Часть 1. Глава 4. Непредвиденные последствия
На следующий день Валере пришла в голову новая идея. Он был на теннисе и увидел у одногруппницы неприлично короткие нежно-лососевые шорты. Хитросплетение его извилин сразу же коллегиально приняло решение, что ему просто необходимо найти такие же.
- Василисочка, а где ты такие шортики красивые купила? - подкатил к девушке Валера после пар.
- Чего тебе надо? - сразу насторожилась Василиса. - Ты просто так ничего не говоришь. Пиздеть будешь, что короткие?
- Нет, что ты, твои крутые бедра такие мускулистые на фоне этих шортиков. Как у борцов ММА. Вот думаю и себе такие прикупить. Я же тощенький, - сладко пропел Валера, наблюдая, как бледнеет симпатичная мордашка Василисы.
- Правда? - тонким голосом переспросила она. - Они меня полнят?
- Нет, что ты! Ты корпулентная женщина в самом соку, эти шорты наоборот подчеркивают твою здоровую красоту! - с ебанутой искренностью в глазах сказал Валера. - Просто скажи, где купила, я тоже такие хочу!
Василиса была едва ли не худее самого Валеры, но постоянно загонялась из-за лишних килограммов. Девушки вообще существа загадочные и пизданутые, их гормоны превращают нормальную жизнь в ад говна каждую секунду существования.
- Тогда дарю! - воскликнула она дрожащим голосом, достала из спортивного мешка шорты и пихнула их в руки Валеры. - Забирай немедленно, видеть их не могу!
Она всхлипнула и унеслась прочь по коридору.
- Как конфетку у ребенка, - захихикал Валера, пряча свою добычу в сумку.
Паша забрал его с универа, не подозревая даже, какой кошмар ожидает его лобнянское величество впереди.
- Наконец-то ебучий дождь кончился, надо на мойку заехать, - со счастливой мордой заявил он. - Поможешь мне? Я снаружи помою, ты внутри.
- Как это? - не понял Валера. - Я думал, там кто-то другой моет, или крутилки такие стоят, как в фильмах.
- Делать мне нехуй - переплачивать за такую фигню. Мойка самообслуживания - самый пиздатый варик. Заехал в бокс и мой сколько влезет. Я просто знаю, как ты любишь намывать всё, подумал, вдруг ты захочешь...
- Конечно хочу! - искренне обрадовался Валера. - Это же просто Диснейленд! Вот только, - он оглядел свои модненькие брюки, кремовую рубашку и пиджак. - Мне бы переодеться сначала... - и тут в голове зажглась яркая лампочка, в ушах заиграл сигнал крупного выигрыша в игровой автомат. - Ой, а у меня есть спортивная форма, я на физкультуре был сегодня! Даже домой можем не заезжать.
От предвкушения на губах расползлась улыбка, как у Гринча.
Паша-Пашенька... Сам дал все карты в руки. Получается, сам и виноват.
- Ну и поехали тогда, - кивнул ничего не подозревающая жертва Валеркиных коварных планов.
На мойку им удалось подоспеть как раз перед наплывом клиентов и сразу проехать в свободный бокс. Он располагался очень удачно: в самом углу, напротив глухой стены. Ничего не мешало Валере исполнить свой план, разве что осенняя прохлада, но в самом боксе было тепло. Было немного ссыкотно, потому что вода хлестала повсюду, шум стоял такой, что даже если бы Валеру начали убивать, то никто бы не услышал его крики.
Паша остался в джинсах и футболке, в которых в принципе делал всё: и на учебу ходил, и в бар, и в гараж, а теперь вот и на мойку. Раньше у него вообще из вещей были только две футболки, джинсы и толстовка. Потому что: "А захуя мне больше, в гараж наряжаться или в технарь? Я ж не баба". Только дома он переодевался в треники. Валера искренне не понимал, как можно везде ходить в двух сменных футболках и одинаковых джинсах, поэтому уговорил его купить симпатичный легкий свитер, но Паша ещё ни разу его не надел.
Валера выгнал его из машины, а сам быстро переоделся в лососевые шортики, которые оказались слегка ему маловаты, и обычную белую футболку, в которой играл в теннис. Теннисные туфли идеально вписались в образ.
Адреналин бурлил в крови, отдаваясь пульсом в висках, от предвкушения у него подрагивали пальцы и сохли губы. Если его и за это не отпиздят, значит можно исполнять столько, сколько душе угодно. И трусы женские прокатят без травмпункта.
- Я готов! - выплыл он из машины, представ перед Пашей во всей красе. - Что делать нужно?
Паша держал в руках какую-то штуку, вроде трубы с ручкой, из которой хлестала вода в пол. Он поднял на него взгляд, и вид у него сделался безумно глупым и милым, как у трехлетнего карапуза, который впервые откусил мыло и понял, что это горькая фигня, хотя и пахнет клубникой.
Он вытаращил глаза и очень медленно спустился взглядом с футболки на шорты, а потом задержался на голых ногах, как-то даже неприлично долго.
- Ты чё, бля... - из-за шума его было слышно очень плохо, и Валера нарочито беззаботно приблизился к нему. - Ты чё, бля, - повысил Паша голос. - Ты так на физру ходишь?!
Валера с ужасом и наслаждением заметил, как расширились его зрачки, а на лбу застучала вена.
- А что такого? - воскликнул он, специально покрутившись вокруг своей оси. - У нас все так ходят. Жарко же! Ты что, в теннис никогда не играл?
- Это же трусы, бля! Розовые! - прохрипел Паша и выронил штуковину с водой из рук. Струя тут же ударила в колесо и срикошетила в стену, обдав их фонтаном брызг.
- Лови! - закричал Валера и первым ринулся за черной хреновиной, подставляясь под холодную воду. - Мать моя женщина! Холодно!
- Дай пистолет! - Паша перекрыл какой-то кран и выхватил у него из рук штуковину с увядшей струей воды. - Лерка, блять! Ты головой думаешь вообще? Ты чё, нахуй... - он захлебнулся воздухом и сделал пару глубоких вздохов, прикрыв веки. - Хуй с ним дома гонять в пидорских тапках. Но на физру! Вот в этих, блять, труселях! Ты ебанутый?!
- Пашенька, они не розовые. Этот цвет называется "лососевый". Он ближе к персиковому! По-твоему - оранжевый, - с наслаждением садиста Валера наблюдал за сменой эмоций на лобнянской физиономии. - У нас многие спортсмены так ходят. Или что, все цвета, кроме черного, белого и серого теперь пидорскими стали, а весь мир пропустил это знаменательное событие? По Первому каналу, наверное, показывали, вот мы и не узнали!
- Да где они, в пизду, оранжевые? Розовые они! И короткие, пиздец! Не гони, что все так ходят! - Паша заметался, бестолково перекладывая с места на место какие-то губки и тряпочки. - Пидоры, блять, одни кругом. Чё, нахуй, за мода такая. Да у нас бы за такое уже...
