Часть 1. Глава 5. Плохие идеи
Плохое настроение Пашки затянулось на всю неделю. Как ни пытался Валера его растормошить, ничего не выходило: тот только ещё больше замыкался в себе.
Не помогали больше розовые тапочки, лососевые шортики, огуречные маски, бритье ног с открытой дверью (к слову, у Валеры и брить-то нечего было, но Пашкины охуевшие глаза стоили потраченных на женскую розовую бритву денег). И тогда Валера достал из закромов женские трусы ещё с ценником.
Ну если и теперь Пашка не вернется к прежней своей привычке наезжать на Валеру из-за бабских штучек и не перестанет походить на грозовую тучку на небе... Придется предпринимать самые решительные меры.
Валера удачно подгадал время. Пашка уехал в гараж к Серому менять какую-то очередную фигню в Приоре, а это обычно затягивалось до самой ночи.
Поэтому он переоделся в женские трусики - весьма консервативные, из черного гладкого материала с двумя сетчатыми вставками по линиям бедер и на лобке. И бритва женская пригодилась: он избавился от волос в паху, чтобы они через сеточку не торчали.
Покрутившись немного у зеркала, Валера решил, что ему очень идет. И почему для мужчин не выпускают что-то такое сексуальное? Любой девушке бы понравилось.
А потом Валера будто бы случайно приоткрыл дверь в свою комнату, приглушил свет, включил только ноутбук с сериалом, лег под одеяло и принялся ждать. Как он и предполагал, Пашки не было до двенадцати.
Громко бухнула входная дверь, потом раздались тяжелые шаги, и в комнату Валеры заглянула чужая голова.
- Лерк, ты спишь? - позвали громким шепотом.
Валера вздрогнул, делая вид, что задремал, а теперь проснулся, и выпутался из-под одеяла, садясь в позу лотоса.
- Ой, Паш, я уснул, - притворно зевнул он, потягиваясь. - Есть будешь? Я там пирог испек.
Он вытянул одну ногу, будто собираясь встать, но на самом деле демонстрируя себя во всей красе. Света от ноутбука и из коридора хватало, чтобы рассмотреть всё в деталях.
- Это чё, - севшим голосом спросил Пашка.
Валера сделал вид, что не понимает, потом проследил за его взглядом, опустил свой и торопливо прикрыл пах одеялом.
- Что? - невинно переспросил он.
- На тебе женские трусы? - ещё тише спросил Паша с нотками угрозы.
У Валеры, кажется, все тонкие волоски на теле дыбом встали.
- Это мужские, просто модель такая, - голос Валеры наоборот стал тоньше.
- Значит, пока меня нет, ты тут в женских трусах с кем-то развлекаешься? - Пашка шагнул в комнату, загораживая свет из коридора. - Устал так, что уснул, да? И дверь была открыта.
- Паш, ты ебнулся? - Валера немного испугался. Он залез поглубже в одеяло, проклиная свою тупую затею. - Ну напялил я женские трусы, так это чтобы тебя позлить. А то какой-то неживой ходишь последнюю неделю!
- Меня позлить? - Пашка шагал к дивану с неотвратимостью атомного крейсера. - Да ты чё, блять? Для меня типа трусы купил, а?
Он вдруг сорвал с Валеры одеяло. Синий экран ноутбука осветил его совершенно бешеное лицо, от него густо пахнуло алкоголем.
- Паша! - заверещал Валера и попытался отползти подальше, но его нога быстро оказалась зажата в стальных тисках Пашкиной руки. Его дернули с такой силой, что он упал и проехался задницей по простыне. - Паша, ты чего? Пашенька, я просто пошутить хотел! Я не такой, я не гей, не убивай меня, пожалуйста-а-а-а!
- А хули ты тогда в бабских трусах?! - рявкнул Паша, придавив бедра Валеры к дивану. - С кем ты тут развлекался, блять? Пошутить он хотел! Ебать отмаза!
Он подцепил трусики у бедра краем большого пальца и оттянул. Мозолистый горячий палец надавил на чувствительную кожу рядом с пахом, а потом отпустил резинку так, что она звонко ударила.
Валера с ужасом ощутил, что пах окатило пламенем. Не таким, как когда он дрочил на порнушку, а яростным, диким, неподконтрольным.
- Пашенька, - заерзал он, пытаясь вырваться. - Паша, я тебе клянусь! Я просто специально их купил, чтобы тебя позлить! Я не такой, не такой!
Член под гладкой тканью напрягся, и Валера начал представлять всяческие ужасы, в том числе и Мишаню с нарисованными как у Машки бровями, и капельки на раковине, и грязный унитаз.
- И побрился тоже, чтобы меня позлить? - рыкнул он, снова скользнув пальцем под край сеточки, и надавил на гладкий лобок. - Не пизди!
- Клянусь! Я побрился, чтобы красиво было, там же сеточка, - жалко пролепетал Валера, молясь, чтобы Паша ничего не заметил.
- Да ты чё? Чтобы красиво? Для кого? Кто тут был? - в полутьме лицо Пашки стало казаться каким-то потусторонним, нереально красивым и суровым. Он оставил трусы в покое, с силой провел ладонью по бедру, поднырнув большим пальцем на внутреннюю часть, уперся коленом между разведенных ног Валеры и склонился над ним, прижав руки, которыми тот бестолково пытался отбиваться, к дивану.
- Да никого тут не было, - проскулил Валера, ощущая жар уже во всем теле. Так и хотелось выгнуться навстречу, немного подразнить, но здравый смысл кричал, что после такого его просто убьют и спрячут труп где-нибудь в недрах короба для саббуфера в Приоре. - Ты пьян, Паша! Ты не понимаешь, что делаешь!
Тяжелое дыхание, перемешанное с алкоголем и жвачкой, обжигало лицо, заставляло щеки пылать. От его кожи пахло машинным маслом, лосьоном после бритья и немного потом - типичным Пашкиным запахом, который раньше почему-то не вызывал желания попробовать его на вкус. Здравый смысл ускользал быстрее, чем при повышении цен на котлеты.
Мысли о немытом унитазе становились всё более далекими.
Руки Пашки сильнее стиснули его запястья, он склонился, будто принюхивался, как настоящая собака, его лицо оказалось в паре сантиметров от шеи Валеры.
- Паша-а-а, - заскулил Валера, жадно втягивая воздух. - Пусти-и-и...
