Часть 1. Глава 3. Конфронтация
Зря Валера надеялся выспаться. Пашка начал стонать в коридоре ровно в шесть пятьдесят, как и всегда.
- Лерка... - стенал он. - Лерка... Воды мне, Лерка...
- Вот сука, - пробурчал Валера, одним глазом глядя на время в телефоне. - Надо было ему подушку не под голову, а на голову кинуть. И посидеть сверху, чтобы наверняка.
Кое-как отодрав себя от дивана, он вышел в коридор, стараясь не дышать ядовитым перегарным грибом.
- Откуда у меня это? - простонал Пашка, глупо разглядывая флажок, который всё ещё стискивал в руке.
- Откуда я знаю, приперся домой с флажком, сказал, что вступил в волонтерскую организацию, - Валера прошлепал на кухню и налил ему воды из фильтра. - Будешь ветеранам помогать. Молодец, кстати. Я тоже волонтер.
- Блять, - ошарашенно посмотрел на флажок Пашка. - Ну... Да. Благое дело. Это я правильно сделал.
Валера вручил ему стакан воды, и тот жадно к нему присосался.
- О-о-ой, бля, - простонал он, выпив всё до капли и откинув голову на подушку. - Как хреново мне. А почему я на полу?
- Потому что я не смог бы тебя поднять, даже если бы от этого зависела моя жизнь, Пашенька, - ехидно пропел Валера, присев перед ним на корточки и с умильной лыбой любуясь помятой рожей начинающего волонтера. - Еле в квартиру тебя затащил, спина теперь болит. Будешь должен мне массаж.
- Нихрена не помню, - Пашка уважительно отложил флажок в сторону. - Помню только, что Вероника висла на мне, я, вроде как, собирался ехать к ней, а дальше - пустота.
Валера сразу нахмурился.
- Какая такая Вероника?
- Не знаю. С бухгалтерского учета, вроде? Весь вечер на мне висла, я и решил, что надо ловить момент. Видать, не поймал, - прохрипел этот паскудник и потряс пустым стаканом. - Лер, а Лер, принеси ещё водички? И таблеточку от головы?
Валере конкурентка на Пашкино туловище была совсем не кстати. Он только-только распробовал вкус наличия машины и бесплатной рабочей силы!
- А-а-а, - театрально всплеснул он руками. - А я всё думал, что за дичь ты несешь. Ты когда пьяный пришел, всё жаловался, что у тебя не встал. Ты, наверное, так напился, что опозорился перед ней. Вот и поехал домой в одиночестве. Про пидоров что-то бормотал... Может, она тебя приняла за пидора, я не разобрал. Ты когда пьяный, то очень плохо выражаешь свои мысли. Почти как и трезвый.
Глаза Пашки наполнились священным ужасом, и Валера чуть не засмеялся во всю глотку.
- Да ну, бля, - выругался он и полез за телефоном. - А-а-а! Что за хуйня?!
Телефон упал на одеяло экраном вверх, демонстрируя заставку с миленькими целующимися мальчиками.
- Ого, - присвистнул Валера, делая вид, что впервые их видит. - Слушай, что-то тема гейства тебя серьезно взволновала, как я погляжу...
- Это ты сделал? - крикнул Пашка, глядя на телефон, как на помойную крысу.
- Я даже пароля твоего не знаю, - напомнил ему Валера.
- Бля! - Пашка закрыл лицо ладонями.
На самом деле Валера узнал его пароль в первый же день. Сложно было не заметить, как он набирает четыре ноля. Наивная лобнянская душа.
- Не расстраивайся, - похлопал его по плечу Валера. - Ты, наверное, по пьяни начал кому-то говорить про пидоров, тебе что-то сказали в ответ, потом вы нажрались и пришли к выводу, что быть геем не так уж и плохо. Может, даже с этой Вероникой.
- У-у-у, - провыл Пашка в край одеяла.
Валера прикусил щеку изнутри, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и он точно обоссыт трусы от смеха.
- Пойду водички тебе налью, - сдавленно хрюкнул он и поскакал на кухню.
- Паша-Пашенька, Лобнянка - это диагноз, - проскулил он себе под нос, утирая слезы на глазах.
В голове уже стройно маршировали планы по Пашкиной дрессировке.
***
Отпоив страдающего с похмелья Пашку бульоном и витамином С, Валера позволил ему развалиться на своем диване. Но только после того, как тот помылся и стал чистеньким до скрипа.
Дело было в том, что бабуля отправила своему любимому Валерчику деньги на телевизор. Телевизор Валерику нахуй не сдался, в общем-то. Что там смотреть? Шиза одна. Но раз баба Маруся сказала "на телевизер", значит на телевизер. Чтобы он смотрел образовательные передачи. Про ютюб ей объяснять было бесполезно, поэтому он купил огромный монитор, подключил его к ноуту и спокойно смотрел фильмы и сериалы, отправив ей фотку экрана с передачей "Самый умный", которую сняли с эфира уже лет как пять.
У Пашки был свой комп, который он привез из деревни, но монитор там был довольно маленький, поэтому он приполз смотреть фильмы к Валере.
- Давай боевик какой-нибудь включим, - попросил Пашка, закутавшись в любимый Валеркин плед. Только глаза наружу торчали: огромные, грустные карие глаза, мутные с похмелья, как некачественный самогон.
- Ну давай, - ухмыльнулся Валера. - Про ковбоев хочешь? "Горбатая гора" называется.
- Про ковбоев я люблю, врубай, - обрадовалась лобнянская простота.
Валера и врубил.
Он этот фильм уже смотрел, ещё в школе, когда пытался завести отношения с одноклассницей Алисой. Алиса почему-то не желала с ним обниматься, зато обожала включать ему всякие "Горбатые горы" и азиатские стремные сериалы, где два мальчика всегда необоснованно влюблялись друг в друга. Хотя не сложилось у них из-за другого.
- Скукота какая-то, - промычал Пашка на десятой минуте фильма. - Это точно боевик?