- Ты опять меня пидором пытаешься назвать? - Валера почуял его слабину и упер руки в бока. - Это у тебя какие-то проблемы с восприятием, Паша! Мальчики носят и розовые рубашки, и шорты, и футболки! Это никак не говорит об ориентации! Хватит уже быть таким невежественным! Мы машину будем мыть или как? Я промок, вообще-то!
- И чё, прям так и ходят все? - Паша снова прошелся взглядом по его голым ногам и мокрым шортикам, комкая в руке большую красную губку.
- В такую жару - да! Отопление уже включили, а на улице тепло, - соврал Валера не моргнув и глазом. - И девочки, и мальчики, и физруки, и даже восьмидесятилетняя тренерша по лечебной физкультуре!
- Пиздец, блять, - сквозь зубы выругался он и отвернулся. Валера приметил очаровательный румянец на его смугловатых щеках.
Что же, бить его опять никто не собирался. Паша легко велся на всякие нереалистичные выдумки. Валера же ликовал в душе так, что хотелось громко сардонически хохотать, вскинув руки к небу.
- Не ходи в них больше, - наконец сквозь зубы проскрежетал Паша. - Дома в таких можно. А для физры нужны другие! Это вообще... Вы тут совсем распустились в городе.
- Ты боишься, что кто-то подумает, что я гей? - Паша не оборачивался, и Валера позволил себе крохотную ухмылку. - И побьет меня?
- Я б побил, не будь ты таким... - цыкнул Паша и тряхнул головой, ну точно лобнянский мастиф. - Всё, закрыли тему. Никаких трусов на физре. Мой коврики давай, лосось голожопый. Кто любит кататься, тот любит и машинку мыть.
Валера про себя умилился. Ах этот тестостерон, бьющий из всех щелей, эти наивные выводы! Наблюдать за его метаниями было неимоверно интересно, даже интереснее, чем за Красной свадьбой в "Игре престолов".
Он со всем усердием принялся вытаскивать коврики из машины, наклоняясь как можно ниже и отклячивая задницу. По счастью, именно сегодня он был в обычных трусах, а не в боксерах, так что шорты при наклоне открывали очень, очень много площади кожно-булочных изделий.
Единственное, что ему нравилось в своей внешности, это задница. Крепкая, упругая, торчащая кверху, как у моделей на постерах с мужскими трусами. Всё остальное, правда, было не очень, но чем природа наградила - тому и радовался.
Паша остервенело надраивал машину губкой, старательно глядя только на неё, а не на Валеру. Наверное, ему было противно. Но Валера был бы не Валера, если бы не попытался привлечь его внимание.
Он по пояс залез коленями на сидение прямо перед ним, нырнул головой вниз и закричал:
- Паш! А пылесос тут есть? Под сиденьем комья грязи!
Губка шмякнула по корпусу особенно громко.
- Я сам! - воскликнул Паша сзади.
- Да чего ты, - Валера выполз из машины и невинно улыбнулся, заметив, что покраснели уже не только скулы, но и всё лицо до самой шеи. - Мне не сложно, коврики я уже помыл.
В итоге Валера исполнил по полной программе. Он пропылесосил салон, вставая в такие позы, что даже удивился своей гибкости, потом протер пороги, приборную панель и дверцы.
Пашка несколько раз ронял свою трубу, из которой хлестала вода, а потом вообще расцарапал руку о болтик диска.
- Ой, Паша! - кинулся к нему Валера. - У тебя кровь! Нужно намазать чем-нибудь!
- Ага, ща намажу, - фыркнул тот, глядя куда угодно, только не на Валеру. - Похуизмом намажу, всегда его с собой вожу.
- Паша, - укоризненно ткнул его в плечо Валера. - Так и столбняк заработать недолго! Или попадет какая-нибудь инфекция, и помрешь дебилом! Обязательно нужно протереть, тут же грязь кругом. Где у тебя аптечка?
- Блять, ничего не надо делать, - буркнул Паша. - Дома помажу, всё, не мешай, - он сидел на корточках перед колесом с таким мрачным видом, что Валера решил не спорить.
Домой они ехали в зловещей тишине. Паша сжимал челюсти, что было сразу заметно по его щекам и шее, а Валера просто смотрел в окно и улыбался, умоляя себя оставить его в покое и перестать издеваться над бедным лобнянским гомофобом.
- А чё, - неожиданно спросил он. - Артур этот тоже в таких шортах гоняет?
Валера снова гадко захихикал. Всё это время в котелке Паши шел тяжелый мыслительный процесс!
- Он на баскетбол записался, у них там шорты почти до колена, - с удовольствием поведал Валера. - Так что не удастся ещё раз проехаться по его ориентации.
- А ты чë туда не пошел? - выдал неожиданный вопрос Паша.
- Ты меня видел? Я метр шестьдесят три с кепкой, куда мне в баскетбол, - хихикнул Валера.
- А, ну да, так-то, - Паша снова надолго замолчал, глядя исключительно на дорогу.
Валера решил над ним сжалиться, настолько у него было несчастное лицо. Ну точно мастиф, которому пообещали косточку, а потом отдали другой собаке на его глазах.
- Паш, ну не бесись ты так, - как можно мягче попросил он, заглядывая ему в глаза. - Я понимаю, что тебе тяжело привыкнуть к... свободным и раскрепощенным университетским нравам. Если хочешь, я могу в трениках на физру ходить. А шорты для дома оставлю.
- Хочу, - неожиданно резко выпалил тот. - Пусть другие как пидоры ходят, а ты не ходи.
Валера про себя снова представил улыбку Гринча. Паша-Паша... Так легко обвести его вокруг пальца. Фактически он сам разрешил Валере ходить по дому в этих шортах.
- Ладно, обещаю, - вслух ответил он с довольной улыбкой. - Хочешь, я тебе селедку под шубой сделаю? В качестве моральной компенсации?
- Хочу, - уже с притворным ворчанием ответил Паша. - И картохи со шкварками пожарь.
- Как захочет мой господин, - Валера изобразил восточный акцент. - Только руку твою сначала спасем от гниения.
И Паша наконец по-настоящему улыбнулся.
***
Учебные будни быстро превратились в рутину.
Валера метался по универу ебанутым бурундуком, пытаясь успеть всё везде и сразу: и самому учиться, и деньжат на заочниках заработать, и подработать на кафедре в качестве мальчика принеси-подай-иди-на-хуй-не-мешай, и пролезть везде, где можно получить хоть какой-то шанс.
Денег родители высылали преступно мало, жить на них было невозможно, а нищенская стипендия не покрывала даже коммуналку. Если бы не помощь бабы Маруси, Валера бы загнулся с голоду ещё на первом курсе. Но теперь её пенсия в основном уходила на сиделку.
И тут Пашка тоже пригодился в хозяйстве.
Матушка его удачно подцепила какого-то лобнянского чиновника, да и сама получила должность повыше, и баловала единственного сыночку как могла. Так что покупку продуктов и бытовых средств Павел взвалил на свои широкие плечи и не жаловался.