Горячее дыхание становилось всё ближе, кончик чужого носа чиркнул по кадыку, а потом Паша вдруг зарычал и одним прыжком оказался на расстоянии от дивана.
- Прости, - хрипло выдохнул он и вылетел из комнаты. Громко хлопнула дверь в его спальню, а потом всё стихло.
- Ебать! - не удержался Валера и откинул голову на одеяло. Его всего трясло, член стоял так, будто объявили неделю скидок в хозтоварах, на руках и бедрах всё ещё ощущались сильные грубые руки. - Твою мать, - тише проговорил Валера и запустил руку в трусики.
Ему хватило пары движений и яркого воспоминания о нависшем сверху теле, о запахе машинного масла и лосьона после бритья.
Он вжался лицом в подушку и бурно кончил, пачкая черную ткань с сеточкой.
В комнате Пашки раздался грохот, потом гулкие шаги, шорох, скрипнула старая кровать, и всё окончательно стихло.
- Пиздец, пиздец, пиздец, - тихонько прошептал Валера, стаскивая испачканные трусики. - Мамочки, хоть бы он завтра не вспомнил. Пожалуйста, хоть бы не вспомнил!
Пашка был пьян, очевидно. В прошлый раз он не смог даже доползти до кровати, но в этот раз мог связно говорить. Вспомнит ли он завтра? Валере давно не было так страшно.
Свою собственную реакцию он вообще не понял, но надеялся, что всё это из-за женских трусов. Ощутил, так сказать, на минутку себя трепетной девицей, любящей доминантных самцов. Больше такого не повторится, пора ему завязывать со всеми этими женскими штучками.
Как говорила баба Дуся: "Доигрался хуй на скрипке".
***
Утром он проснулся от привычного пыхтения в коридоре, и сердце сразу пустилось вскачь. Выйти из комнаты было страшно.
"А вдруг он заметил, что ты возбудился? Вот и убежал, как дворняга от бомжа с разделочным ножом", - спрашивал коварно внутренний голос.
Валера представил, как Пашка смотрит на него с брезгливостью, с какой обычно рассуждал про пидоров, собирает свои монатки и сваливает в закат в общежитие техникума, где сплошной разврат, доступные девушки, наркотики и алкоголь.
Он лежал минут пятнадцать, дожидаясь, пока всё стихнет и Пашка уйдет в свою комнату.
- Лер? - у того были другие планы. В дверь тихонько поскреблись. - Лер, я знаю, что ты проснулся.
Валера тихонько выругался и решительно вылез из-под одеяла.
Он поправил домашние треники и футболку, в которых вчера завалился спать после своего перформанса с трусами, и распахнул дверь.
Пашка выглядел как побитая псина: шерсть мятая, лицо грустное, глаза тоскливые, губы скорбно поджаты.
- Лер, - жалобно просипела эта сутулая собака. - Ты меня не бойся. Я ж... Я пьяный был. Прости, я бы ничего не сделал...
Валера немного растерялся. Почему-то на извинения он не рассчитывал, только на претензии.
- А со стороны выглядело, будто убить меня хочешь, - быстро сориентировался он, сложив руки на груди.
- Убить? - Пашка странно на него посмотрел и почесал голову с отрастающими волосами. - Да я... Вспылил чутка. Так ты того... Правда? Тип пошутить хотел? И никого тут не было?
- Боже! Конечно нет! - взвыл Валера. - Я эти трусы купил специально, чтобы ты побесился и поорал про педиков! А ты меня чуть не загрыз!
- Ну ты... Ты даже побрился... Так просто кто бреется-то... - пробубнил он нервно.
- Да там же сеточка, Паша! Я побрился, чтобы волосы не торчали уебански, это же неэстетично! И вообще мне нравится, когда там волос нет, теперь всегда буду так делать.
Пашка опустил голову и снова провел ладонью по колючему затылку.
- Дверь входная была открыта... - тихо сказал он. - Нахуя ты дверь открытую тогда оставил...
- Ты что, до сих пор думаешь, что я с кем-то трахался, а потом уснул, и этот кто-то тихо ушел? - ахнул Валера. - Паша! Ну ты... Да я же всегда тебе двери открытыми оставляю, когда ты в гараже! В подъезде лампочки какая-то падла ворует, там же не видно, куда ключи вставлять!
- Значит, точно никого не было? - взгляд у Пашки был каким-то странным. Как будто он опять похмельем страдает.
- Да никого не было! Клянусь моими тряпочками для раковины!
- М-м-м, - промычал тот.
- А даже если бы я с кем-то трахался в этих трусах, это что, повод меня убивать? Вот такой ты человек? - накинулся на него Валера, почуяв слабину.
- Да не собирался я! - воскликнул он с внезапной злостью. - Всё, блять! Просто завязывай со своими шутками!
- Ага, разбежался! - Валера нахохлился. - Мой дом - мои правила. Захочу, буду хоть в чулках женских ходить!
- Ну тогда не верещи потом! - Пашка саданул кулаком по дверному косяку. - Свяжу тебя этими чулками и кляп в рот вставлю! Чтобы не пиздел!
Щёки Валеры вспыхнули - настолько яркой получилась картинка, член заинтересованно дернулся.
- Да ты... - голос сорвался, и он понял, что пора съезжать со скользкой темы. - Всё, уйди с глаз моих. За что мне это всё, боже? Чем я это заслужил? - патетично взвыл он, натягивая кожу под глазами. - Вчера он мне чуть горло не разорвал, сегодня грозит связать! Изверг! О горе, горе мне...
- Ой, только давай сегодня без твоих вот этих, - Пашка тоже картинно закатил глаза. - Исполнений. Не собирался я тебе горло разрывать.
- Собира-а-а-ался, - противно протянул Валера, тыча ему в грудь пальцем. - Мне вообще надо было полицию вызвать! В собственном доме чуть не убили!
- Валера! - громко застонал Пашка. - У меня и так башка болит!
- Ну так уйди из моей комнаты, маньяк! - Валера толкнул его в грудь и чуть не поперхнулся на полуслове.
Влажная обнаженная кожа Пашкиной мускулистой груди ошпарила ладони и отправила сигнал нагрева другим системам. Особенно одной конкретной, с помощью которой человечество ещё не вымерло.
Пашка заторможенно посмотрел на его тонкие белые руки на своей груди, поднял голову и глянул так, что Валера задрожал с макушки до пяток.
Таким взглядом можно самолеты сбивать.
