответил Валера и начал вертеть головой. - Ну и где твоя машина?
Паша с трудом проглотил смену темы, но всё же отвлекся. Как и любой водятел, он обожал говорить о своем ведре.
- Вот она, моя зайка, - с гордостью указал он Валере на...
Что ж, Валера давно думал податься в экстрасенсы. Или в профайлеры. Или, на худой конец, в психологи.
Потому что на парковке возле детской площадки стояла черная Приора.
- И почему я не удивлен? - философски спросил Валера и потопал к машине. - А ты куда поступил-то?
- А? - Пашка нажал кнопочку на брелке и Приора булькнула в ответ, как драный кот своему хозяину. - А... В Транспортный техникум, тут недалеко.
Валера загрустил. Если бы этот Доминик Торетто лобнянского разлива учился рядом с его универом, то мог бы подвозить его на учебу. Тогда Валера бы ещё подумал о его проживании на своей территории.
Они забрались в машину, и Валера первым делом принюхался: не пахнет ли куревом?
Пахло только лимонным ароматизатором, но это всё равно его не убедило. Он придирчиво просканировал салон взглядом, но так и не нашел ни одной пылинки, фантика, бутылки или отпечатка пальца.
Если судить о хозяине по его машине, получается, Паша не соврал - он и правда довольно чистоплотный.
Валера быстро пристегнулся, ругая себя за эти мысли. Да пусть хоть из золота отлит и нимб над головой имеет - оставлять его в квартире нельзя! Никакие аргументы в его пользу не должны иметь силы.
- Ну чё, куда поедем? - Паша вытянул смартфон из кармана и подключил его к магнитоле через аукс провод. - Ща музла навалю.
Валера увидел по три динамика в дверях с каждой стороны, огромный короб в неприкрытом багажнике и про себя перекрестился.
Он ненавидел долбоебов, которые ночами рассекают по городу и пердят своими рэперскими убогими композициями так, что стекла в доме трещат. Ну что за радость им? Поезжай ты в поле, где нет никого, и перди там себе на здоровье! Но нет! Им обязательно было нужно, чтобы все люди знали, какие они долбоебы.
- Только не врубай свой пердильник во дворе, нам же потом дверь монтажной пеной зальют! - воскликнул он, вцепившись в Пашкину лапу. - Восемь утра! Люди спят ещё!
- Я чё, идиот? - честными глазами посмотрел на него соседушка. - Я просто музыку включу, не буду я наваливать саб, не ссы, Лерчик.
Валера с облегчением выдохнул и откинулся на спинку сидения.
Паша и правда включил музыку с телефона. Довольно спокойную, а не картавых пиздострадальцев-рэперов. Валера даже припомнил, что такой жанр называется чиллаут. Тоже херня, конечно, нытье под повторяющийся бит и автотюн, иногда перемежающийся со спизженными из классики мотивами. Но всё же лучше русского рэпа.
Глядя на проносящиеся за окном высотки и машины, Валера вяло размышлял о своей жизни.
Ничего плохого пока вроде не произошло, и этот Паша был вполне терпимым, только вот всё равно что-то зудело внутри, не давало покоя. Неясное предчувствие какой-то беды.
Друзей у Валеры не завелось, так уж получилось. Ему трудно было привыкать к новым людям, а новым людям трудно было привыкнуть к нему. Среди одногруппников он слыл занудой и душнилой, в общаге с ним никто рядом оставаться не хотел, да и в деревне друзей не нашлось.
И его всё устраивало. Он не хотел терпеть кого-то просто ради мифического и непонятного статуса "друг". Спасибо, ему и самому с собой было весело, да и в интернете общение складывалось куда лучше.
- Ну че, куда рулить? - спросил Пашка, не отрывая внимательного взгляда от дороги.
- Сворачивай налево после того светофора, поедем смотреть набережную, - вздохнул Валера, не чувствуя должного раздражения.
Не умрет, показав "родственнику" городские красоты. Всё равно уже едет. Да и самому полезно будет погулять где-то помимо парка в соседнем дворе.