Парнем он оказался хозяйственным и основательным, деньги на дорогие шмотки и пьянки не тратил, по клубам не слонялся и вообще оказался неприхотлив в быту. Такой типичный деревенский хозяйственник, который "всё в дом, всё в семью". Единственной крупной статьей его расходов была Приора. Она поглощала деньги как бездонная пропасть, и этому не виделось конца и края.
- Здрасьте, тёть Люб, - утром в воскресенье Валера проснулся лишь к обеду, и то, только из-за звонка. Накануне он жутко вымотался, помогая организовывать приветствие для первокурсников.
- Валерочка, привет, - голос тёти Любы можно было услышать из Лобнянки даже без телефона. - А где Пашенька? Что-то трубку не берет.
Валера кое-как соскребся с дивана и прошлепал по квартире. Очень тихой без Пашки.
- Я не знаю, наверное, опять с машиной возится, вот и не слышит, - Валера на всякий случай выглянул в окно и не увидел Приоры на парковке. - У него там какой-то знакомый появился, у которого есть гараж с ямой.
Пашка не предупреждал, что куда-то уйдет. Что было странно, потому что обычно он так не делал.
- Все деньги улетают в трубу этой дурацкой машины! - запричитала тёть Люба. - Я ведь предлагала ему нормальную машину взять, с салона. Но нет! Уперся и не хочет, говорит: сам накоплю. А как накопить? Учиться надо! Накопил вот на эту Приору, будь она неладна, ЕГЭ только профукал!
- Ой, тёть Люб, да ему же просто нравится с ней возиться, - с радостью нажаловался Валера. - Он на авторынке как ребенок, которого в гипермаркет игрушек пустили! Бегает, всё трогает, разве что слюни не пускает. Автоманьяк он.
- Это у него от отца, - подхватила тёть Люба. - Тоже маньяком был, вечно со своим мотоциклом возился. Так и помер на этом мотоцикле - в отбойник врезался, размазало по асфальту тонким слоем фарша. - Валера чуть не поперхнулся воздухом. Он как-то не задумывался, куда подевался Пашкин отец. - Пашеньке тогда всего десять было, так он горевал по папаше своему. Вот, видимо, по его стопам захотел пойти. Ох, Валерочка, волнуюсь я за него. Ты уж приглядывай за ним, не давай гонять!
- Я научил его пристегиваться, так что не волнуйтесь, пригляжу, выдрессирую, - поторопился успокоить её Валера. - Будет лапу подавать и не гавкать на гаишников.
- Спасибо, Валерочка, как бы мы без тебя были, - вздохнула женщина.
А Валера про себя вспомнил, что когда они впервые встретились на свадьбе, им как раз было где-то по десять-одиннадцать. Значит, вот почему Паша был таким грустным и зажатым ребенком, а тётя Люба пила, как в последний раз. Они тогда только-только потеряли отца и мужа.
Они ещё немного потрепались о хозяйстве и о жизни тяжелой, Валера рассказал ей об учебе, о новом друге и подорожании котлет, тётя Люба сказала, что все сволочи, а Валера - молодец. На том и закончили разговор.
Удивительно, но с родной матерью Валера дольше минуты никогда не разговаривал. А с Пашкиной маман мог целый час болтать и даже не замечал этого.
И так вдруг стало грустно, что он поднял теплый телефон и набрал матери.
- Валерка? Чё случилось? - воскликнул смартфон маминым голосом. На заднем фоне что-то гремело, кричал младший брат.
- Ничего. Как у вас там дела? - спросил Валера.
- Ой, Гришка простуду подхватил, все с соплями теперь ходим, - торопливо ответила мама. - Гриша, блять, ну-ка не лезь к мясорубке! Ебит твою мать!
Валера слушал звуки из дома с непонятной тяжестью в груди.
- Мам, а я вот в универе подружился с однокурсником, - начал было рассказывать он, дождавшись тишины.
- Ой, Валер, давай потом поговорим, некогда мне! - воскликнула мать, а потом раздались гудки.
Валера отбросил телефон на покрывало и зябко передернул плечами. Глаза заслезились, но это, наверное, потому что он их натер.
Вот так всегда. Он понимал, что матери просто некогда: дети, хозяйство, работа. Но всё же... У него было чувство, что мать относится к нему с большой прохладой. Остальных она будто любила, даже умственно-отсталую сестру, а его... недолюбливала.
Он позвонил Вере Михайловне, и та включила видеосвязь с бабой Марусей. Она уже совсем еле слышала, выглядела болезненно-желтой, приходилось громко кричать, чтобы донести до неё смысл слов. Спустя минут десять Валера охрип и только понял, что у бабы Маруси память совсем помутилась. Так что он распрощался с ней и упал обратно на подушку, тупо глядя в белый потолок. Страшно было осознавать, что за пару лет из бодрой старушки она превратилась в беспомощного больного человека, который забыл уже половину своей жизни.
И где вообще Пашку носит?
Валера быстро написал ему, упрямо стирая всё новые и новые слезы, и так же быстро получил ответ: "Буду через три часа". Стало ещё грустнее. Тишина в квартире давила на виски, так что пришлось включить какое-то шоу на Ютюбе, чтобы просто кто-то бормотал на фоне.
"А может, пора свою семью строить? - спросил тоненький голосок в голове. - Чтобы девушка была любимая, которая всегда будет рядом, чтобы не приходилось звонить матери и ждать, что ей будет интересно, как прошла твоя неделя?".
Валера представил абстрактную девушку в своей квартире и скривился.
Она же начнет лезть в его быт и указывать, что и как нужно делать! Валера терпеть этого не мог. А даже если не станет... Как-то это неприятно. Наверное, рано ему о семье думать. Тем более он хочет уехать из страны, зачем ему обуза?
Он стряхнул с себя грустные мысли и занялся делами. По воскресеньям он обычно навещал своих подружек-пенсионерок, проверял, чтобы никто из них не помер или не захворал. Страшно было, потому что он всегда представлял, что и его любимая баба Маруся могла вот так же остаться одна. Сломает старушка, к примеру, бедро, и никто не придет к ней на помощь. Подъездных бабушек никто почти не навещал, поэтому Валера искренне верил, что обязан помогать.
Подъездное казачество заседало в квартире бабы Гали, потому что у неё был более современный телевизор и кабельное.
- О, Валерик! - дверь ему открыла сама баба Галя. - Чей-то ты поздно сегодня! Мы тебя с утра ждали, Михална вон блинов напекла!
- Проспал, - покаялся Валера. - Вчера помогал комитету вечеринку для первокурсников устраивать, чтобы характеристики хорошие были. Так-то я против вечеринок. А сгущенка к блинам есть?
- Есть-есть, - хихикнула баба Галя, пропуская его в квартиру. - И что же ты, Валера, не как все молодые? Веселиться надо! Гулять, пока время есть.