- Лерка, - низко прогудел он, раздувая ноздри. Мышцы под руками напряглись, и Валера отпрыгнул от него, хотя на физре ни одного норматива по прыжкам не сдал.
- Я в туалет хочу! - выпалил он, схватившись за пах, чтобы скрыть стояк. - Сейчас обоссусь. Вот видишь, как ты меня пугаешь? Точно маньяк!
Пашка смерил его ещё одним странным жгучим взглядом и всё же отступил, давая протиснуться в коридор.
Валера кинулся бежать так, будто и правда вот-вот напрудит в треники. Он залетел в ванную комнату и с грохотом захлопнул за собой дверь.
- Ебись-перевернись, - прошептал он себе под нос, таращась на член, натянувший ткань штанов. - Тебе чего надо, скотина?
В голове не укладывалось, что такое вообще возможно. Из-за кого? Из-за Пашки?! Почти родственника! Лобнянского быдлана Пашки, который олимпиады выигрывал, потому что в них три калеки участвовали? Из-за этого аудиоотсталого любителя сношаться с автовазом?
С кряхтением Валера кое-как изогнулся над унитазом, потому что стояк падать не желал, а писать хотелось.
От шока мысли путались, паника холодком бежала по шее и лопаткам. Вчера всё можно было списать на нетипичность ситуации. А сегодня что, посттравматический синдром начался?
Стоило Пашке проявить свою скрытую неуравновешенную сторону, немного отпустить тормоза, как у Валеры мигом засвистела фляга.
"А то всё такой добренький был, покладистый, - про себя забурчал Валера, тщательно моя руки и игнорируя предательский орган в штанах. - Но я-то видел, какой ты. При первой же встрече схватил меня, нарычал..."
Воспоминания об их первой встрече никак не помогли избавиться от напряжения. Паша тогда сгреб его за воротник одной рукой и приподнял над полом, от него перло этой энергией сильного самца, и уже тогда...
- Ой-ёй! - заскулил Валера, сжав бедра. - Да я же как типичная девочка-отличница!
От стыда хотелось выть, закатить концерт, вымотать кому-нибудь нервы и съесть потом шаурму.
Он же никогда не был геем! Валера проверял ещё в школе, изучая всю порнуху, какую готов был предложить интернет. Никогда его не заводили парни. Его вообще мало что заводило, только некоторые извращения. Для себя он решил, что просто немного не такой, да и забил на это. У всех людей разные предпочтения и возможности организма.
Видимо, он что-то упустил в своих исследованиях. Наверняка есть порнуха с быдло-гопниками и мальчиками-отличниками.
Пришлось Валере залезать в душ и быстро дрочить, чтобы не спалиться перед Пашкой. Страшно было даже представить, что случится, если он узнает...
Когда он выполз из душа, взволнованный и паникующий, с мокрой головой и легкими яйцами, Пашка уже вовсю хозяйничал на кухне.
- Успокоился? - невозмутимо спросил он. Слава богу, что оделся! Иначе Валере пришлось бы бежать из дома к бабе Дусе.
Паша соорудил бутерброды с колбасой и сыром, разогрел вчерашнюю овсяную кашу и аккуратным кубиком нарезал яблоко, как Валера больше всего любил.
- Есть ощущение недосказанности, - Валера постарался сделать вид, что всё как обычно. - Как будто надо ещё покричать. Может, даже метнуться за телефоном и набрать один-один-два.
Он сыпанул в свою тарелку с кашей горсть нарезанных яблок и протиснулся за стол.
- Мир? - спросил Паша, тоже занимая свое место. Их колени привычно встретились под столом.
- Ладно, мир, - вздохнул Валера. - А чего это ты нажрался вчера? Ты что, пьяным... За руль?! - дошло до него.
- Да не, - возмутился Паша. - Тачку пришлось в гараже оставить, сегодня доделывать буду. Вдарили с пацанами по пивку, и на такси домой. Мне, кажись, пить нельзя вообще. Какую-то хуйню творить начинаю.
Валера снова вздрогнул, вспомнив освещенное голубоватым светом от ноутбука хищное лицо.
- Угум, - промычал он, набив рот кашей.
Они позавтракали, перебрасываясь обычными подначками, но Валера всей кожей ощущал неловкость, отравившую воздух.
Еле дождавшись, пока Пашка уметется в свой гараж, он закрыл дверь изнутри и быстренько зашел на сайт с порно.
Он открывал одно видео за другим, но ничего толком не цепляло. Секс парней был не более интересен ему, чем анальный секс с женщиной - всё было не таким. То орали громко, то ненатурально, то всё было слишком вымученным, то, наоборот, отвратительно нежным, то картонным, то актеры страшные.
И тогда Валера подумал: а что, если совместить его фетиши с геями?
Вот тут у него ручка и дрогнула.
Он быстро отметил нужные фильтры, пролистал заставки, выбирая типажи, и наконец нашел то, что было нужно.
Уже с первых кадров сладкая дрожь прокатилась вдоль позвоночника. На видео мускулистый парень с бритой головой и татушками на теле грубо швырял тощего белобрысого паренька на кровать.
Валерик-младший заинтересованно дернулся.
А потом началось такое, что сомнений никаких не осталось: Валера больной извращенец и сгорит в аду. Сто процентов. Даже если ада нет, то его создадут специально для Валеры и тех, кто объезжает пробки по обочине.
Светловолосый сопротивлялся, кричал, вырывался, а второй заламывал ему руки и грубо трахал огроменным членом, утробно рыча и покусывая ему загривок. Несмотря ни на что, у белобрысого крепко стоял, а бритоголовый не давал ему кончить, надев на основание члена кольцо.
- Вот ты и ебнулся, Валера, поздравляю, - сам себе сказал он, стягивая трусы и штаны. - Два члена в кадре и ноль согласия - и как ты до такого докатился?
Но переживать из-за того, что с ним что-то не так, он разучился ещё в те времена, когда доллар был по тридцать пять, а впереди мерцала обещанная стабильность.
***
Ничего особо не изменилось.
Паша перестал ходить с такой мордой, будто у него кто-то умер, Валера перестал шутить гейские шутки, и в целом у них всё стало как раньше.
Всё, да не всё.
Валера никогда не был скромнягой, зато в его крови всегда бурлила потребность вытворить что-то этакое и посмотреть, как на это отреагируют. И он осторожно проверял границы дозволенного, наблюдая за Пашей, как за подопытной мышкой, начиненной динамитом: рванет - не рванет?