- Это называется завязка, тупень, - с довольным видом ответил ему Валера, засунув холодные ноги к нему под плед и прижавшись ледяными ступнями к крепким горячим икрам. Он сидел, опираясь на спинку дивана и накрыв колени пледом прямо позади Пашки. - Сейчас, наверное, кто-то придет рубить их овечек. Мне Артур сказал, что фильм просто жесть.
- Еблан твой Артур, - пробурчал Пашка, зажав его культяпки меж своих ног. Сильно так, будто у него мини-пресс, а не ноги. - Я ж сказал: не общайся ты с ним. У него на ебальнике написано, что он какой-то мутный, ещё и пидор.
- Как будто я сам весь такой молодец, - фыркнул Валера, с внимательностью тигра наблюдая за мужиками на экране. - Уймись ты уже, нормальный он. Я его на Машке женю. У меня есть план.
- А чё она, зачетная? - поинтересовался Пашка, но как-то вяло.
- Очень. Только красится как выдра и одевается как дядя Вася с хлебзавода. Не видит своего счастья, хотя на самом деле такая красивая. Не понимаю я девчонок, - загрустил Валера. - Зачем им всё это уродское тряпье модное и мерзкие брови?
- А хуй его знает, - вздохнул Пашка. - Мамка мне всегда говорит: "Вы, мужики, сами виноваты". А я в чем виноват? Мне лично намазанные какой-то липкой хуетой губы не нравятся. И ресницы эти, слипшиеся в черные стрелки. И штукатурка на щеках, которая на олимпийке остается. Её же потом с "Фейри" приходится оттирать. Мамка сколько раз мне пизды давала за эти разводы на воротнике.
- Загадочная женская душа, - протянул Валера, наблюдая, как на экране приближается то самое действие. - Ладно, фиг с ними. Смотри, сейчас, наверное, мочилово начнется.
Мочилово началось. Но только не такое, каким его мог бы представить Паша. Герои на экране вдруг начали лихорадочно трогать друг друга, а потом герой Хита Леджера нагнул героя Джейка Джилленхола.
- Это чë они, блять, делают? - заволновался Пашка, тяжело заворочавшись. - Лерка, чë они делают? А?
- А я откуда знаю? - с притворным удивлением ответил ему Валера. - Кажется, они того... очень рады, что друзья?
- Это чё за фильм такой? - взревел Пашка раненым носорогом. - Этот твой Артур, пидрила, специально тебе сказал его посмотреть! Пидоры! Фу, блять, выключи быстро!
- Да погоди ты, ну не может же быть всё настолько ужасно, - со скрытым удовольствием заверил его Валера. - Кто про геев фильмы снимает? Наверное, сейчас что-то интересное будет?
- Ты чё, сам не видишь?! - заорал Пашка, выпустив его ступни из плена своих накачанных ног. - Это какая-то хуйня! Да какого хуя они делают?!
- Кажется, они просто занимаются дружеским сексом, - пропел Валера. - Ну, ничего такого. Может, их потом индейцы томагавками порубают на фарш из-за их гейства?
- Вырубай давай, блять! Пиздец, нахуй, блять. Сука! - заголосил Пашка, как будто геи вот-вот выпрыгнут с экрана и накинутся на него. - Этот Артур специально такой фильм тебе подсунул! Я ж говорил! Он тебя выебать собирается!
- Только не начинай, - поморщился Валера. - Всё, всё, выключаю! - он решил, что для одного дня с Пашки хватит. Поэтому прошел к ноутбуку и включил другой фильм. - Посмотрим "Час пик" с Джеки Чаном. Ты же любишь старичка Джеки?
- "Час пик" я смотрел, - Пашка был похож на взъерошенного кота, который случайно залез в стиралку и прокатился там пару кругов. - Там педиков точно нет. Можно посмотреть. Точно можно.
- Всё хорошо, Пашенька, - Валера залез обратно на диван и погладил его по плечу. - Твоя гетеросексуальность всё ещё в порядке, никакие злые дяденьки-геи её не украли.
- А ты чё, бля, такой спокойный, а? - Пашка дернулся от его руки, как от кнута. - Тебе чё, по кайфу?
- Мне абсолютно до пизды, - сообщил ему Валера, улыбаясь как дьявол. - Видишь ли, меня совершенно не волнует чужая сексуальная жизнь. Пока она не нарушает закона, естественно. А вот почему тебя так волнует - это уже вопрос. Жирный такой, скользкий. Ты в курсе, что так остро реагируют только латентные геи? Ну, те, кто сам хочет заняться сексом с мужчиной, но тщательно врет себе, что это не так?
Морда Пашки сначала налилась багрянцем, потом фиолетовым, и наконец почти серобуромалиновым с продрисью.
- Лерка, - сквозь зубы прорычал он. - Ты берега-то видь. Нарываешься, блять, так, что я однажды не выдержу. Следи за языком, понял?
И вид у него был такой грозный, что Валера и правда немного испугался. Но больше возбудился. Лобнянская наивность не понимала, что чем больше показывает слабостей, тем больше Валерику хочется на них поиграть, попрыгать и подергать их за хвост.
- И что ты сделаешь? - он изобразил испуганного мышонка и сжался в комочек, округлив глаза. - Зажмешь меня и начнешь... насиловать?
Пашка натурально зарычал, как настоящая собака, и поднял ногу, будто собирался его пнуть, но потом передумал. Видимо, его альфачья сущность не позволяла ему калечить маленького хрупкого Валерку.
- Будешь такую хуйню нести - пожалеешь. Захлопни позвоночник ради своего здоровья, - его голос сильно сел, как после караоке на морозе. Он даже свое коронное "бля" не сказал - только зарылся поглубже в плед и уставился на экран, где Джеки уже начал очаровывать зрителя.
"Обиделся?" - удивился Валера.