К тому же, ему жизненно необходимо заставить Пашу купить нормальную футболку, без "абибасов", катышек и по размеру. За набережной как раз есть рынок, где Валера обычно затаривается шмотками. Вот туда-то его и нужно заманить.
"А может, всё же оставим псинку себе? - тихонько спросил внутренний голос. - Отмоем, причешем, надрессируем, и станет отличным другом человека!"
"Посмотрим", - снова тяжело вздохнул Валера, стараясь не думать о том, что планирует переодеть человека, который скоро исчезнет из его жизни.
***
Проживание на тесной жилплощади с юным спортсменом корежило Валеру, как банку Кока-колы под прессом. Он не очень любил вставать раньше обеда, особенно на каникулах, и уж тем более никогда в жизни по утрам не делал зарядку.
Но Павел строго придерживался своего ебанутого расписания, поэтому стабильно каждое утро Валера просыпался в семь утра из-за его пыхтения, громыхания чем-то на кухне и музыкального сопровождения.
- Да боже мой, ты можешь не косплеить паровоз каждое ебаное утро?! - к четвергу у Валеры уже не осталось нервных клеток, отвечающих за сдержанность.
Он снова проснулся в семь утра из-за ебучего пыхтения и сразу выскочил в коридор, грохнув дверью о стенку.
Паша прикрутил свой идиотский турник и теперь активно на нем подтягивался, выдавая эти самые звуки, которые могли и мертвого из могилы поднять.
- Важно правильно дышать, - лобнянский турникмен не остановился ни на секунду. - И тебе пора привыкать к режиму, скоро учеба, е...маё.
Он точно хотел сказать своё любимое ёпт, но почему-то сдержался. Прогресс!
- Вот именно - скоро учеба! Я и так буду страдать следующие десять месяцев, сейчас-то дай мне спокойно спать! - Валера пнул его по лодыжке, но куда ему было до Соколова. Только пальцы ушиб.
Паша продолжал подтягиваться с неумолимостью стального поршня. Мышцы на его спине мерно перекатывались: то напрягаясь, то расслабляясь. Громкие выдохи в такт подтягиваниям не сбились ни на мгновение.
- Заебал ты меня! - распсиховался Валера окончательно и потопал в ванну.
Что бы он ни делал все эти четыре дня, Пашка оставался невозмутим, как та самая пепельница на балконе, бычки из которой уже не просто валятся, а будто бы размножаются в её недрах почкованием.
Он покорно выполнял все Валеркины правила относительно уборки, не бухал, не разводил свинарник, тщательно следил за своими мыльно-рыльными принадлежностями и не включал громко музыку. Он покорно согласился обновить гардероб и даже пережил торжественное выбрасывание в мусорку старых футболок.
Его не смущали Валеркины подъебки, нытье, оскорбления и подлянки. Он смеялся над очередной придиркой или с улыбкой выслушивал нотацию, а потом щипал его за бок и спокойно продолжал жить в квартире.
И что самое ужасное, он начал понимать Валеркины слабости и пытался его подкупить.
- Лер, ну ты чего, - стоило только Валере вылететь из ванной, как Пашка начал свои танцы с бубнами вокруг него. Он закончил свои подтягивания (по таймеру! Кто вообще подтягивается по таймеру?) и теперь маячил возле двери, состроив глазки, как у кота из Шрека. - Ну я же прав. Потом тяжело будет в режим войти. Всего неделя осталась.
- Не твое дело, - рыкнул Валера, с трудом подавив желание пиздануть ему куда-нибудь в мягкое место кулаком. - Иди мойся, потнищем несет на весь дом!
Пашка и правда был весь мокрый, капли пота не задерживались на бритой башке и градом катились вниз, на шею и выпуклые грудные мышцы.
Шварценеггер лобнянский! Нет, ну серьезно! Как он умудрился такое вырастить?! Анаболики впитывал с молоком матери?