- А то потом боец уйдет в увал! - поддакнула баба Дуся, когда Валера прошел на кухню. - Гулял бы, пока можешь. Меня бы вернуть в твои годы, я бы у-у-х! Дала бы жару до церковного пожару!
Квартира ничем не отличалась от Валеркиной, разве что тут всё ещё ощущалась стойкая атмосфера советского прошлого: ковры, старый кухонный гарнитур с газовой плитой, холодильник Бирюса и плафоны тридцатилетней давности.
- Не люблю я шумные сборища, - Валера с удовольствием уселся за маленький стол, потирая руки. Горка золотистых блинов на тарелке завораживала. Только бабушки умели готовить по-настоящему вкусные блины! - Да и вообще никакие не люблю. Давайте лучше рассказывайте, что там произошло с дворником? Слышал, он запил опять?
- Доигрался хуй на скрипке, - с радостью поведала баба Дуся. - Выдали ему пилу новую ветки подпилить, так он её сломал спьяну и обменял у алкашей на секатор. Вот и как с ним быть, если вечно у него: было, да продали, а деньги проебали. А имущество-то казенное!
Если баба Галя была боевитой, то баба Дуся являлась хранительницей старых матерных присказок. Такой мудрости Валера ни от одной старушки не слышал, а он ведь в деревне вырос!
Бабульки принялись рассказывать ему самые свежие сплетни, а Валера с удовольствием слушал, поедая блины со сгущенкой. Утренняя тоска после звонка матери и бабушке понемногу отпускала, было очень уютно и спокойно.
- А Пашка-то твой молодец, оказывается, - сменила тему баба Галя, подливая ему ароматного чая с мятой. - Помог Лариске коляску поднять позавчера. Говорит, взял да и закинул её на спину, как игрушечную. Лариска аж про мужа забыла на радостях.
- Потому что он задохлик у неё, - сладко причмокнула губами баба Дуся. - Сидит вечно дома, ножка на ножку - хуй в ладошку. А Пашка-то! Молодой, видный, здоровенный - за неделю хрен обсерешь!
Валера сразу припомнил молоденькую шлендру с пятого этажа, которая родила в восемнадцать от какого-то узбека.
- Лариске там рассчитывать не на что, - небрежно фыркнул он. - Мы Пашеньке хорошую девушку найдем, порядочную, которая ребенка ради пьянки не бросает.
- Ой, точно. Я слышала, Лариска опять напилась, муж ей такой скандал устроил, до третьего этажа было слышно! Как запьёт, так понеслась кривая в щавель.
- А то мы удивились! Видали мы таких Ларисок по пачке в поле: кому книжку "Тихий Дон", кому порванный гандон, - выдала очередную базу баба Дуся.
Сплетни двинулись дальше, обогнув Пашу стороной, но Валера уже успел расстроиться. Снова.
И почему? Потому что Паша помог молодой матери коляску поднять по лестнице?
Ещё немного посидев с бабульками, Валера вернулся домой и взялся за уборку. Вот уж что точно его успокаивало! Запах чистящих средств и белоснежная раковина действовали на него лучше, чем Афобазол.
Он так увлекся, что не сразу услышал грохот входной двери. Только когда за бок ущипнули холодной рукой, он вздрогнул и заметил Пашку.
- Вуаля, бля! - развел тот руками, широко улыбаясь.
- Что? - Валера с недоумением просканировал взглядом его куртку, черную футболку, и только потом заметил свежую краску на шее. - Ой!
Мерзкий расплывшийся скорпион на шее исчез под толстым слоем каких-то абстрактных четких узоров, сбегающих под воротник футболки. Он всё ещё угадывался, но теперь стал более... скорпионистым. Красивым даже, брутальным.
- Я был в том салоне! - торжественно объявил Паша. - Нравится?
- Ой, Пашенька, - Валера чуть носом не ткнулся в новую татушку. - Так красиво!
Чего уж было утаивать: Пашке очень шло. На его мощной шее эта татушка выглядела как влажная фантазия всех первокурсниц.
- Колян, который тату-мастер, сказал, что можно без осветления перебить, даже эскиз нарисовал, вот я и согласился. Охуенно же получилось! - Пашка весь светился. - А ещё он сказал, что за полцены перебьет мои пальцы, если я соглашусь на его эскиз. Смотри, чё намалевал, ну Ван Гог, ëпт!
Он показал эскиз на телефоне, прижавшись к Валериному плечу. В тесноте ванной это было оправданно, но Валера всё равно вдруг задрожал. Наверное, потому что куртка была холодной.
- Стильно, - пропищал он, стараясь отодвинуться. - Ой, у тебя кровь! Ты почему шею не замотал? Нельзя же, грязь попадет!
- Да это я сейчас только размотал, чтобы тебе показать, - отмахнулся Паша. - Не ссы, ща замотаю обратно. Я ж типа того, сюрприз хотел сделать. А то ты на этот партак смотрел как на грязь на плите.
- Сюрприз? - дрожь усилилась, и Валере пришлось опереться задницей на тумбу с раковиной. - Мне?
- Ну, - Пашка вдруг смутился. Смуглая кожа на скулах порозовела, и он опустил голову. - А чё?
- Да ничё, - тупо ответил Валера. - Спасибо. Правда круто вышло. Да.
- Ага, - Пашка неловко хохотнул и почесал затылок. - Ну...
- А мне мама твоя звонила, потеряла тебя, - затараторил Валера, с ужасом понимая, что совершенно не знает, что с ним творится. Нервозность захватила его с ног до головы.
- Да, я знаю, она перезвонила, - Пашка отошел к двери и неловко засунул руки в карманы джинс. - Сказала, чтобы я тебя не обижал. Я чё, обижаю тебя?
- Нет! - Валера начал суетливо выжимать губку, которую всё это время теребил в руках. - Это она так, для профилактики, так сказать.
- А-а-а, - Валера в зеркале увидел быстрый Пашкин взгляд куда-то в район своей поясницы. - Да я бы никогда... Того, короче. Бля, ладно, переодеться надо. Тебе помочь? С уборкой там...
- Я уже всё помыл, - Валера прополоскал губку, оставил её сушиться на батарее и протиснулся мимо Пашки в коридор. - Давай лучше пиццу закажем и фильм какой-нибудь посмотрим?
- Давай! - обрадовался Паша. - Только не про ковбоев! И не артхаусы твои дебильные, где нихуя не понятно и хочется вздернуться.
- Не-е-ет, - на расстоянии от Пашки Валера будто пришел в себя. - Там вышел какой-то новый фильм, который Оскара получил. "Зеленая книга" называется. Там про музыканта. Все критики в восторге.
- Оскара получил? Ну это серьезно, - Пашка стянул с себя куртку и аккуратно повесил на крючок перед дверью. - Значит, будем смотреть "Зеленую книгу". Только пиццу без ананасов закажем! Блять, ну хуйня-хуйней!
Валера окончательно выдохнул и вернул себе контроль над телом.