Сначала он проверил, насколько далеко может зайти в своих капризах.
Он гонял Пашу в магазин по поводу и без, изводил придирками к его одежде, устраивал концерты из-за пролитой заварки, заставлял драить унитаз и стирать белое вручную, потому что в машинке оно сереет. Так незаметно пролетел октябрь.
Паша терпел. Стискивал зубы, ругался, закатывал глаза, но терпел и не срывался. Он больше не пил и вообще лишний раз к Валере не прикасался. Даже фильмы они теперь смотрели, сидя на приличном расстоянии друг от друга.
И Валера увидел в этом очередную зацепку.
А почему это Пашенька держит дистанцию? Раньше его ничего не смущало.
- Чего смотреть сегодня будем? - спросил Паша в субботу вечером.
- Посмотри на себя в зеркало. Там каждый день показывают новую серию сериала "Петухи поют в полночь", - фыркнул Валера.
- Это чё я петухом стал? - набычился тот.
- Потому что я отсюда слышал, как ты к дому подъехал на своей перделке! - воскликнул Валера. - Только петухи включают саб в спальном районе!
- Так рано же ещё, - Паша упрямо уставился на него в ответ.
Валера понял, что переспорить его не получится и переключился на свой коварный план.
- Мне посоветовали какой-то ужастик, - невинно моргнул он. - Давай посмотрим. Твой сериал в зеркале, похоже, будет идти целую вечность, как "Санта-барбара".
Каждую субботу они уже по сложившейся традиции смотрели фильмы, поедая чипсы. Точнее, чипсы ел Паша как поощрение за хорошее поведение и учебу, а Валера только морщился. Он эту гадость терпеть не мог и Паше не разрешал обычно.
- Ты же не смотришь ужасы, - вскинул брови Паша.
Его волосы уже прилично отросли. В парикмахерской ему подравняли только виски и затылок, а сверху осталась такая стильная "шапочка". Ему очень шло. Теперь он перестал напоминать типичного клиента приставов.
- Не смотрю, но в чате режиссеров так нахваливали этот фильм, - Валера на самом деле понятия не имел, что это за ужастик. Открыл первый попавшийся в списке "Топ-сто ужасов". Суть тут была в другом.
- "Человек - швейцарский нож" тоже нахваливали в вашем чате, - пробурчал он. - Трэшак и ссанина по итогу. Мне эти ваши глубинные смыслы похую. Киноманы хреновы.
- Ой, Паша-а-а, - закатил глаза Валера. - Я тебе клянусь, что это самый обычный и понятный ужастик без двусмысленностей. Всё, как ты любишь: туда пошел, тому въебал, поссал, поспал, развелся, умер.
- Смотри мне, - прищурился Паша. - Давай, врубай.
Валера погасил свет и включил фильм под названием "Звонок".
Паша устроился с краю, опершись локтем на подлокотник дивана. Он вытянул ноги и откинулся на подушку спиной, устроив между ними с Валерой глубокую тарелку с чипсами, как Тристан свой меч при ночевке с Изольдой.
Фильм в зловещих зеленых тонах начался, и с каждой минутой Валера всё сильнее жалел о своем плане. Нагнетающая музыка, построение кадра, актеры, цветовая гамма - всё вызывало у него жуть. Он всё сильнее сжимался, но не решался остановить фильм. Последний раз он ужасы смотрел лет в тринадцать и очень об этом жалел.
Пашка похрустел чипсами, выдул всю газировку, а потом уставился на экран с неподдельным интересом.
- Бля! - выругался он, когда из телевизора вылезла мертвая черноволосая девочка. - Ты видел? Лер?
Валера сидел, прижав ладони к глазам.
- Уже всё? - пискнул он, проклиная свой тупой план.
- Ты чё, ссышь? - хохотнул Паша.
- Нет, - в темном коридоре что-то скрипнуло, и Валера заорал.
Паша закатился смехом.
- Это у соседей, балда, - мягко сказал он. - Ты чё, реально боишься? Это же фильм.
- Просто... жутковато, - слукавил Валера. На самом деле он готов был бежать включать везде свет. И разбить телевизор, чтобы оттуда точно никто не вылез! Сраные критики! В отзывах писали, что фильм не такой уж страшный и вообще тупой!
Он собирался невзначай прижаться к Паше плечом, как в тех фильмах, где девчонка боится и ищет защиты у парня - таков был его коварный план. Вместо обжиманий ему сейчас требовалась мощная доза Афобазола и дефибриллятор.
- Трусиха ты, Лерка, - самодовольно усмехнулся Паша. - Иди сюда, не ссы ты.
Он убрал пустую миску, приподнял руку, и Валера буквально на колени к нему заполз, спрятавшись под тяжелой ручищей. Он перекинул ноги через его бедра, прижался лицом к груди и вцепился пальцами в футболку.
Коварный план пошел по пизде, потому что мысли о заигрывании и проверке границ скончались где-то на дне колодца с мертвой девочкой.
- Когда оно кончится? - проныл он, спрятав лицо в очередной пугающий момент, когда по всем законам жанра должен был случиться скример. - Может, выключим? Посмотрим нового "Шрека" или старый добрый "Ледниковый период"?
- Да скоро уже, дай досмотреть, интересно же, - проговорил Паша ему в волосы и сильнее прижал к себе, проведя ладонью по спине.
Валера немного расслабился. Он справедливо рассудил, что лобнянский терминатор запиздит любую полудохлую девочку даже не вставая с дивана.
Страх начал отступать. Вместо того, чтобы наблюдать за сюжетом, Валера принялся анализировать свои ощущения. Он даже не рассчитывал на такое, когда включал фильм, но раз уж получилось так, то следовало потратить время с пользой.
Пашкино сердце билось неровно: то ускорялось, то замедлялось. От дыхания его грудь вздымалась, и Валера ощущал эти волны своей щекой. От него привычно пахло машиной, немного потом и лосьоном, а еще порошком от футболки.
Брезгливый Валера никогда бы не подумал, что ему понравится этот запах. Было в нём что-то такое... Интригующее.
От Паши шёл уютный жар, так и хотелось потереться о его твердые мышцы. Горячая Пашкина ручища проходилась по позвонкам вверх-вниз, то добираясь до линии роста волос на шее, то опускаясь вниз почти до самой поясницы, с каждым разом всё ниже и ниже. Валера готов был мурчать от накатывающего волнами удовольствия.