- Я поэтому и стою тут, - улыбнулся Пашка, утерев пот со лба голой рукой. - Щас помоюсь, пожрем и скатаемся в хозяйственный гипермаркет, да? Мне всякой фигни прикупить надо...
Валера любил хозяйственный гипермаркет. Очень любил. Это был настоящий рай! Вот только Пашка специально пытался его умаслить, а это Валере не нравилось.
Но всё же...
- Хуй с тобой, - Валера представил, сколько всего влезет на заднее сиденье приоры, и решил сдаться в сладкие объятия шоппинга. - Кстати, если выкинуть твой саб, в багажник влезет два мешка картошки, а ты какой-то хуйней пространство занимаешь! Меломан хренов. И на рынок заедем, фрукты кончились!
- Лады, - улыбнулся Пашка и протиснулся мимо него в ванную, задев потным плечом.
- Фу! - завопил Валера, с ужасом вытирая плечо полотенцем. - Ты можешь не тереться об меня?
- А ты не стой в проходе, - ухмыльнулся Пашка и начал стягивать свои треники.
- Бесстыдник! Матери твоей позвоню и спрошу, как она тебя воспитывала! - припечатал Валера и быстро убежал из ванной.
Одевшись, он поплелся на кухню, чтобы обеспечить здоровое питание себе и своему приживалке. Несмотря на спортивное прошлое, жрал Пашка что попало и никак не хотел понять, что для спортсмена питание очень и очень важно. Видимо, лобнянские физруки не слышали про белки, жиры и углеводы. Для них всё, что съедобно и не пытается сожрать тебя самого - уже верх счастья.
Почему его волнует Пашкино питание Валера старался не думать. Для себя он объяснил всё просто: у соседушки была фигура Валеркиной мечты, и раз ему самому такое не светит, то он хотя бы позаботится о поддержании чужой формы.
- Овсянка? - Пашка подкрался бесшумно и заглянул в кастрюлю из-за плеча. - Фу, бля.
- Это полезно, дурила, - шикнул Валера, с нескрываемым удовольствием наблюдая за отвращением на чужом лице. - Орехи и мед добавить - и будет вкусно. А тебе отдельно ещё яйца варёные, белок нужно есть.
Паша устроился за маленьким кухонным столом, еле втиснув свои длинные ножищи, и послушно замер. Ну чисто пес в ожидании утренней кормежки.
- Хороший мальчик, - не удержался Валера. - Сидеть.
Он знал, что нарывается очень сильно, и даже был готов получить в бубен, но непробиваемая лобнянская аристократия только оскалился и гавкнул в ответ.
Валеру снова перекосило.
- Слушай, Павел, - заговорил он, помешивая кашу в кастрюле. - Я не пойму. У вас разве нет всяких понятий? Ну там... Если оскорбляют - сразу бей в торец, или что-то такое...
- У кого это "у вас"? - спокойно спросил Пашка.
- Ну... - Валера попытался как-то смягчить слово "быдло деревенское". - У правильных пацанов. Четких? Ровных поцыков? Не знаю, как правильно назвать прослойку населения, гоняющую в трениках и бреющуюся под ноль.
- У меня есть одно понятие, - хохотнул Пашка. - Ботанов и баб бить нельзя. Как тебя бить, ты же рассыпешься сразу. А раз бить нельзя, то смысл напрягаться? Если бы ты был как я - я бы тебе уже прописал пиздюлей. Но ты не такой. Так что живи, Лерка.
- Премного благодарен! - Валера преувеличенно радостно поклонился ему. - Какое облегчение, меня нельзя бить! А ты меня куда относишь, к ботанам или бабам?
- И к тем, и к тем, - ответил Паша, явно забавляясь от его кривляний. - Слова умные всегда говоришь, а истеришь как девка. Да и внешне похож.
- О нет, я убит горем! - взвыл Валера. - Знаменитый спортсмен районных соревнований Лобнянки считает, что я женщина! Пойду немедленно состригу волосы, куплю себе спортивки и набью стремного скорпиона на шее.