И чего разволновался? Странно. Может, заболевать начинает? Сезон гриппа, наверное.
***
Утром понедельника Валера всё ещё выслушивал причитания о своём коварстве и бессовестности.
- Да блять, ну вот нахуя было пихать это в сюжет? - разорялся Пашка, ловко маневрируя на дороге. - Ну хороший же фильмец, но сука, опять эти геи!
- Это биографический фильм, темнота ты лобнянская, - возражал Валера. - То есть основанный на жизни реального человека!
- Ну можно было бы не показывать это! Нахуя?!
- То есть ты злился, когда белокожие так нагло и лицемерно обходились с этим черным пианистом, называл их мразями, а когда дело дошло до его ориентации, сам стал одной из этих мразей? - невинно спросил Валера.
- Это другое, епт! - Пашка вдавил гудок на руле и заорал на плетущийся впереди поток машин. - Шевелись, блять, шерсть! Сука, понапокупают прав!
После вчерашнего фильма он вообще был нервным и каким-то дерганным. Несмотря на то, что Валера включил этот фильм с умыслом, Пашка всё равно не открутил ему голову и даже досмотрел фильм до конца.
Прогресс шагал как при Советском Союзе. Пятилетку за три года, Пашкину толерантность за три недели.
- Да где другое? - надавил Валера. - Не важно, по какой причине ты унижаешь другого человека: цвет кожи, социальный класс или ориентация. У этого нет оправдания. Ты всё равно унижаешь человека только за то, что он таким родился.
- Да никого я не унижаю! - рявкнул Пашка. - Пусть хоть чë делают, только, блять, не надо мне это в лицо тыкать!
- Что не надо тыкать? Цвет кожи? Бедность? Любовь? - ехидно переспросил Валера.
- Ой, всё! - Пашка прибавил громкость на магнитоле. - Нихуя не хочу слышать! Тебя же не переспорить!
- Потому что я прав! - Валера попытался перекричать голос Ренегата из динамиков, но такого попробуй перекричи. - Ты знаешь, что я прав! Просто признай!
- Стою оди-и-и-ин, сердце рвется из груди-и-и-и! - фальшиво запел Пашка, подражая голосу солиста группы "Северный флот". - Поднимая знамя, не доживший до седи-и-ин!
- И всё равно я прав, а ты ведешь себя как ребенок! - ещё громче заголосил Валера, и Пашка выкрутил громкость на всю.
Валера только всплеснул руками. Хорошо, что в этот раз был "Северный флот", а не гадкие рэперы-наркоманы.
- Слушай, а классная группа. И почему я раньше не слышал, - Пашка припарковался возле универа и наконец выключил музыку.
- Потому что в сельских клубах включают только Айдамира Мугу? - предположил слегка оглохший Валера.
- Черные глаза, вспоминаю у-у-умираю-ю-ю, - провыл Пашка, и Валера не удержался от смеха, потому что пел тот отвратительно. - Кстати, а кто-нибудь знает, куда он делся? Так душевно пел...
- Всё, до вечера. Я сегодня до семи, подработка есть, - Валера распахнул дверь, и в этот самый момент мотор машины заглох.
- Чё, блять? - Пашка повернул ключ зажигания, и Приора ответила ему хриплым кудахтаньем. Но не завелась. - Сука! Ну чё тебе надо опять?
- Ей надо на пенсию, Пашенька, - Валера только глаза закатил. За месяц это корыто уже раз десять ломалось. То дворники, то ручник, то мотор, то ещё что-то.
- Аккум сел! Блять, ну как так! А-а-а, я ж сигналку поставил хуй пойми как, забыл совсем... - начал бормотать Пашка. - Надо прикурить, короче.
- Как курение поможет завести это ведро? - не понял ни слова Валера, выбираясь наружу.
- Да аккум прикурить, - Пашка ничего не пояснил своим ответом.
- Ой, Паша-Пашенька, - покачал головой Валера. - Грозный ебака с автовазом. Может, тебе лучше её продать?
- Ага, щас. Моя зайка ещё нас переживет! Надо у пацанов прикурить попросить, и нормально будет. О, Мазда.
Рядом с ними припарковалась серая машина, марка которой Валерику ни о чем не сказала. Но выглядела она симпатично. А когда из неё вышел водитель, Валера вообще чуть не упал.
- Артур! - воскликнул он радостно, помахав рукой одногруппнику. - Привет! Не знал, что у тебя машина есть.
- Привет, Валерка, - Артур помахал в ответ, но улыбка на его лице быстро испарилась, когда он заметил Пашку. - В пятницу с сервиса забрал. Бок поцарапанный красили.
Пашка тоже помрачнел и стал похож на гладиатора перед сражением: взгляд исподлобья, плечи напряжены, разве что копытом не бил, как боевой лобнянский жеребец.
- Как здорово, что мы тебя встретили! - Валера подлетел к нему и пожал руку. - У Паши какой-то аккум умер, нужно прикурить что-то там.
Он уже и забыл, что ляпнул про Пашку в понедельник. Просто наслаждался напряженной ситуацией и разве что не подпрыгивал от радости.
Лобнянскую физиономию перекосило, стоило только Артуру пожать руку Валерки в ответ, он мотнул башкой, словно комаров отгонял, и решительно приблизился к ним.
- Здоров, - Валеру будто стеной подвинуло, и он оказался за широкой спиной в кожанке. - Так ты Артур?
Валера чуть не засмеялся, потому что голос у Пашки стал низким и угрожающим. Таким голосом он всегда на звонок в домофон отвечал. Наверное, чтобы звонящий сразу обосрался и сбежал.
- А ты Павел? - голос Артура тоже приобрел оттенок угрозы.
Они замерли друг напротив друга с мрачными мордами, и Валера всё же засмеялся. Невозможно было удержаться!
- Вы такие смешные, я не могу, - всхлипнул он. - Паша, это Артур. Артур - это Паша. Вот и познакомились!
- Угу, - кивнул Пашка, и Артур повторил за ним. - Так чё, прикурить дашь?
Валера чуть не захлопал в ладоши. Ну явный прогресс!
В напряженном молчании Артур кивнул. Паша достал из багажника какие-то провода и открыл капот. Валера вообще-то уже опаздывал на пару, но не мог пропустить такого душераздирающего зрелища. Общались между собой они какими-то междометиями и мычанием, типа "норм", "ага" "м-мн" и "ы-ым", и бросали друг на друга настороженные взгляды.
Машины загудели, стало как-то слишком скучно, потому что Валера вообще не разбирался в том, что сейчас происходит и сколько это может длиться.
- Артур, а откуда у тебя машина? - спросил он, чтобы немного разрядить обстановку. Если Артур любит свою тачку так же, как Пашка свою - они смогут поладить. Как два молодых отца с новорожденными тугосерями, которые постоянно плачут хрен пойми из-за чего. Причем плачут и сами отцы, и тугосери.
- Дядя подарил на восемнадцатилетие, - охотно ответил тот, встав рядом. - Нравится?