"Ой", - мысленно пискнул Валера, чувствуя зарождающееся напряжение в паху.
Он слегка поерзал, убеждаясь, что никаким образом не прижимается членом ни к одной части чужого тела. Его поза крайне удачно скрывала всё, что нужно.
Сердце Паши застучало сильнее.
- Не ерзай, - шикнул он, надавив на спину.
- Но мне неудобно, - тихонько захныкал Валера, намеренно заелозив ногами, перекинутыми через Пашкины бедра. Потом он глянул на экран, снова увидел мертвую девочку и, вскрикнув, обвил двумя руками Пашину талию, уже специально.
Его футболка немного задралась сбоку, и пальцы Валеры коснулись горячей кожи.
- П-с-с, - издал какой-то непонятный звук Паша, дернувшись. - У тебя пальцы холодные, как у трупа!
- Я замерз, - Валера внаглую запустил обе ладони под его футболку. - Погреешь?
Нормальные у него пальцы. Слегка прохладные. Это просто кожа у Пашки была как электроодеяло. Но такая гладкая, приятная... И мускулы эти ещё! С ума сойти можно.
Сердце под ухом застучало молотком, мышцы напряглись, рука с силой легла на плечо и сжала его.
- Лерка, - низким голосом приказал Паша. - Не доводи.
- Ладно! Убираю! - на экране в это время кто-то закричал, началась какая-то заварушка, и Валера специально вернулся к просмотру фильма, чтобы немного остыть. Этот приказной тон превращал его в размокшую в молоке печеньку.
Хотел проверить его терпение, а в итоге себе же сделал хуже. Потому что хотелось, так хотелось потрогать, понюхать, спровоцировать... Хотелось чего-то, о чем и думать страшно было.
Фильм кончился, и Валера отлип от него, стараясь вести себя как нормальный человек. Как нормальный сосед, а не извращенец.
- Фух! И как мне теперь спать? - воскликнул он. - Это же полный капец, кошмары мне обеспечены! Ненавижу ужасы, зачем только послушал?
Он потопал к ноутбуку, сел на стол и начал листать фильмы, ни разу не повернувшись к Паше лицом.
- Да прикольно, - Паша прочистил горло хриплым "кхе-кхе". - Надо будет ещё посмотреть.
- Только через мой труп! - запротестовал Валера. - Давай что-нибудь старое посмотрим? Доброе?
- "Хатико" смотрел? - спросил Паша. - Там про собаку.
Валера напряг память. Он видел несколько мемов и отсылок, но сам фильм не смотрел. Он с детства не любил кино про животных после старого советского фильма "Белый Бим Черное ухо". После него маленький Валера ревел взахлеб, с подвываниями и истерикой, и ему больше не включали фильмы про животных. Он даже "Стюарта Литтла" посмотрел уже будучи взрослым. Людей Валере не было жалко, а вот беспомощных, беззащитных животных - очень. Если бы не сильная аллергия на шерсть, он бы тащил домой каждого брошенного зверька и сейчас жил бы в компании сорока кошечек и собачек.
- Надеюсь, там нет драмы? - с подозрением спросил он. - Я не могу смотреть драмы про животных.
- Это очень старый семейный фильм, - уверил его Паша. - Как ты мог его пропустить?
- У меня была травма!
Валера быстро нашел фильм, прочитал описание и успокоился. Ну что может быть плохого в том, что собака каждый день преданно встречает хозяина с работы? Милота одна.
О-о-о, как же он ошибался. Уже очень скоро Валера рыдал в три ручья, совсем как в детстве. Его лицо опухло, нос заложило, а в горле стоял тяжелый комок.
Паша сам притянул его к себе, сгреб в охапку, прижал к своей груди, и Валера зарыдал сильнее.
- Ты скоти-и-и-ина-а-а-а... - выл он, заливая слезами и соплями его футболку.
Паша гладил его по спине и волосам, и тихонько шептал на ухо:
- А ты думал, ты один дохуя умный? Заставлял меня смотреть про геев? Пришел час расплаты, Лерочка.
- И музыка ещё такая... А-а-а-а... - Валера не мог перекрыть кран со слезами. Детские воспоминания о Биме наложились на Хатико.
- Я где-то слышал, что этому Хатико установлен настоящий памятник где-то на вокзале в Японии. История-то реальная, - снова коварно зашептал Пашка, сильнее сжимая руки вокруг Валеры.
- Сука-а-а-а, - Валера зарыдал громче, уже не сдерживаясь. - Садист! Чикатило лобнянский!
- Ну всё, всё, - Паша заправил его волосы за ухо, мазнул по щеке мозолистым пальцем. - Не реви. Уже всё закончилось.
И тон у него был такой, что Валера как-то сразу переключился с рыданий на возбуждение. Он очень ярко ощутил, как сильно его обнимают чужие руки, как бешено колотится сердце в груди, как тяжело он дышит.
- Всё, отпусти, - хрипло попросил он, пытаясь отодвинуться.
- Сиди, - тихонько рыкнул Пашка, лишь слегка ослабив объятия. - Пиздец ты, Лерка. Лерочка, блять... - он вытер его мокрые щеки своими пальцами, повернул лицом к экрану и прижал голову к груди.
Валера замер, загнанно дыша.
Происходящее на экране довольно быстро погасило волнительное возбуждение, он снова вернулся к сюжету, тихонько плача. Все эти яркие эмоции от просмотра двух ужаснейших фильмов так его вымотали, что он пригрелся в крепких объятиях и не заметил, как погрузился в беспокойный сон.
Он проснулся, когда Паша пытался переложить его головой на подушку. Экран уже погас, во всей квартире стояла кромешная тьма.
- Не уходи! - Валера вцепился в его плечи мертвой хваткой. - Мне страшно!
- Не уйду я. Двигайся, нормально ляжем. Холодина - пиздец, - шепотом ответил тот.
Валера приподнялся, давая вытянуть из-под себя покрывало и одеяло, а потом упал на подушку.
- Только ноги прикрой, вдруг схватит за ноги, - пробормотал он в полубреду и отрубился, стоило только мягкой ткани укрыть его полностью.
***
Просыпаться рядом с другим человеком было непривычно до такой степени, что Валера сначала испугался. Первым делом он осознал, что сверху его придавливает чья-то тяжелая рука, а в ухо кто-то громко сопит.