Ему не было обидно. Не после отцовских разглагольствований о том, что вырастил девку, а не мужика. Валере даже доставляло удовольствие выглядеть так, чтобы бесить всех этих типично маскулинных самцов, которые считали, что наличие члена нужно обязательно всем доказывать. Каждый день. Чем чаще, тем лучше: громко сморкаться одной ноздрей из окна машины, рыгать, не бриться и обязательно забивать хуй на свой внешний вид.
- А чë стремного-то, - Пашка наконец-то смутился и провел ладонью по жуткому партаку на шее. - Ну, стремный, канеш... Но мне четырнадцать было, друг сам машинку собрал, вот и решили на мне попробовать. Тогда круто казалось.
- Ни в какой вселенной это не может выглядеть круто, - сообщил ему Валера, довольный тем, что наконец-то задел эту глыбу. - Это очень и очень страшно. Я бы на твоем месте пластырем его заклеил. Или паяльником выжег. Как и буквы на пальцах. Серьезно, ты похож на идиота, который отсидел за кражу бутылки водки и колбасы из местного сельпо. Как тебе в голову пришло набить свое имя на пальцах?
Он навалил каши в тарелку притихшего соседа, про себя радуясь, что сумел-таки расковырять его болячку. Хотя бы одну.
- Это не мое имя, - вдруг сказал тот, уставившись в тарелку. - Другана. Тот, который машинку сам собрал. Он разбился насмерть три года назад. Тоже Пашкой звали. Мы в тот день напились после соревнований, взяли машину его бати, хотели девчонок покатать. Я должен был сесть за руль, а он сказал: "Ты же после соревнований устал, давай я лучше". Ну и поехали. А на трассе гололед был, грузовик занесло, и он врезался в нас с левой стороны. На мне ни царапины, а Пашка сразу умер. Хотя на его месте должен был быть я.
Валера оцепенел, не донеся ложку до рта.
Вот и расковырял, спасибо большое!
Утешать Валера не умел от слова совсем. Ну что он мог сказать на это? На ум приходило что-то вроде: "опачки" или "бля, вот хуйня".
- Ясно, - сказал он, тоже уставившись в тарелку. На кухне повисла неприятная тишина, слышались только трели птиц из окна. - Ну-у-у-у, - набравшись смелости, протянул он. - Я знаю один салон. Там могут поправить твоего скорпиона. Оформят, подкрасят, и будет как новенький.
Про буквы на пальцах он умолчал.
- Угу, - промычал Пашка и начал есть, насыпав орехов из мисочки себе в тарелку.
"Еблан ты, Валера. Правильно одноклассники говорили: нормального человека Валерой не назовут. Валера он и есть Валера", - сам себя отругал он.
Пока завтракали, он ерзал и потел, не зная, как наладить атмосферу. Пашка молча жевал, глядя в окно, и вид у него был такой грустный, как у котеночка, которого вышвырнули на помойку. Здоровенного такого котеночка, ростом метр девяносто, который мог одной рукой сломать Валеру пополам. Но всё же не ломал, и ни разу даже подзатыльник не отвесил.
- Гипермаркет в девять открывается, - наконец-то нашел тему Валера, когда они доели. - Ты бы список составил, что тебе нужно.
- Нахуя? - пожал широкими плечами Паша. - На месте разберемся. Или у тебя и на списки есть пунктик?
- Какой пунктик?! Нету у меня никаких "пунктиков"! - с радостью взвился Валера, заметив, что грусть исчезла с лица лобнянского турникмена.
- А полотенца висят по размеру и цвету потому что... - с намеком протянул Паша.
- Потому что так удобнее! - нашелся Валера. - Чтобы не путать полотенце для жопы с полотенцем для лица.
- Открою тебе дохуя большую тайну, Лерка, но полотенце для жопы и полотенце для лица у всей планеты - это одно и то же полотенце, - улыбнулся Пашка.
- Нет, только у всяких мужланов, которые не думают о гигиене!