Он каждый день проверял границы терпения этой деревенской дыньки и до сих пор не натыкался на такой серьезный барьер. Видимо, он правда что-то такое нащупал, раз Пашка так окрысился. Тот многое пропускал мимо ушей и спускал на тормозах, но эта тема его сильно колбасила, а значит...
Валера расшибется, но размотает этот клубок чужих чувств, или он не Валера.
- Паш, ну прости, - он с самым грустным своим видом подполз к нему и вцепился в плед рядом с ногой. - Я же шучу. Ну не обижайся.
Пашка молча смотрел на экран, всем своим видом выражая ту самую "обиду ебаную".
- Па-а-а-аш, - ещё более жалобно заскулил Валера. - Хочешь, я тебе за шаурмой сбегаю? За жирненькой такой, с халапешками и острым соусом, как ты любишь.
Подкуп едой подействовал. Хмурые бровки разбежались на свои места, сжатая челюсть расслабилась. На лице отчетливо отразилась борьба.
Валера наблюдал за сменой его эмоций с восторгом юного доктора Менгеле. Ему доставляло неописуемое удовольствие вызывать в этой лобнянской табуретке сложные, противоречивые чувства.
- А ещё минералочки захвачу, - коварно прошептал Валера.
- Ладно, блять! - сдался Паша как-то обреченно. - Прощаю. Но больше мне такую хуйню не включай! И не шути так! И вместо минералки морса клюквенного возьми. Пиздец ты сучара, Лерка, я с тебя в ахуе.
- Зато не скучно! - подмигнул ему Валера и вскочил с дивана. - А где твоя карта?
- Нахуя? - с подозрением спросил Пашка.
- Так у меня-то денег нет, - развел руками Валера. - У меня трое братьев и сестра, и отец на Ниве гоняет. А твоя маманя работает в администрации и катается на такси.
- Блять, - Пашка уткнулся лицом в подушку. - В кармане джинсов где-то.
- А себе я куплю с телятиной, - сообщил ему Валера, выуживая карту из грязных джинсов, сваленных кучей на полу. - За моральный ущерб.
- Да иди уже, - провыл в подушку Паша.
Валера накинул кардиган на футболку и прямо в шортах и шлепках сбегал до соседнего дома, где продавали самую вкусную шаурму на районе. В голове крутились мысли, тысячи и тысячи мыслей о том, как можно ещё покошмарить Пашку, и от этого в груди что-то давило, вырываясь наружу хихиканьем и широкой улыбкой, унять которую не получалось.
Поэтому, едва получив из рук знакомого узбека Фарида две божественных горячих шаурмы, Валера вылетел из шаурмячной и встал как вкопанный.
- Ну нет, - попытался отговорить он сам себя. - Это уже как-то...
Но мысль помчалась вперед сайгаком.
Прямо напротив шаурмячной, на первом этаже соседнего дома располагался магазин с лаконичной вывеской "Дамское счастье". А на витрине стоял манекен в ажурных чулочках, халатике и умопомрачительном комплекте белья.
Чужая карта жгла карман, а воображение рисовало охуевшее Пашкино ебало, когда утром Валера выплывет из комнаты в кокетливых женских трусиках.
"Точно убьет!" - заскреблось чувство самосохранения где-то в глубине черепного коробка.
"Не убьет, он не агрессивный, только и может, что гавкать, а так не кусает!" - возразила ему Валеркина жопа, требующая зрелищ и крови.
И, помявшись с минуту, Валера полетел на крыльях ебанутости в "Дамское счастье".
***
Валера на автомате помешивал в кастрюльке рисовую кашу, стеклянными глазами глядя в стену. Спать хотелось просто невероятно, хотя он уже две недели вставал в семь утра. Но почему-то когда ты просыпаешься так рано и знаешь, что тебе никуда не надо, организм легче переносит такой шок. А вот когда впереди ждет учеба...
- Понедельник - день тяжелый, - пробубнил он.
- Чё жре...м? - на кухню зашел полуголый Паша в своих трениках и с полотенцем на плечах и встал как вкопанный. - Это чё? - ошарашенно спросил он.
Его выпуклые, налитые мышцы груди с маленькими коричневыми сосками будоражили воображение обычно безразличного к таким видам Валеры. Блять, ну серьезно? Как такое роскошество могло вырасти на теле лобнянского турникмена? Он даже питался неправильно! А всё равно... И пресс, сука, такой выразительный, рельефный, что так бы и провел по нему пальцами, просто, чтобы убедиться - настоящий ли?
- Каша рисовая? - пробурчал Валера, продолжая помешивать в кастрюльке.
- Нет! На тебе чё? - повторил Паша медленно.
Валера немного оживился и хихикнул. На кухню он выплыл в одной здоровенной футболке, еле прикрывающей задницу, и в тапочках. Пушистых, милых розовых тапочках, которые прикупил вчера в "Дамском счастье" вместе с женскими трусами.
Но трусы светить пока было рано, Пашка ещё не готов к такому андеграунду, а вот тапочки - это вполне приемлемо.
- А, ты про моих братцев-кроликов? - Валера демонстративно поднял одну ногу, показывая кроличью мордочку с длинными ушками. - Прикольные, да? Это твой мне подарок. Я назвал их Бася и Мася.
- А я всё думаю: чё-то дохуя шаурма дорогая получилась, - Пашка таращился на его ноги, как будто перед ним Мэрилин Монро исполняла самую знаменитую сцену на решетке. - Ты чё, прикалываешься надо мной опять?
- Чем? Тапочками? - навалил сарказма Валера. - Увидел тапки, мне они понравились, я их купил. В чем прикол? Тебе жалко денег?
Пашка молча, не отрывая взгляда от Валеркиных ног, протиснулся к столу, сел и подпер голову кулаком.
- Не жалко. Но они пиздец розовые, - выдавил он наконец слегка хриплым голосом..
- Другого цвета не было, - пожал плечами Валера, чувствуя, как сонливость испаряется, уступая место любви к этой прекрасной жизни, к миру и даже к людям.