Он заворочался, барахтаясь в одеяле, как в заросшем камышами тухлом пруду, спросонья паникуя. Но потом его сжали так, что ребра чуть не хрустнули, и знакомый голос прохрипел на ухо:
- Лерка, блять, спи. Рано ещё.
Паша перекатился на спину, подгреб его к себе, просунув руку под голову, прижал к груди и засопел.
Сонный мозг Валеры обработал информацию и выдал распоряжение лежать и не дрыгаться. Это всего лишь Паша. Которого он сам попросил остаться, потому что пересрался выдуманной мертвой девочки.
За окном неохотно светлело, видимо, было совсем рано, но света хватало, чтобы разглядеть мебель в комнате и расслабленное Пашкино лицо.
Одно на двоих одеяло спасло от холода: отопление ещё не дали, а на улице уже стоял дубак, поэтому Валере приходилось спать под одеялом, накрытым пледом. Но с Пашей было тепло, от его тела шел жар, согревающий мерзлявого Валеру до самых кончиков пальцев.
Спустя минут пять он сообразил, что Паша в одних трусах, как и он сам. Видимо, раздел его, когда он уснул. Пашкина грудная клетка спокойно вздымалась от дыхания, гладкая кожа почти обнаженного тела соприкасалась с кожей Валеры и вызывала сладкие мурашки.
Какое-то время он сопротивлялся, но потом сдался и обнял его за талию, закинул ногу на его ноги и уткнулся носом в грудь. Воровато огладил пальцами пресс, полной грудью вдохнул запах кожи. Было так удобно, так мягко и тепло, приятно, что Валера снова провалился в сон.
Второй раз он проснулся от привычного пыхтения в коридоре.
Стало немного грустно. Он хотел бы снова проснуться и увидеть перекошенную морду Пашки, причмокивающего губами во сне. Может, пощекотать его, чтобы выбесить прямо с утра. Или просто понежиться в теплых объятиях. Снова втянуть запах его кожи... Кстати, подушка всё ещё пахла им.
Подрочить захотелось так, что искры из глаз чуть не посыпались. Валера послушал пыхтение и, не удержавшись, быстро прикоснулся к стоящему члену. С губ чуть не сорвался сдавленный стон.
Сейчас Паша закончит упражнения и потопает в душ. Максимум минут десять. А потом попрется его будить.
"Я же не настолько конченый?" - спросил он сам себя.
Но рука уже проползла за резинку трусов и обхватила член.
"Получается, настолько".
Тот факт, что Паша в любой момент может нарушить свой ритуал и просто зайти в комнату, вызывал возбуждение на грани с болью. Валера быстро и сильно водил кулаком по мокрому от смазки члену, прислушиваясь к звукам Пашкиного дыхания из коридора, умирая от своей ебанутости и возрождаясь с каждым новым тихим "хф-хф-хф", с которым Паша подтягивался на турнике.
И спина у него сейчас бугрилась мышцами, перекатывающимися под гладкой, влажной от пота кожей. И пахло от него сейчас так терпко, что запах лосьона и масла почти не ощущался.
Валера вспомнил горячий шепот на ухо, вспомнил, как тот обнимал его, как вытирал слезы, как властно командовал, и кончил, не удержав за зубами тихого стона.
Это была одна из самых лучших, ярких и офигительных дрочек в его жизни.
Переведя дух, он прислушался и понял, что пыхтение в коридоре смолкло, но и шагов не слышно. В панике посмотрев на дверь, Валера заметил темную тень в толстом мутном стекле. Паша стоял перед его комнатой. Стоял молча.
Он же не мог услышать! Валера был тихим, как мышка! Ну пискнул пару раз, но так незаметно!
Тень постояла перед дверью ещё пару секунд и исчезла, послышались шаги. Хлопнула дверь в ванную, полилась вода.
Да нет. Зачем бы ему слушать, что там делает Валера. Он, наверное, хотел разбудить его, но потом передумал и дал ещё пару минут сна.
Валера вылез из-под одеяла и вытер руку антибактериальными салфетками, всегда хранящимися в тумбочке на такой случай. Никаких следов преступления! Ещё труселя в машинку бросит - и всё, ничего не было. Даже если он что-то услышал, то подумает, что показалось. Ну кто бы стал дрочить в то время, когда всего в паре метров, за тонкой дверью со стеклом, подтягивается другой парень? Только ебанат.
А Паша ещё не подозревал, насколько Валера ебанат. Клинический.
Вода стихла, шаги вернулись, темная тень в стекле постучала в дверь.
- Лерка, вставай, тебе сегодня к бабкам твоим идти надо, а потом к баб Марусе поедем!
- Встаю, - крикнул Валера.
Дождавшись, пока шаги стихнут на кухне, он выскользнул из комнаты и помчался в ванную, где окончательно успокоился и замел все следы. Ну чисто ниндзя с недотрахом!
- Пашенька, ты лишил меня девственности, теперь ты должен на мне жениться! - преувеличенно бодро и весело воскликнул он, заходя на кухню.
- Чё, бля? - Пашка застыл, вытаращив глаза так, будто его застукали за кражей ношеных трусов пенсионерок в больнице.
- Ну, ты первый, с кем я спал в одной кровати, после моих младших братьев и сестер, - объяснил Валера, не подавая вида, что его немного потряхивает.
- Ёпт, - с вызовом ответил Пашка. - Ну а чё такого. Ты в меня вцепился. И я спать хотел.
Он суетливо начал крошить грецкие орехи на дощечке с такой силой, что они летели во все стороны.
- Значит, свадьбы не будет? - дурашливо надул губы Валера. Пашкина нервозность его тоже нервировала, а когда он нервничал, то начинал нести ещё большую ересь. - Обесчестил и бросил? Так и знал, что вам, кобелям лобнянским, верить нельзя!
- А чë, значит, ты ни с кем не спал? - криво ухмыльнулся Паша. Стук ножа о доску прекратился. - Никогда?
И его ухмылка давала понять, какое именно "спать" он имел в виду.
- Спать и заниматься сексом - не одно и то же! - возмутился Валера, радуясь, что волосы прикрывают мигом покрасневшие уши.
- Так трахался или нет? - неожиданно серьезным тоном надавил он.
- Не твое дело! - Валера зачем-то начал теребить волосы и обводить взглядом кухню. Искал грязь. - И вообще...
- Значит, не трахался, - довольно улыбнулся Паша. - Лерочка у нас целочка.
Краснота с ушей переползла на щеки.