- Ну... - Валера пригляделся к чистенькой иномарке. - Красивая. Серенькая такая...
Артур громко засмеялся и закинул руку ему на плечи. Его ветровка из какого-то скользкого материала неприятно мазнула по голой шее.
- Валера, - протянул он. - Ты такой Валера.
- Лерка, иди сюда, - рявкнули из Приоры, и Валера оглянулся. Пашкино лицо стремительно наливалось багрянцем, и смотрел он так свирепо, что булки поджимались от страха.
И от предвкушения.
- Ой, Артур, а ты где живешь? - Валера решил повысить градус напряжения. - Может, нам по пути? А то Паше неудобно за мной ездить через полгорода. Я в конце Пушкина живу.
- Я могу тебя подвозить, если хочешь, мне не сложно, - улыбнулся ему Артур.
- Сам справлюсь, - рыкнул Пашка, выбираясь из Приоры. Только теперь Валере стало интересно, каким образом он утрамбовывает свои метр девяносто в это маленькое корытце. - Я же не на велике за тобой езжу. Не пизди под руку, блять. Вообще пиздуй на пары, опаздываешь.
- Пашенька, я же как лучше хотел, - состроил саму невинность Валера. - Ну не сердись.
- Ты с ним так не разговаривай, понял? - Артур вдруг повысил голос, удивив Валеру до глубины души. Он вышел вперед с таким видом, будто собирался защищать честь трепетной дамы.
- А тебя ебет? Как хочу, так и разговариваю! - моментально перешел в режим быдло-берсерка Пашка.
- В приличном обществе это называется "грубость", - едко ответил Артур, нисколечки не испугавшись Пашкиного боевого вида, хотя любому было очевидно, что тот его пополам сломать может.
- Ты чë, умный дохуя? - Пашка сделал порывистый шаг вперед, сжав кулаки. - Не лезь к нему вообще, пидор! Ещё раз тронешь, я тебе корявки твои повыдираю нахуй и в очко затолкаю!
- О-ой, - Валера понял, что перегнул палку. - Артур, ты его не слушай, он просто...
- Ревнует? - усмехнулся Артур, не сделав даже попытки отойти от разъяренной лобнянской махины. - Всё правильно. Ревнуй, Павел. Долго с таким быдланом, как ты, Валера не задержится. Я тебе гарантирую.
Валера пискнул и бросился Пашке наперерез. Он вцепился в его плечи намертво, повиснув на нём, как на ветке.
- Пашенька, успокойся, пожалуйста, - запричитал он жалобно. - Паш, это же универ! Меня отчислят, Паш!
- Ты чё несешь, блять! - выпучил Пашка глаза на Артура. - Какой нахуй... Ревную?! Ты, пидор, блять, пиздуй отсюда, пока я тебе череп не сломал нахуй!
- А на русском языке разговаривать не пробовал? - Артур тоже не успокаивался. - Биомусор. Трёх слов связать не можешь без мата.
- Артур! - с отчаянием воскликнул Валера. - Ну ты же адекватный человек! Не оскорбляй его.
- Ты чё, ваще бессмертный? - взревел раненым медведем Пашка. - Пидрила ебучая!
Валере пришлось обнять его за шею и повиснуть, не доставая до земли ногами. Пашка весь вибрировал от ярости, готовый кинуться на Артура в любую секунду, но Валеру не отталкивал, даже подхватил за пояс своей ручищей и прижал к себе.
Вокруг уже начали собираться зеваки. Ясное дело: драка на парковке куда интереснее взглядов Платона или религиоведения. Во все времена толпа требует крови.
- Артур, пожалуйста, уходи, - уже с неподдельным страхом попросил Валера. Он никогда ещё не видел своего мастифа таким разъяренным, даже когда какая-то тетка чуть бочину ему не помяла на дороге. - Он же тебе голову откусит! Будь здравомыслящим!
- А чё ты его выгораживаешь? - Пашка будто очнулся и понял, что Валера висит на нем, как блоха на собачьей шерсти. - Он первый залупаться начал!
- Я никого не выгораживаю, просто не хочу ехать в полицейский участок! - Валера крепче впился в Пашкины плечи. - Пашенька, пожалуйста, успокойся, а? Тебе на учебу надо. Футболку новую замараешь!
- Деритесь уже! - крикнул кто-то из студентов, собравшихся вокруг, а остальные захохотали. Краем глаза Валера заметил, как несколько парней и девушек достали телефоны и снимают их.
Полный пиздец! Не дай бог кто-то подумает, что у них тут голубые разборки, всех травить начнут. А со стороны именно так и выглядело. Не объяснять же всем, что Пашка взъелся на Артура как раз по обратной причине.
Валера в опасных ситуациях соображал куда лучше многих. Вот и теперь не растерялся.
- Артур, не оскорбляй моего брата! - заголосил он, повернув лицо к камерам как бы между делом. - Он у нас агрессивный, наследственность такая.
Артур тоже повернул голову и только теперь заметил видео-шпионов.
- Брата... - протянул он с насмешкой. - Ладно. Прости, Валера. Я не хотел обидеть твоего БРАТА. Но если этот брат будет тебя оскорблять, то он должен знать, что у меня есть силы и время отмудохать его.
- Нихуя защитник нашелся! - Пашка камеры всё ещё не замечал или срать на них хотел. - Это ты не лезь к нему, понял? Сука, ещё раз увижу, что ты...
Валера зажал ему рот руками, отчаянно пытаясь не допустить какой-либо порочащей честь информации о них троих.
- Никто ни к кому не лезет, никто никого не обижает! - заголосил он. - Всё, расходитесь все! Иначе я ректору расскажу, что вы пары прогуливаете!
Репутация Валеры в этот раз сработала на благо. Студенты с неохотой начали расходиться, потому что каждый знал: если Валера угрожает настучать ректору - он настучит.
- Зарядился твой аккумулятор, - насмешливо бросил Артур. - Не за что.
- Пошел нахуй, - Пашка поставил Валеру на землю и крепко сжал челюсти. Его потряхивало от гнева, на лбу проступила вена. Он навис сверху, закрывая тусклый свет солнца. - Чтобы был тут в семь часов. Заберу.
Валера даже мысли не допустил спорить с ним.
- Хорошо-хорошо, - послушно закивал он.
В оцепенении он проследил за тем, как Пашка убирает свои провода, заводит машину и отъезжает, со злостью поглядывая на Артура. И только когда Приора скрылась за поворотом, он смог выдохнуть с облегчением.
- Вот такого я не ожидал, - неловко засмеялся он, поворачиваясь к одногруппнику. - Ты... Прости, ладно? Он обычно спокойный, я просто доводил его со вчерашнего дня, вот и...
- Зачем ты его выгораживаешь? - шагнул к нему Артур с искренним беспокойством в глазах. - Он тебя запугал?
- Нет! - Валера вскинул руки, всем своим видом стараясь передать, что его запугивать никто и не собирался. - Он просто... Вот такой. Деревенское воспитание, кровь с молоком и всё такое...