- Пидорские какие-то, - через плечо Валера засек, как взгляд Пашки поднимается выше и останавливается где-то на экваторе его туловища.
Он про себя чуть не помер от смеха. Да, вырядился Валерик как образцовый сладкий петушок: белая безразмерная футболка, оголяющая нижние полужопия на пару сантиметров и сползающая на одно плечо, розовые тапки-кролики и задорный высокий хвост на голове. Хоть сейчас на сайт знакомств для геев фотки выкладывай! От сахарных папочек отбоя бы не было.
- Иэн Маккеллен, который Гэндальфа играл - открытый гей, - усмирив ржач, ответил ему Валера. - Ты можешь себе представить, чтобы Гэндальф рассекал в розовых тапочках?
Пашка завис, продолжая таращить свои коровьи глаза на Валеркину жопу.
- Кажется, я его сломал, - хихикнул Валера, снимая кастрюлю с конфорки. - Алё, Земля вызывает Пашу!
Тот тряхнул головой, как настоящая собака.
- Гэндальф - пидор? - совсем тихо и несчастно спросил он.
- А ты не знал? - Валера разложил кашу по тарелкам и начал нарезать ветчину. - У них с Саруманом такой роман был в книгах, ух! Из-за него Саруман и стал злодеем. Гэндальф ему изменил с каким-то залетным эльфом.
У Пашки, похоже, случился перегруз. Он прикрыл глаза и душераздирающе вздохнул.
- Всё ты пиздишь, - сказал он с тихой обреченностью. - И тапки твои уебанские. И пидорские. Дай пожрать уже.
- Ты оскорбил Басю и Масю, а теперь пожрать просишь? - заулыбался Валера. - Пашенька, это наглость!
- Наглость - это когда ты на мои деньги вот это уебище покупаешь, - огрызнулся Пашка. - Выкинь их, я тебе другие куплю. Нормальные.
- Нормальные - это такие клетчатые, как у тебя, где уют соседствует с мыслями о суициде? Не-а, - вкрадчиво улыбнулся Валера и поставил перед ним рисовую кашу. - Бася и Мася теперь мои друзья. Не смей обижать моих друзей.
- Я думаю, что мама тебя головой на асфальт родила, - Пашка взял ложку и начал есть.
- Ага! - Валера тоже устроился за узким столом, притершись голыми коленями к Пашкиным. - Она при этом на мотоцикле ехала. Я ещё от асфальта в фуру срикошетил.
Пашка прыснул, чуть не подавившись кашей.
- Вот и как с тобой быть? - задал он риторический вопрос, покачал головой и посмотрел на жующего Валеру со странным выражением на лице. - Ладно, хуй с тобой и твоими тапками. Всё равно ведь не выкинешь. Заеба ты, Лерка. Заеба грешная.
- И горжусь этим! - просиял Валера. - Отвезешь меня на учебу?
Дрессировка проходила просто великолепно. Такими темпами и до женских трусов скоро доберутся!
- Угу, - кивнул Пашка с набитым ртом.
- А понедельник не такой уж и хреновый, - с довольным видом постановил Валера.
Позавтракав и собравшись, окрыленный Валера прыгнул в черную приору и пристегнулся.
Пашка проследил взглядом за тем, как он вытягивает ремень безопасности, снова тяжело вздохнул и пристегнулся сам. Без напоминаний!
- Я сейчас от умиления заплачу, - сообщил ему Валера. - Пашенька, ты сегодня бьешь все рекорды по послушности! Хороший мальчик! Мастиф мой лобнянский.
Он потрепал его по голове с отросшим ежиком волос, отметив про себя, что теперь они начнут отращивать Пашкины волосы.
- Тебя же не заткнуть никак, - пожал широкими плечами Пашка и вырулил с парковки.
- Есть один способ, но тебе он не понравится, - мерзко захихикал Валера и толкнулся языком в щёку. - Хотя-я... Скорее тебе понравится, а мне нет.
Пашка резко ударил по тормозам перед светофором и обернулся к нему. Его щеки стремительно наливались румянцем.
- Лерка, блять, - процедил он. - Ты... Ты...
- Что - я? - невинно моргнул Валера. - Я просто шучу! Даже с твоим членом во рту я буду болтать.
Пашка сжал руль так, что оплетка затрещала.
- Сам напросился, - рявкнул он и что-то покрутил между сиденьями. А потом одной рукой достал телефон и переключил музыку.
Звуковая волна жахнула по ушам, прошила тело насквозь и чуть не убила Валеру. Из динамиков на дверях хлынул мощный голос чернокожего бездельника, которому нравился кокс и корявые куплеты.
- Не-е-е-е-т! - закричал Валера, заткнув уши руками. - Выключи! Я буду молчать, Пашенька, только выключи-и-и-и!
Но его голос был не слышен в этой адской негритянской какофонии, от которой стекла тряслись.
Валера в этот момент хотел отдать всё, лишь бы не понимать английский. Потому что некто, под названием Gucci Mane, пел такую лютую срань, что Валере хотелось выпрыгнуть из машины на полном ходу.
"Читка не прет, будто я с похмелья, пробую, череп раскалывается, - прорывался противный голос сквозь басы. - Твоя подружка снюхивает больше всех, но, сука, даже четверти этого порошка не стоит".
Такого дерьмища Валера не слышал даже от отечественных рэперов. Он страдал. Он чувствовал себя заключенным ГУЛАГа, сгорающим заживо старообрядцем и опальным дворянином, посаженным Иваном Грозным на кол одновременно.
Прохожие на тротуаре с неодобрением косились на черное пердящее ведро, Валера верещал, закрыв уши, а Пашка с довольной улыбкой рулил, не обращая ни на что внимания. Он выглядел настолько счастливым, насколько вообще может быть счастлив человек в понедельник в половину девятого утра. Наверняка эта лобнянская интеллигенция думала, что песня просто про любовь к знаменитому напитку Кока-кола.