- Я куда попало член совать не собираюсь, я жду ту самую, единственную и на всю жизнь, - пискнул он, наконец-то увидев, чем может себя занять. Он кинулся к столу с рассыпанными крошками грецких орехов и начал собирать их в ладонь. Прямо рукой. Со стола. - Что это вообще за грязные шуточки? Целочка. Что за гадкое, унизительное слово...
- Слово как слово, - Паша подал ему тряпку для стола, а сам начал собирать орехи с пола салфеткой. - Так чё, не дает никто?
Он присел прямо у ног Валеры, его голова оказалась на уровне паха, локоть касался голой лодыжки.
Валера проклял себя за то, что надел лососевые шорты.
- Отстань, - заявил он, толкнув его коленом в плечо. - Дают, да я не беру! Нам чужого не надо! - Валера понял, что собрал все крошки и протиснулся мимо него к раковине, стараясь не касаться.
- А ведь у тебя в группе всего три пацана и куча девок, - продолжил он. - И ты ни разу никого не подцепил за год...
- Я же тебе говорил, у меня стоит только на резиновых уточек! Угомонись уже, а? Что ты прицепился? Я же тебя про твоих баб не спрашиваю! - взвыл Валера.
- Вот именно, - от его голоса Валера замер перед раковиной. - Не спрашиваешь. Не рассказываешь. Не общаешься с ними. В клубы не ходишь. В интернете не знакомишься.
- Откуда ты знаешь, что я в интернете не знакомлюсь? Я много с кем общаюсь, просто они живут в других городах, - ухватился за соломинку Валера. - Я предпочитаю умных, раскрепощенных, образованных и творческих девочек. А в нашем захолустье таких уже разобрали.
- Ну-ну, - по его тону было слышно, что он усмехается.
"Спалился!" - понял Валера.
Но даже на тонущем корабле он предпочитал играть на своей скрипочке до победного.
- И вообще! - заявил он. - В следующую пятницу я иду на свидание, чтоб ты знал.
- Да ты что? - не поверил ему Паша. - И с кем это?
- С одногруппницей! С Машей!
- С той Машей, которую ты ради Артура заставил сменить имидж и перекрасить волосы?
Вот что-что, а память у Паши была хорошей.
- Ну, это не совсем свидание... - начал юлить Валера. - Она мне поплакаться хочет, а я думаю, что утешу её, и всё как-нибудь само случится. Выйду из френдзоны, так сказать.
- Не выйдешь, - Валера всей шкурой ощутил, как Паша поднялся и встал за спиной, совсем рядом, потому что кухонька у них была тесная. - Девкам нужны брутальные пацаны, а ты у нас, Лерочка – сучка и стервочка.
- Да хватит меня унижать! - распсиховался Валера, резко обернувшись, и чуть не пробороздил носом по его груди в серой футболке. - Ты как с цепи сорвался со вчерашнего вечера!
- Тебе меня изводить можно, а мне тебя - нет? - оскалился тот, схватив Валеру за запястья. - Я не тупой, Лерка. Я, блять, вижу, что ты специально доебываешься. Нахуя?
- Потому что мне так хочется! - выпалил Валера, пытаясь выкрутить запястья из стальных тисков. Теперь он действительно испугался, но и снова возбудился.
- Потому что ты сучка, я же говорю, - ухмыльнулся Пашка, глядя на него нечитаемым взглядом исподлобья. - Таким сучкам баба не нужна. Таким мужик нормальный нужен.
Он наклонился немного вперед, и Валера вскинул на него испуганный взгляд, разом прекратив сопротивление. Его голос словно загипнотизировал, не было сил пошевелить ни рукой, ни ногой, даже огрызнуться не получалось: во рту всё пересохло.
Пашка будто очнулся. Он отпрянул, выпустив запястья, его кадык дернулся вверх-вниз, и он поспешно отвернулся.
Валера добился, чего хотел: довел его. Проверил границы и уперся в самый край, а что там, за этим краем - неизвестно. Но что-то очень интересное, судя по всему.
- Знаешь что! - воскликнул он истерично. - Пошел ты в жопу! И кашу сам вари!
Он вылетел из кухни, напялил первые попавшиеся шлепки и грохнул за собой дверью. В подъезде стоял ноябрьский холод, кожа сразу покрылась мурашками, но возвращаться Валера не собирался.
Он поднялся на следующий этаж и сел на подоконник, обхватив себя руками за плечи. Трясло его вовсе не от холода, а от адреналина.
Он сделал шаг на запретную территорию, хотя сам не понял, как это получилось. Обычно все посылали его ещё на подлете. Он увлекся, заигрался в провокатора, сам запутался в своих сетях.
А самое стремное, что ему страсть как хотелось продолжить. Надавить посильнее, хотя это было страшно до жути. Валера точно больной ублюдок.
"Буду держать рот на замке", - решил он.
Никаких больше выебонов. Паша дал понять, что если Валера будет выебываться, то получит ответ. Кто знает, может, в следующий раз он привяжет его к стулу и заставит смотреть фильмы, которые спонсирует Министерство культуры. Проще сразу глаза себе выколоть и уши залить воском.
Немного успокоившись, Валера пошел к бабе Дусе. Бабульки его накормят и обогреют.
Так он и проторчал у них до самого вечера. Помог с уборкой в двух квартирах, перемыл все окна, полы и сантехнику, поиграл в лото, наелся борща и колдунов, наслушался очередных народных мудростей от бабы Дуси и сплетен от бабы Гали.
Но рано или поздно нужно было возвращаться домой.
Как воришка он пробрался к своей двери и прислушался. Было тихо. Тогда Валера открыл дверь и понял, что Пашки нет: свет нигде не горел.
С облегчением он уже свободно разулся и прошел в свою комнату. Телефон, который он утром оставил дома, был пуст: никто ему не звонил и не писал за всё это время.
Валера открыл ноутбук, намереваясь заняться написанием рефератов для заочников, и почему-то замер. Он даже не сразу сообразил, что его тревожит.
Вчера они уснули за просмотром фильма. Фильм кончился, экран погас, и после этого никто не трогал ноутбук. Сейчас он должен был открыться на вкладке с проклятым Хатико.
Но браузер был выключен, демонстрируя рабочий стол с северным сиянием. Кто-то копался в его ноутбуке. И кроме Паши это сделать было некому.
Валера сразу покрылся липким холодным потом. Если только Пашка лазил в истории, пока его не было...
Дрогнувшей рукой он открыл браузер и зашел в меню.