- Он материт тебя, обращается, как с какой-то собачонкой! - Артур схватил Валеру за плечо и развернул к себе лицом. - Это ненормально, Валера. Он ненормальный. Нормальные люди так не разговаривают. Он что, бывший зэк?
- Нет конечно, - Валера вдруг очень обиделся за Пашку. - Он из армии недавно вернулся. И вообще... Подумаешь, матюкается. Кто сейчас этого не делает?
Конечно, он видел разницу. Пашка был обыкновенным деревенским парнем, той самой преобладающей прослойкой населения матушки России. Такие, как он, обычно всю жизнь работали на заводе или в автосервисе, служили в армии, платили налоги и рожали новых налогоплательщиков, не задумываясь о саморазвитии, самореализации и психологическом комфорте окружающих и себя самих.
Артур же был ближе Валерке по интеллекту, уровню самосознания и амбициям.
Но всё же... Всё же Артур ему не нравился и вызывал желание отгородиться, а Паша... Паша был "своим". И за него было обидно, потому что Артур ясно дал понять, что считает его человеком второго сорта. А Паша ведь на самом деле очень добрый, заботливый, смешной и вообще не глупый. Просто... Вот в такой среде вырос. Это никак не изменить.
- Знаешь, мне кажется, что у тебя проблемы, Валера, - Артур покачал головой, нахмурив свои черные брови. - Ты тратишь своё время на мусор. Подумай о будущем. Ты же такой способный, умный, перспективный. Зачем тебе этот... никчемный деревенский дурачок? Он плохо на тебя влияет.
- У меня нет никаких проблем, - отчеканил Валера. - И тебе не стоит вот так судить людей, опираясь только на минутный разговор. Ты ничего о нем не знаешь. И обо мне тоже.
Он развернулся и гордо промаршировал к универу, давя в себе злость и обиду.
Это ведь он сам как только не обзывал Пашку. Но ему было можно, а другим - нельзя! Потому что они совсем Пашеньку не знали.
Артур не стал его догонять. Он молча пошел следом и уселся с ним за одну парту, упрямо поджав губы и всем своим видом показывая: ты не прав, но я на тебя не обижаюсь.
А Валера всю пару по философии бесился и никак не мог сосредоточиться на лекции. Мысли разбегались в стороны, как тараканы на кухне, когда ты внезапно включил свет.
Он написал Паше несколько сообщений, но тот их даже не прочитал, и это тоже нарушало равновесие в его хаотичном и подвижном мозге. Паша всегда отвечал, даже когда ему тату били.
- Марамыгин, ты заболел? - Вероника Степановна к концу пары заволновалась.
- Нет? - Валера с недоумением посмотрел на обеспокоенную старушку. Веронике Степановне лет было столько, что в её возрасте люди уже лет тридцать как на кладбище должны лежать. По статистике.
- Ты молчишь, - заметила она. - Я специально назвала софистов суфистами. А ты даже не возмутился.
Валера вытаращил на неё глаза. Он вообще этого не слышал, иначе смеялся бы до колик.
- Вот вы жгёте, Вероника Степановна, - он оглянулся на остальных, с интересом за ним наблюдающих. - И никто не заметил?
- Да нам тоже интересно было, - ответила Машка. - Чего это ты молчишь.
На Валеру уставилось около пятидесяти пар любопытных глаз, потому что пара была с соседним потоком.
- Я что, по-вашему, не могу воспитанно промолчать и не прерывать лекцию из-за оговорки? - возмутился он.
Первой засмеялась Вероника Степановна. Даже не засмеялась, а заржала, как моржиха. А за ней и остальные.
- Валера... - протянула Машка. - Ты такой Валера.
- Я могу официально выгнать тебя с пары, потому что ты меня не слушал, - продолжала хихикать Вероника Степановна. - И ты не сможешь доказать ректору обратное.
Валера только собрался отстоять свою честь и поставить этих невыносимых женщин и половину женщины Мишаню на место, как вдруг в его миссию влез Артур.
- Это я виноват, - заявил он с невозмутимой мордой лица. - Я обидел Валеру, можете выгнать меня.
Он явно не понял, что Степановна просто беззлобно поддевает Валеру, да и остальные вовсе не издеваются.
"Рыцарь, блять, в белом пальто и с обосраными ботинками", - разозлился ещё больше Валера.
Все эти напускные благородство и защита дико его напрягали. Как будто это было показушно, неискренне.
- Это чем ты умудрился обидеть нашего Валеру? - Степановна вскинула свои тонюсенькие нарисованные брови в искреннем удивлении.
- Я оскорбил его близкого человека, - Артур повернулся к нему и уставился своими яркими глазами прямо в душу. - Прости.
Девчонки издали дружный "ах", наверняка впечатлившись его благородством и умением признавать ошибки. Даже Степановна мягко покачала головой с доброй улыбкой.
А вот Валера ещё больше напрягся.
Артур либо играл в какие-то непонятные игры, либо был типичным правильным мальчиком, который считает, что искренность на публику - это просто верх романтики. Такие обычно делают предложение своей девушке со сцены какого-нибудь концерта, с кучей цветов и камер.
Валера даже сам себе не мог нормально объяснить, почему это так его взбесило.
- Прощаю, - скрепя сердце ответил он, подавив в зародыше желание что-нибудь вякнуть, ужалить побольнее. Артур просто обезоружил его публичными извинениями.
Артур внимательно посмотрел ему в глаза, нахмурился и кивнул.
Сразу после лекции Валера сделал вид, что жутко занят, убежал от Артура, а на следующей паре демонстративно уселся со сладким петушочком Мишаней.
- Валера? - пискнул тот, подняв на него свои огромные глаза цвета гречишного мёда. Красивые глаза, но всегда будто испуганные. Валере постоянно необъяснимо хотелось отвесить Мишке хорошего отцовского леща и велеть прекратить выглядеть таким беззащитным. - Ты разве не с Артуром сидишь?
- Я теперь сижу с тобой, - отрезал Валера. - А то мне брат голову оторвет. Ты же не хочешь, чтобы мне голову оторвали?
Мишаня испуганно помотал головой. Будь Валера маньяком, он обязательно выбрал бы в жертву именно такого вот мальчика-одуванчика с большими наивными глазами и пухлыми губками бантиком.
Артур написал ему короткое извинение и спросил, могут ли они поговорить после учебы. Валера ответил ему, что благодаря Артуру ему теперь надо ходить по струнке и не опаздывать домой. Вся его дрессировка Пашкиной толерантности полетела к чертям.
Пашка ответил после обеда. Причем очень странно ответил. Он проигнорировал все Валеркины вопросы и приказал сфоткать, с кем он сейчас сидит за партой.
Валера мгновенно сориентировался. Исподтишка сфоткал Мишкин профиль за своим плечом и быстро отправил в чат. Даже Паша должен был понять, что во время пары он бы не смог скинуть поддельную фотографию так быстро.