- Прикинь, можно просто запомнить, каким краем жопу вытирал, а каким - лицо. И вообще, ты же чистую жопу вытираешь. Так какая разница?
- Глубоко! С такой логикой как поспорить! - всплеснул руками Валера. - Великий лобнянский сенсей изрек сию мудрость нам в назидание!
- А ещё капельки, - кивнул на раковину Паша. - Капельки после мытья посуды надо вытирать...
- Да, капельки надо вытирать! - раздухарился Валера. - Потому что потом эти капельки высыхают в белые разводы! И я оттираю их как Золушка! Что, сложно запомнить, Пашенька? Помыл посуду - вытри капельки! Специальной тряпочкой, Пашенька!
- Всё, всё, тихо, - загоготал Пашка. - Вытираю я капельки, не истери. Вот видишь, и ещё говоришь, что у тебя "пунктиков" нет. Ещё как есть, епт. У тебя их столько, что на целую энциклопедию хватит.
- Это элементарные правила гигиены, - начал нудеть Валера, старательно натирая посуду. - Ты, чучело лобнянское, просто не привык к нормальному порядку! Иди собирайся, глаза бы мои тебя не видели.
- Я же говорю - истеричка ты, Лерка. Как тебя такого пиздить? - даже не видя его лица, Валера буквально ощутил его широкую улыбку.
"А надо бы, - про себя подумал Валера, старательно вытирая капельки с раковины. - Как люди вообще меня выносят? Я же чудовище".
Может, не стоило ему так давить на Пашку? Он, кажется, единственный, кто способен вынести его характер. Да и весело с ним бывает иногда.
"Пусть останется, будем ему шерсть вычесывать, купим резиновую косточку",- заныл голосок в голове.
Вообще-то Валера уже заготовил для него подлянку. Он сохранил остатки курицы и кожи в пакете на три дня. Всё это богатство основательно подтухло, вонь должна быть адская. Валера хотел вывалить это всё под половицу в Пашкиной комнате, чтобы тот помучился и съехал наконец.
Он раскрыл шкафчик под раковиной, залез туда почти по пояс и вытащил заветный пакет из-под ведра.
- Ладно, хуй с тобой, - тяжело вздохнув, Валера бросил пакет в мусорку. - Жалко псинку. Травить пока не будем.
***
Пока ехали в гипермаркет, он успел тысячу раз пожалеть о своем решении. Стоило им отъехать от домов, Паша врубил басы и включил какую-то лютую срань с битами и долбежкой. Даже на небольшой громкости басы давили на уши.
Валера взвыл уже на половине пути.
- Это я тебе ещё негров не включал, - коварно оскалился лобнянский меломан.
- Паша, прошу, умоляю, включи "Наше радио". Иначе у меня случится кровоизлияние в мозг, - заныл Валера. - Уже начинается! А-а-а-а!
- Блять, ладно! Только не ори! - теперь взвыл уже сам Паша, потому что Валера орал на одной ноте.
Сранина с басами умолкла, заиграла знакомая мелодия Сплина.
- Бля-я-я, ну и нудятина, - протянул Паша с недовольством. - У него это сердце уже лет десять останавливается, всё никак не остановится. У них другие-то песни есть?
- Зато от неё зубы не стучат друг об друга, - фыркнул Валера, прибавляя громкости.
- Ага, только волосы из носа седые лезут, - не остался в долгу Паша и вдруг рявкнул так, что Валера вздрогнул и вжался в кресло: - Сука, свинособаки, блять! Хули ты стоишь, у тебя зеленый! Ебаный-пошкребаный, кто тебе права-то выдал?!
Валера прижал ладонь к груди, чувствуя, как быстро стучит сердце. От такого рева волосы в носу должны были седеть, а не от Сплина. Ему даже страшно стало что-то возражать Паше.
- Так вот, - невозмутимо продолжил Паша своим обычным задорным тоном, будто и не он сейчас чуть не заставил Валеру обмочить сиденье. - Сплины эти заебали ещё в те времена, когда мы с пацанами мелкие палками по коровьему говну лупили.