Так и есть. В недавних вкладках верхней строчкой красовалась "история". Немного пролистав вниз, можно было увидеть вкладки с порно-сайта, который Валера изучал утром субботы, пока Пашка трахался со своей машиной. Название видео звучали как строчки из уголовного дела.
"Изнасиловал ботаника гигантским членом".
"Напоил и трахнул в анал двоюродного братика".
"Милашку Бобби связали и заставили проглотить сперму".
- Ебаный ты по голове! - завыл Валера, обхватив голову руками. - Пиздец! Ну кто, сука, придумывает эти названия!
Это крест на могилке Валеры. Паша, наверное, поехал покупать бензопилу, чтобы убить его, расчленить и выкинуть в реку. От таких названий даже у Валеры возникал неприятный осадок.
Валера никогда не чистил историю браузера. Кого ему было стесняться? Он и подумать не мог, что Паша полезет в его ноут. Козёл!
Он торопливо очистил всю историю, хоть и понимал, что уже слишком поздно. Его подвесят за кишки на берёзе во дворе. Прямо над уродскими лебедями из покрышек. Видеть в последние мгновения жизни этих стахуебин с полопавшейся белой краской, которых однажды кто-то увидел в угаре, нанюхавшись клея, и подумал: "Заебись! Хочу, чтобы такие в каждом дворе стояли!" - страшнее смерти не придумать.
Валера схватил телефон, чтобы написать Паше хоть какое-то оправдание. Пальцы застыли над клавиатурой, в голове возник вакуум, в котором тихо дрейфовала одинокая какашка.
"Паша, это не то, что ты подумал. Я изучал эти видео для проекта по философии "В жопу раз или стилусом в глаз: почему в Древней Греции все ебали мальчиков помладше".
Или: "Паша, меня взломали хакеры. Они майнили крипту через жесткое гей-порно, потому что все криптохакеры - пидоры".
Пока он выдумывал дикие и нелепые отмазки, дверь скрипнула.
Валера чуть не поседел на месте. Он вцепился в столешницу и начал молиться про себя, чтобы боженька подарил ему способность быть невидимкой вот прямо сейчас.
- Лерк, смотри, чё принес! - крикнул из прихожей Паша.
"Топор?!" - про себя подумал Валера.
Он на негнущихся ногах проковылял до двери и тихонечко её приоткрыл.
Пашка стягивал с себя черную куртку, на полу возле обувницы стоял большой пакет с логотипом местной сушильни.
"Это уловка! Он, наверное, суши отравил, чтобы избавиться от тебя потихоньку и без крови!" - сообщил внутренний голос.
- А в честь чего суши? - пискнул Валера, сливаясь лицом с белым дверным косяком.
- Ну... - Пашка провел рукой по волосам и опустил взгляд на свои ботинки. - Я чёт эта, быканул маленько. Хуй знает, магнитные бури, наверное. Ты не обижайся, лады? Просто давай не будем ебать друг другу мозги, и всё будет шоколадно.
Он не выглядел как человек, который пару часов назад узнал, что его сожитель – пидор-извращенец. С его горячей лобнянской кровью он бы уже кинулся на Валеру и сломал ему ноги.
Но Паша выглядел так, как и должен выглядеть молодой человек, который хочет извиниться за своё поведение: нелепым, смущенным пеньком, преисполненным желания восстановить мир на лесной опушке.
- Не могу ничего обещать, - постарался быть храбрым Валера. - Капать на нервы - это моё хобби. Но можешь не стирать белое вручную, можно просто отбеливающий порошок сыпать. И заварку, кстати, я сам пролил. Прости.
- А я так и знал, блять! - воскликнул Паша, сверкнув глазами. - Я просто физически не смог бы её пролить и забыть, я же знаю, что ты бы весь на говно изошелся!
- Я перегнул, - покаянно опустил голову Валера. - Больше так не буду.
- Ладно, забили, - Паша скинул ботинки, подхватил пакет и понес его в комнату Валеры. - Пустишь?
Валера покрепче вцепился в дверь, но потом заставил мышцы расслабиться и отпустить её.
Если бы Паша хотел, он бы уже вырвал эту дверь и сломал её о голову Валеры.
Наверное, он залез в историю, чтобы посмотреть название сайта, на котором они смотрели фильмы. И не листал вниз. Валера спрашивать не станет, потому что перспектива умирать рядом с лебедями из покрышек всё ещё дико пугала.
- А ты не хочешь извиниться за Хатико? И за целочку? - спросил Валера, пока Паша раскладывал лотки из пакета прямо на диване.
- Неа, - фыркнул тот. - Заслужил, Лерка. За заварку так точно. Я же, блять, всю голову себе сломал, всё думал, как так, сука, разлил и не заметил. Две недели ты меня пилил!
- Э-эм, - почесал в затылке Валера. - Ну да, справедливо. Ладно! Лаву взял темпуру?
- Да, - Паша продемонстрировал золотистые бока шайбочек суши с розовыми шапочками.
- Имбирь не крашеный?
- Есть.
- Гункан без кунжута?
- Попросил не сыпать, - Паша открыл другой лоток. - Да. Без кунжута.
Валера не знал, до чего бы ещё доебаться. Паша сделал всё идеально, и это грело душу. Если он заебал сушильню, чтобы они не сыпали кунжут и дали непременно неокрашенный имбирь - значит, убийство точно отменяется. И пофигу, что он столько денег спустил на суши. Да, на них можно было бы питаться целую неделю, но это Пашкины деньги, и он сам ими распоряжается.
- Молодец, - кивнул Валера и уже без страха сел за ноут. - Что смотрим? Никаких ужасов. И животных!
- Давай посмотрим "Большую жратву"? - Паша устроился на диване и начал разводить васаби в соевом соусе. Себе отдельно, Валере - отдельно, потому что они любили разное количество васаби.
- Во второй раз? - Валера полюбовался, как он размешивает капельку васаби специально для него и улыбнулся. - А, ладно. Смешной же фильм. Вот вторая часть - полный провал.
- Параша конченая, - согласился Пашка.
Под уютное бормотание фильма они принялись за суши, и уже спустя полчаса Валера и думать забыл о страхе. Они хохотали, обменивались шуточками, и всё стало совсем как раньше, ещё до того, как Паша ебнулся, а Валера осознал свои извращенские наклонности. Они вместе съездили проведать бабу Марусю и вернулись домой к ночи, полностью довольные совместным времяпрепровождением.