Так и ехали всю дорогу до универа: Валера убавлял громкость, Пашка прибавлял обратно. Ещё и по пальцам его бил.
- Ты - Антихрист! - взвыл Валера, когда они остановились на парковке. - Ненавижу тебя! Никогда больше не сяду в этот катафалк! Ты - Гитлер лобнянский!
Пашка с широкой улыбкой молча смотрел на него, в коровьих глазах светился какой-то непонятный огонек.
- Что ты смотришь?! - Валера в порыве чувств стукнул его по груди и ушиб пальцы о молнию его толстовки. - Ай! Вот, покалечился из-за тебя! Теперь буду глухим калекой! Как те негры, которые эту срань написали, очевидно! Господи, за что?! Я всего-то про член пошутил, а ты меня сразу в пыточную засунул!
- Тебя во сколько забрать? - всё с той же непонятной улыбкой спросил Паша.
- В пять! - Валера в последний раз обиженно на него посмотрел и вылез из машины. - И кстати, ланчбокс с бутербродами в переднем кармане твоего рюкзака. Чтоб ты сдох, пока их жрать будешь!
Он шарахнул дверцей и с гордым видом потопал в универ, не оборачиваясь. Кажется, он действительно оглох, потому что привычный шум толпы перед универом воспринимался как-то отдаленно и не раздражал, как обычно.
- Скотина лобнянская, ну погоди у меня, - бормотал он себе под нос, поднимаясь на крыльцо. - Я тебе такое устрою!
Он слишком жалел этого гопаря безмозглого, теперь жалеть не будет! Женские трусы ему покажутся мелочью по сравнению с тем, что исполнит Валера!
- Валерик, так у тебя действительно мужик появился? - услышал он знакомый голос и повернулся.
Машка и Олька стояли на обычном месте и курили, но выглядели они совсем, совсем не так, как обычно.
- Второй раз на этой тачке приезжаешь. С утра. Вывод? Валерик каким-то чудом всё же окрутил какого-то бедолагу и теперь портит ему нервы в перерывах между сексом, - авторитетно заявила Олька.
- Ага, угадала, - прищурился Валера. - Смотрю, и вы надеетесь окрутить кое-кого?
Густо намазанные обычно лица сияли чистотой и красотой, сразу демонстрируя юный возраст своих обладательниц. Машка перекрасила ярко-красные волосы в сдержанный каштан и обстригла по плечи, Олька стала обладательницей блондинистого каре. Они обе избавились от джинсов и кроссовок и нарядились в почти одинаковые светлые платья ниже колен. Ну чисто две католические девственницы.
- А то, - подмигнула ему Машка. - Мать чуть в обморок не упала, когда меня такой увидела. Скажу тебе, Валерик, что не тратить утром час на макияж - это огромное счастье.
- Ты как будто другой человек, - Валера обошел её по кругу и уставился в лицо. - И брови у тебя нормальные, оказывается! Мать моя женщина, что же ты такую красоту скрывала?
- Только гей мог так сказать, - хихикнула Олька. - Мы же выглядим как две тихушницы, которым светит только сорок кошек и алкоголизм в одиночестве.
- Вы выглядите как богини! Афродиты! - воскликнул Валера. - Только вот как вы Артурика делить собрались? На тройничок рассчитываете?
- Никак, Машка пусть забирает, - пожала плечами Олька. - Я просто за компанию, чтобы ей одной не так страшно было.
- Моё почтение, - Валера шутливо поклонился ей. - Только вот курить ещё бросить придется, дамы.
- Ага, - Маша сразу со вкусом затянулась. - Хуй там плавал. Любовь любовью, но сигареты - это святое. Я быстрее кирпич в лицо ректора кину, чем курить.
- Жаль, - Валера ещё на первом курсе пытался отучить их курить. Но тут нашла коса на камень: никакие ухищрения не могли заставить их прекратить.
Тут доктор Марамыгин оказался бессилен.
- Так чё, Валерик, что у тебя за мужик? - игриво пихнула его в плечо Олька. - Красивый? Явно не богатый - на таком корыте катается.
- Приора - это пацанский таз! - возмутился Валерик. За Приору было немного обидно. - Вот Пашенька начнет работать и купит себе другую машину, а пока что нам дела нет до ваших необоснованных оскорблений.
- Нам? - переспросила Машка. - Нам? Валер, ты чë, реально с кем-то встречаешься? Господи, я была уверена, что с тобой рядом ни одно живое существо не сможет находиться дольше получаса!
Валере стало обидно. Реально, а не наигранно. Раньше он и сам так думал, но... Паша ведь живет с ним? И даже улыбается. Дело вовсе не в Валере, а в людях, которые его не хотят понять и принять.
- Мы живем вместе, - гордо ответил Валера и пошел в универ, оставив охающих одногруппниц перемывать ему косточки.
- Вообще-то я умный и смешной, - бормотал он сам себе под нос, поднимаясь на третий этаж. - И заботливый. И красивый. И вообще мечта, а не парень. Да любому за счастье быть со мной.
Рядом хихикнули, и, подняв голову, Валера увидел темноволосую симпатичную девушку, которая открыто улыбалась, глядя на него. Она шла рядом и, очевидно, всё слышала.
- Вот ты бы стала со мной встречаться? - он улыбнулся девушке своей самой лучшей улыбкой.
- Нет, - хихикнула она снова. - Ты мне до плеча не достаешь даже. Но ты и правда очень милый, не обижайся!
- Фух, ну спасибо! - нахмурился Валера. - Ты карлик, но не обижайся, ты очень милый карлик! - он в раздражении всплеснул руками и ускорился, оставляя дылду позади.
На душе скребли кошки, обожравшиеся валерьянки.
В аудитории он, как всегда, уселся на свою любимую первую парту ближе к двери и приготовился как следует высказать всё, что думает о неграх Пашке в чате, но с ним рядом вдруг кто-то сел.
- Валер, а ты мне свой номер дашь?
Валера медленно обернулся и увидел Артура.