- А зачем вы лупили палками по говну? - тонким голосом спросил Валера, решив оставить тему музыкальных предпочтений.
- Ну, игра такая была типа, - хохотнул он. - Ебашишь палкой по свежей лепехе так, чтобы она брызгала на пацанов. Веснушки называлась.
Валера вдруг заржал так, что слюна на бардачок попала.
Господи, и вот этого человека он испугался минуту назад? Который палкой по говну лупил? Да, уже ясно, что он довольно вспыльчивый, но к Валере он относится с поразительным терпением. Интересно, до каких пределов это терпение доходит?
- Какие интересные игры у тебя были в детстве, - не удержался он. - А я в Денди играл, знаешь, это такая приставка, там нужно жать кнопочки и можно не измазывать лицо говном!
Паша хохотнул, совсем не обидевшись. Вот и как это понимать? То он орет раненым медведем, то ржет, когда Валера пытается его унизить. Странный человек. Но из-за этого интригующий.
- Вот ты и мелкий такой, потому что не по улице бегал, а перед теликом сидел, - заявил он с улыбкой.
- Или из-за генетики. Но тебе, конечно, виднее, натуропат лобнянский.
Так они и препирались до самого гипермаркета.
Паша припарковался у входа, нагло проигнорировав рисунок человечка в инвалидном кресле на парковочном месте.
- Вот так и знал, что ты инвалид, - съехидничал Валера. - На голову. Иначе никак не объяснить твою любовь к шумовой помойке.
- Ой, какой ты смешной, обхохочешься. Сейчас пешком домой пойдешь, будет время похохотать, - сверкнул улыбкой этот козлина.
Валера нехотя признал, что за словом в карман Пашка не лезет. Да и улыбка у него была очень красивая, приятная такая, с ямочками на щеках. Не то что клыкастый оскал Валеры.
- А как я буду смеяться, когда начнется дождь, а ты будешь ночевать у мусорки под картонкой! - не уступил он.
Ему начинало нравиться пикироваться с Пашей. На удивление.
- Ну ты и язва, пиздец просто, - Паша подошел к нему и слегка дернул за хвост. - Пошли, а то все тряпочки для вытирания после других тряпочек разберут.
- Руки! - воскликнул Валера, отскочив от него.
- Да не ссы ты, не буду я тебя бить, я ж сказал, - он развернулся и первым пошел в гипермаркет.
Валера потрусил следом, старательно делая вид, что не труханул. Просто когда к тебе резко тянется такая гигантская клешня, волей-неволей становится немного ссыкотно, особенно после выступления на дороге.
Гипермаркет был поистине гигантским, глаза сразу начинали разбегаться. В таких местах сразу вспоминаешь, что давно хотел купить новую подставку для щеток, крючки для полотенец, швабру, и вообще ёршик пора менять. Хотя ехал за одним Доместосом.
- Ну, что тебе надо? - спросил у Паши Валера, стараясь не слишком глазеть по сторонам. Денег-то у него на всякие вещички не было.
- Вихотку надо. И мыло, - Паша, наоборот, вертел головой и разглядывал стеллажи.
- Вихотку, - скривился Валера. - Господи... Как будто завтра крепостное право отменят. Ладно, пойдем, Павлушка. Хорошо пашню проборонил, барин тебе вихотку подарит.
- Барин сейчас по жопе получит, если продолжит выебываться, - Паша снова подошел и дернул его за хвост, и на этот раз Валера даже не дернулся.
В отделе с мочалками и губками находился тот самый воспетый поэтами рай: и длинные, и круглые, и квадратные, и рукавички, и даже лапы животных. Валере очень понравилась губка в виде половинки авокадо, а Паша почему-то вцепился в щётку на длинной ручке.
- Бля, в детстве такую хотел, - радостно сообщил он. - В мультике "Том и Джерри", помнишь, была серия, где Джерри в кукольном домике в ванной мылся? Вот я в детстве увидел и захотел такую, но у нас в деревне таких не продавалось, а потом забыл. Во прикол!