"Шнырь какой-то", - сообщил Пашка, и Валера шестым чувством понял, что у того отлегло.
"Тоже пидор поди?"
"Футболка у него бабская".
Валера покосился на Мишаню и спросил:
- Миш, а ты по парням или по девочкам?
Тот округлил глаза, приоткрыл рот и замотал головой.
"Он скорее по престарелым библиотекаршам, - набрал он Пашке. - Так что можешь расслабиться. Мишаня на мою честь не покушается".
"Ну блять, а чë, я был не прав? - сразу взорвался Паша. - Ты видел, как этот чурка на тебя пырил? Ещё и руки распускал! Давай, бля, скажи мне, что я не прав, и он просто по доброте душевной тебя подвозить собирался! Типа работа таксистом у его народа в крови!"
Артур будто был прав, что Пашка ревнует. Потому что выглядело это всё как самая настоящая ревность. Наверное, Пашка проникся к Валере братскими чувствами, ведь он был единственным ребенком в семье.
Это почему-то тоже расстроило. Братьев у Валеры было слишком уж много - и родных, и двоюродных, а теперь вот и хуйпоймисколькоюродный нарисовался. Защитник от геев и хорошего музыкального вкуса.
"Даже если я ему нравлюсь, - зловеще улыбнулся Валера. - Не думаешь ли ты, что я отвечу ему взаимностью? Ты что, и меня приписать к геям собрался? А ты не охуел ли, Пашенька?"
Пашка замолчал аж на минуту. Наверное, действительно охуел от такого поворота.
"Да не, - наконец разродился он. - Я знаю, что ты не из этих. Но просто вдруг он подкараулит тебя там или напоит? Я в фильмах видел!" - по сотому кругу завел он свою шарманку.
Даже удивительно, как крепко в его мозгах засела эта тема. Валера уже со счета сбился, сколько раз и каким образом его изнасилует злобный боевой гей Артур по версиям Пашки.
"Да где же ему меня подкараулить? Я приезжаю и уезжаю с тобой, в клубы не хожу, алкоголь не пью. В столовке в чай наркоты подсыпет? Договорится с буфетчицей накормить меня котлетами с Рогипнолом? Ты совсем ебнулся?" - Валера не понимал, почему продолжает вести этот глупый диалог и успокаивать лобнянскую паранойю.
Но почему-то он представлял, как Пашка сидит на скучной лекции, ерзает, дергает ногой, то и дело косится на телефон и выдумывает в своей бритой башке тысячи сценариев, в котором его, Валерку, насилуют в толчке сразу после котлеты с Рогипнолом, и ему было не до смеха. Желание расковырять эту тревогу посильнее было слабым и даже стыдным.
Пашка же переживал. Может, в армейке такое видел? Вот и бесился.
"Не нравится он мне, - всё равно ответил Паша. - Просто не нравится. Держись от него подальше, ок?"
"Не ок, Паша! Пока ты мне нормально не объяснишь, что тебе не нравится!" - ответил Валера.
Пашка замолчал и больше не отвечал до самого вечера.
В семь часов он уже ждал на парковке универа. Мрачный, как гречка, забытая на плите на час. От него буквально темные ручейки растекались по воздуху, как щупальца осьминога.
Он тщательно сканировал взглядом редких студентов, выходящих из универа, и, убедившись, что Валера один, резко схватил его за рукав куртки и засунул в машину.
- А понежнее можно? - завопил Валера от такого обращения.
- А ты осторожнее быть умеешь? У вас тут фонарей мало, вокруг кусты одни, - прорычал недовольный Пашка, заводя реанимированное корыто. - Ты не знал, что по статистике всякие извращенцы ошиваются возле учебных заведений в три раза чаще?
- Паша-а-а-а, - Валера закатил глаза, да так сильно, что они заболели. - Зря я тебе все эти фильмы включал. Ну не носится никто за моей жопой, не караулит и не мечтает выебать в кустах под носом у ректора. Ты как с цепи сорвался сегодня. Что случилось?
Пашка молчал. Вёл машину, напряженно сжимая руль, прибавил музыку - русский рок. И пристегнулся сам, без напоминаний. Замотанная плёнкой шея, мрачность и тату на пальцах придавали ему вид типичного бандита, который везёт Валерку на мост, чтобы залить ноги в тазике бетоном и сбросить в реку.
А потом, когда они уже доехали до супермаркета, чтобы закупить еды, его вдруг прорвало.
- Ты себя-то видел? - неожиданно зло спросил Паша, уставившись в окно так, что его лица было не видно, только смутное отражение на стекле. - Ты же мелкий, похож на девчонку, а выебываешься так, что хочется... Наказать, короче, хочется, блять! А другие пацаны, они, ну... Они терпеть не будут.
Валера опешил от такого заявления.
- Наказать, выебав? - Валера только глупо моргал, пытаясь рассортировать сумбурную информацию из бритой лобнянской башки. - Паша, - осторожно спросил он. - А что вы в армии делали? Ты такое видел, да? Может, тебе об этом с кем-то надо поговорить?
В его голове всё сложилось. Он часто слышал всякие ужасы про армию и дедовщину, и Паша своими жуткими мыслями только подтвердил его теорию.
- Нет! Ты чё, я никогда! - искренне возмутился Пашка. - Никто в армейке так не делал, да и вообще! Я если б увидел - переломал бы ноги и руки за такое! Ну просто... Типаж у тебя, короче. Такой. Как у жертвы педофила.
Он явно читал что-то об этом, потому что слово "типаж" никак не могло затесаться в его лобнянский словарик само по себе.
Что-то не складывалось. Валера чуял какую-то тайну. Если это не психологическая травма с армии, то что тогда?
- Слушай, - примирительно сказал Валера, чтобы усыпить бдительность. - Я дожил до своих лет, как видишь, и без твоих предостережений. Никому я не сдался, уверяю тебя. Но если ты так беспокоишься, я буду осторожнее, ладно? Только успокойся.
- Да где там, - вздохнул Пашка. - У тебя хлеборезка двадцать четыре на семь не закрывается.
Он со психом вышел из машины, громко хлопнув дверью, и Валера последовал за ним. Пашка шагал так быстро на своих длиннющих ногах, что Валера почти бежал следом.
Он сам взял большую тележку и первым пошел по рядам, скидывая в неё всякую вредную хрень вроде чипсов и газировки. Валера шел следом и тихонько выкладывал всю гадость обратно.
Когда они добрались до отдела с кормами для животных, Валера позвал его, схватив со стеллажа пачку собачьего корма.
- Слушай, Паш, - лукаво позвал он, стараясь разрядить обстановку. - Может, тебе просто витаминов не хватает? Смотри, сбалансированное питание для собак с витаминами и минералами! Давай тебе купим?
Пашка уставился на упаковку, потом на улыбающегося Валеру, и сделал морду кирпичом, даже не улыбнулся.
- Лерка, блять, - обреченно сказал он и покатил тележку дальше.