Тот как ни в чем не бывало раскладывал на парте свои вещи, будто они всегда сидели вместе.
- Зачем? - моргнул Валера, разглядывая нового соседа.
Артур и правда казался нерусским, но, сука, красивым нерусским. Особенно глаза: черные, опушенные длинными густыми ресницами, тоже чернущими. Валера даже на мгновение засмотрелся.
- Чтобы общаться? - улыбнулся Артур, демонстрируя ровные белые зубы. - Я заметил, что ты редко бываешь Вконтакте и не отвечаешь там. У тебя есть какой-нибудь мессенджер?
- И на какие темы ты со мной собрался общаться? - ещё больше удивился Валера.
За двадцать лет никто и никогда не просил у него номер телефона, чтобы общаться с ним. Общаться! С ним! Да люди готовы были выбросить свои телефоны, лишь бы НЕ общаться с ним.
- Не знаю. О чем люди обычно разговаривают? О фильмах, книгах, разных там... хобби? - Артур, кажется, немного смутился от такого допроса.
Валере общения хватало. Он состоял в нескольких чатах сценаристов, общался с начинающими писателями и режиссерами. И всех этих людей он никогда не видел вживую, что было огромным плюсом.
И не будь у него такого паршивого настроения, он бы Артурика отбрил. Но после слов Ольки обида всё ещё кипела где-то в жопе, поэтому Валера протянул руку, взял его телефон и вбил в контакты свой номер.
- Вот, - сказал он, возвращая телефон. - Будешь меня заебывать - заблокирую.
- Ого, - улыбнулся Артур, забирая телефон. - А ты и правда такой, как все говорят. Прямолинейный.
- Неплохой синоним для слова пиздопротивный, - усмехнулся Валера. - Вообще-то я не прямолинейный. Мне просто нравится наблюдать за реакциями на мои слова. Как люди краснеют, бледнеют, стараются сгладить неловкость... Красота просто.
- У меня сестра такая, так что я привычный, - Артур снова улыбнулся, его темный взгляд скользил по лицу Валеры почти физически ощутимо.
- Ага, значит, ты выработал иммунитет, - Валера задумчиво пожевал губу, стараясь сосредоточится на разговоре.
Но все мысли уплывали куда-то вдаль, было грустно и хотелось кому-нибудь поныть. И он даже знал, кому.
Поэтому, игнорируя Артурика, Валера открыл чат с Пашкой и начал строчить ему длинное полотно про несправедливость мира и его, Пашкин, садизм.
- А ты почему на филфак поступил? - Артур невербальный месседж не понял и снова попытался его разговорить.
- Потому что в Хогвартс не взяли, - Валера начал ерзать. Он всегда сидел один и не привык к праздным разговорам на учебе. К его счастью, в аудиторию зашел преподаватель истории, и Артурик замолк.
Одно дело, когда Валера сам настроен на разговор. И другое дело, когда его к этому разговору принуждают. Да и вообще, сидел Артур слишком близко, и пахло от него теми самыми тяжелыми, душными духами, из-за которых в носу чесалось.
Надо его поскорее сбагрить Машке.
На паре они не разговаривали. Валера активно участвовал в дискуссии с преподавателем, чем почти довел бедолагу до трясучки. Потому что писать собственные методички по истории - это сильно амбициозно для такого молодого возраста, каким обладал Олег Николаевич. И заставлять студентов покупать эти методички тоже. Поэтому Валера, как бессмертный, расшатывал нервы преподавателя своими комментариями и колкими замечаниями.
Но Олег Николаевич был уже стреляным зайцем и Валеру хорошо знал. Поэтому не велся на провокации, только стискивал зубы и продолжал вести лекцию. Он знал, что если Валеру выгнать с пары, потом придется оправдываться перед деканом, который тоже уже знал Валеру как облупленного и предпочитал ему уступать во всем, лишь бы не слышать и не видеть.
День в целом проходил как обычно, разве что теперь к Валере добавился довесок в виде Артурика. Он даже в столовую с ним пошел, рассказывая по пути о каких-то дальних родственниках, которые открыли свой бар где-то в центре.
Он был довольно интересным рассказчиком, поэтому Валера почти не бесился и даже окончательно проникся к новому товарищу симпатией, когда тот одной улыбкой разрешил конфликт Валеры с продавщицей в буфете.
Он же сам Пашке говорил, что хочет дружить с Артуром. Врал, конечно, но реально подружиться с Артуром и наблюдать за тем, как Пашка начнет беситься - бесценно. Лобнянский опричник это заслужил за утренний марафон кровоизлияния из ушей.
- Давай я заплачу за тебя, - предложил Артур, когда Валера уже думал перейти на оскорбления в адрес продавщицы из-за того, что котлеты подорожали сразу на десять рублей.
- Заплати, - согласился Валера, сверля взглядом наглую тетку в синем переднике, которая не менее свирепо сверлила его взглядом в ответ. - Но всё равно: я буду жаловаться ректору! Десять рублей! Да за эти котлеты вы мне сами доплачивать должны! За моральный ущерб! Там же хлеб один!
- Угомоните его кто-нибудь, пока я ему подносом не врезал! - крикнул кто-то из конца очереди.
- Себе врежь, может поумнеешь! - разошелся Валера. - Вас нагло обкрадывают, а вы и рады! Пролетарии всех стран, объединяйтесь!
Очередь начала роптать, а Артур быстро расплатился и потащил Валеру к свободному столу в углу.
- А что, я не прав? - Валера вытащил из рюкзака антибактериальные салфетки и тщательно протер белую пластмассовую поверхность. - На вкус они стоят рублей двадцать, ну никак не восемьдесят! Грабеж! На бедных студентах наживаются!
- Валер, ну десять рублей всего, чего ты? - Артур явно был удивлен.
Валера сразу нахмурился. Вот Паша бы обязательно ему подыграл и сказал что-то вроде: "Да вообще охуели, сволочи". И тут же об этом забыл, как и сам Валера. Потому что ему не важен был результат, ему просто нравился процесс.