- Да уж, - закатил глаза Валера, но про себя улыбался во все тридцать два. Пашка был такой радостный, действительно как ребенок маленький.
- А ты че, не будешь покупать? - спросил он, заметив, что Валера с неохотой вернул авокадо на полку.
- У меня есть, - буркнул он.
- Ну новая будет, значит, - Пашка взял авокадо и закинул в свою тележку к щётке. - Куплю тебе, типа подарок на новоселье.
Валера вскинул брови, но протестовать не стал. За чужой счет почему бы и не обновить?
- Одну мочалку на новоселье как-то не солидно дарить, - хитро улыбнулся он. - Вот в комплекте с шампунем...
- Ну пошли выберем, - пожал он плечами и толкнул тележку в соседний отдел, а Валера пошел следом, про себя офигевая.
Пашка, оказывается, ещё и щедрый! Кто бы стал покупать малознакомому парню шампунь и мочалку просто так?
- Выбирай, - сказал он, придирчиво разглядывая полки с шампунями. - Блять, всякая хуета. Что за кератин? Какая, нахуй, конская сила? Я только лошадиные силы знаю, под капотом которые. О, вот нормас! - он схватил с полки большую банку с лаконичным названием "Березка 3 в 1". - И для головы, и для жопы сразу. Мож ещё и посуду моет?
- Ты что, совсем? - Валера попытался выхватить у него эту срань, но Паша поднял её над головой. - Паша, нельзя голову и тело мыть одинаковым составом! Это фигня полная, выкини! Этой "березкой" только насекомых травить в подвале!
- Да какая, нахуй, разница? - усмехнулся Паша и закинул в корзину. - У меня и волос нет. Сойдёт.
Валера снова закатил глаза, но смирился. Это не его дело, какой гадостью Пашка натираться собирается. Получит химический ожог на всё тело - быстро поумнеет.
Себе он выбрал профессиональный шампунь, приятно пахнущий кокосом. Потом подложил в корзину ещё и кондиционер к нему в комплект, и Паша снова ничего не сказал, только пошутил, что Валера как баба набирает себе каких-то банок.
Валера вдруг подумал, что Паша просто хочет выставить его идиотом. Возьмет на кассе и скажет, чтобы считали раздельно. И придется Валере отказаться от хороших шампунек и мочалки, испытывая мучительное унижение перед кассиршей, потому что денег у него только на самое необходимое: порошок, средство для посуды и новую швабру.
Поэтому когда они закончили бродить по гипермаркету, Валера с опаской шел следом за ним к кассе. Ждал подвоха.
В такую рань никакой очереди ещё не было, кассирша сладко зевала и глядела на них мутными глазами. Паша сам начал выкладывать всё из тележки на кассу, в одну кучу.
Валера решил, что просто так стоять будет глупо, и начал отделять свое от Пашкиного, избегая шампунек и мочалки.
- Ты чё делаешь? - спросил тот с недоумением.
- Так... - замялся Валера. - Разделить надо. На твое и мое.
- Да нахуя? Я заплачу, - отмахнулся он без капли наигранной бравады, совершенно естественно и непринужденно. - Я ж тоже пользоваться буду и порошком, и шваброй. Да и вообще, ты один всё драишь постоянно. Так что с тебя готовка, с меня всякая фигня по дому.
И он действительно расплатился за всю корзину. Валера от такой простодушной щедрости прифигел окончательно.
В общежитии с соседей приходилось с боем собирать деньги на покупку совместных средств. И то некоторые говорили: "Тебе надо, ты и покупай, а мне похуй на полы эти". И он покупал сам, потому что все соседушки быстро понимали его бзики с чистотой и скидываться не желали.
Он как-то привык, даже и не думал, что с Пашей будет по-другому.
"Так, всё! Эту псину мы оставляем, и точка!" - постановил внутренний голос, и Валера с ним наконец-то согласился без всяких сомнений. Такая корова ему самому нужна.