- А, забудь, - отмахнулся он и достал из рюкзака пакет с одноразовыми вилками.
Не то чтобы у него были какие-то проблемы. Нет. Просто однажды он взял столовскую вилку и увидел присохшую к ней лапку насекомого. После его истерики весь универ вверх дном перевернули и потравили всю живность в радиусе трех километров вокруг. Но осадочек остался. Валера физически не мог себя заставить есть этими вилками, хотя к тарелкам никаких претензий не имел. Просто приносил с собой одноразовые. Все, включая буфетчиц, уже привыкли.
- Валера-а-а-а, - протянул Артур, наблюдая за его действиями. - Да с тобой не соскучишься, я смотрю.
- Что-то не так? - невинно спросил Валера.
- Нет-нет, всё нормально, - Артур взял столовскую вилку и начал есть.
Телефон пиликнул, и Валера уже знал, кто ему написал.
В чате с Пашкой красовалась фотка тарелки с мало приятной на вид картошкой и уродской котлетой цвета весеннего утопленника.
"Лерка, это пиздец. У них тут всего одна столовая, и продают всякую залупу. Ты меня разбаловал, я не могу жрать эту котлету, у них тут подвал закрыт на огромный замок, вдруг они там отстающих студентов расчленяют! А я ведь даже бигус в армейке жрал!"
"Это карма тебя наказала. За то, что ты издевался над бедным мной", - быстро настрочил он ответ, улыбаясь.
Это было приятно. Очень приятно! Лобнянский опричник признал его кулинарные таланты - это ли не чудо? Он ведь жрал всё, что можно было прожевать, не сломав зубы! Ему даже доширак на вкус нравился!
"Тебя надо воспитывать, - написал Пашка. - Иначе ты совсем обнаглеешь. Будешь плохо себя вести - придется слушать саб. Я нихуя не шучу сейчас".
Валера два раза прочитал его сообщение, чувствуя, как на спине и руках выступают мурашки.
Это было... Очень сурово. Требовательно. Не в духе того Пашки, которого он успел узнать.
Но, очевидно, что-то там скрывалось, в самой глубине. Что-то интересное, что непременно нужно вытащить наружу.
- Валер? Ты что? - услышал он как сквозь туман, пялясь на аватарку с бритой башкой.
- Да ничего, - почему-то голос сел, и Валере пришлось прочистить горло. - Так... - он поднял взгляд на Артура, и в голову вдруг буквально ударила мысль. Ебанутая. Очень странная. Но вызывающая сладкое предвкушение пиздеца где-то под диафрагмой. - Мой парень пишет, что если я буду много пиздеть, он меня накажет. Он у меня спортсмен, здоровенный такой. Мне немного страшно.
У него даже пальцы на ногах поджались, пока он наблюдал за сменой эмоций на смуглом лице одногрупника. Валера никогда, никогда ещё не пиздел настолько дикой хуйни. Это уже не походило на его обычный спектакль. Это было что-то другое. Но он не понимал что.
- Я так и знал, что ты из наших, - Артур сощурил темные глаза, разглядывая его так, будто он - психиатр, а Валера пришел на медкомиссию. - У тебя всё нормально? Он тебя бьет?
- Пока не бил, - обмирая от собственной ебанутости, ответил Валера.
- Если что - говори мне, - серьезно посмотрел на него Артур. - Ты очень симпатичный, Валера. Парня найдешь легко. Не стоит встречаться с каким-то уебком.
"Ой бля-я-я", - про себя провыл Валерик, понемногу осознавая, что ляпнул. И кому.
- Ой, забудь, - нервно хохотнул он. - Я всё наврал. Нет у меня парня. Я просто... Не выспался сегодня.
Артур снова смерил его серьезным взглядом, а Валера про себя вопил от ужаса.
Нафига он это сказал? И девчонкам утром, и теперь Артуру? Зачем Пашку подставил? А вдруг этот Артур что-то о нем узнает и разнесет дальше? Пашка его убьет! Да и вообще, это некрасиво. И не смешно.
А если кто-то в Пашкином техникуме узнает? Его же точно отпиздят! Они не в той стране живут, чтобы шутить на такие темы при посторонних.
Валера заерзал на своем стуле, наконец осознав, что все были правы. Валера - он и есть Валера. Это диагноз. Ему следует научиться закрывать свою хлеборезку, не маленький уже!
"Лерка? Ты чё там?" - пришло очередное сообщение от Паши.
А чё он? А он еблан - вот чё.
"Обиделся? Не, ну только не начинай, епт! Я тебя по-хорошему просил!" - снова написал Пашка.
Удивительное дело, при всей своей быдловатой неграмотности писал он относительно нормально. Даже маты запятыми выделял. Третье место по русскому языку на олимпиаде Лобнянки - это вам не шуточки! Страшно даже представить, кто занял первые два места.
"Я не обиделся, - Валера зассал признаться ему в своем промахе. - Я просто думаю, что сегодня на ужин мы будем есть репу. И просроченную селедку".
"Это война?" - написал Паша сразу же. С подмигивающим смайликом.
"Нет, это конфронтация", - ответил Валера и убрал телефон в карман, от греха подальше.
Что-то с ним не так сегодня. Лучше ему молчать.
***
К вечеру Валера немного успокоился и убедил себя, что не сделал ничего непоправимого. Девочкам он объяснил, что пошутил, и что Пашка - его брат, Артур эту тему больше не поднимал и разговаривал по-прежнему.
Но осадочек всё равно остался и вызывал тревожное бурление в животе. Интуиция у Валеры обычно работала как надо, поэтому он серьезно отнесся к своей тревоге.
Пашка, как назло, ждал его у машины, остервенело натирая лобовое стекло. Общественная курилка располагалась рядом с парковкой, поэтому все самые заядлые сплетники, за сигареткой перемалывающие косточки всем и вся, беспрепятственно разглядывали лобнянского богатыря. Парни с презрением, а девчонки с улыбками и мерзким хихиканьем.
Ну ещё бы! В их шарашкиной конторе строго блюли дресс-код, поэтому на учебу Паша ездил в приличных вещах, у которых мотня не болталась где-то между колен, а из футболок нельзя было скроить походную палатку. Валера сам выбирал.
Узкие черные джинсы, белая футболка без принта по размеру, сверху легкая кожанка - и вот, почти даже не скажешь, что этот стройный молодой человек рассекает по дому в трениках и использует "блять" в качестве склейки слов в предложениях.
- Лерка, блять! - заметил его Пашка. - У меня дворник отъебнул! С моей ещё, сука блять, стороны!
Энтузиазма в глазах девушек из курилки поубавилось, некоторые даже сразу отвернулись.
"А вы думали в сказку попали? - злорадно хихикнул про себя Валера. - Принцы на черных Приорах разговаривают исключительно матом, это в их пацанской Конституции закреплено".
- Как? - Валера подошел к Пашке и сразу смутился, вспомнив свой обеденный треп. - Ты три дня назад новый поставил!
- Да нихуя я не поставил, на проволочку приколхозил и всё, - Пашка с досадой швырнул грязную тряпку на капот. - Думал, пока походит. Сука, дождь ещё накрапывает!
Дворник торчал сломанной паучьей лапкой в обратную сторону его сустава.
- Ой, Пашенька, - Валера закатил глаза. - Дурила ты лобнянская. Ничего, успеем доехать до ливня. Как-нибудь приколхозь его обратно, будто бы он целый, и поехали.
Небо затянули тяжелые темные тучи, обещающие нехилый ливень в скором времени.
- Ладно, чё теперь делать. До дома доедем, там поставлю новый, - Пашка посмотрел на небо и метнулся к машине.
Валера залез в теплый салон и пристегнулся, молясь про себя, чтобы ливень не застал их где-нибудь в плотном потоке четырехполосного тракта. В другое время он бы обязательно воспользовался шансом и начал бы изводить Пашку. Но сегодня ему не хотелось вообще раскрывать свой трепливый рот.
Поехали в оглушительном молчании, разбавляемым только голосом Лёвы из Би-2, который пел из динамиков про вечную-призрачную-встречную.
Пашка сразу насторожился.
- Ты чё, всё ещё дуешься? - спросил он, косо глянув на Валеру.
- Нет, я и забыл уже, - Валера нервно передернул плечами и начал теребить рукав своего кардигана.
- А чё тогда молчишь? У тебя обычно рот не закрывается, - голос Пашки был пропитан подозрением.
- Настроения нет, - буркнул Валера.
А в голове крутились какие-то жуткие сценарии, в которых в Пашкиной шараге какой-нибудь отморозок узнает слухи о мнимой голубоватости Соколова, собирает толпу, и они все вместе хуярят Пашеньку за гаражами обрезками труб. Насмерть.
Обычно Валера гордился своей буйной фантазией. Но была у этого дара и обратная сторона: он очень живо представлял себе всякие ужасы и пугался их до трясучки. И перестать воображать эти ужасы тоже не мог, они сами лезли в мысли, вытесняя всё остальное.
- А чё случилось? - продолжил допытываться герой его кровавых фантазий.
- Котлеты подорожали, - вспомнил Валера. - На десять рублей! Я хотел ректору жалобу написать, но Артур отговорил, сам мне котлету купил.
"Подозрительный этот Артур, мутный, - запищал голосок паранойи в голове. - Возьмет и расскажет каким-нибудь своим корешам. А те другим. И пойдет информация по кругу, и однажды, по закону подлости, обязательно всплывет. Город хоть и полумиллионный, а всё равно как большая деревня. На одном конце пукнул - на другом уже говорят, что обосрался".
- Артур? - оплетка на руле снова затрещала, Пашкины челюсти сжались. - Ты чё, реально с ним дружить собрался, блять? С каких хуев он тебе котлеты покупает?
- Потому что он хороший, в отличие от некоторых, - Валера силой воли заставил себя перестать думать о статистике выживаемости после избиения трубой.
Пашкино ПТУ он представлял как сборище самых тупых и криминальных представителей молодого поколения. Ну кто ещё туда пойдет? Только всякий сброд из деревень, которым баллов для поступления в универ не хватило бы, даже если бы они писали ЕГЭ с доступом к интернету. Такие отбросы за один намек на гейство убить могут.
Они остановились перед нерегулируемым пешеходным переходом. Толпа работяг спешила с работы на остановку, растягиваясь неровными островками. Только Паша хотел тронуться, как на переходе появлялся новый пешеход, и всех их приходилось пропускать. А небо меж тем хмурилось всё сильнее.
Паша открыл окно, высунул голову и рявкнул:
- Кучнее, блять, ходите, сука!
Какая-то женщина в возрасте испуганно вздрогнула и вернулась обратно на тротуар. Пашка сразу газанул, тихонько матерясь под нос.
- Сегодня этот Артур тебе котлеты покупает, а завтра зажмет в туалете и хуй в рот засунет, - процедил Пашка с неожиданной злостью, закончив материть бедных пешиков. - Или в жопу.
- Боже, Пашенька, откуда такие фантазии? - фыркнул Валера. - От котлеты до минета за один день? Вот не надо было тебе "Горбатую гору" включать! Не нужен я ему сто лет, ему просто общаться больше не с кем. У нас в группе один Мишаня остался, а он тупой, как сериалы на Первом канале.
- Точно, и поэтому он тебе еду покупает, ага, - Пашку это не успокоило.
- Боже, да что такого? Ты мне тоже еду покупаешь!
- Я - это я, мне можно за тебя платить, а этот пидор...
- А почему это тебе можно за меня платить, а ему нет?
- Потому что я с тобой живу! - рявкнул Паша. - Я могу тебе покупать, чё ты хочешь, а этому пидорасу хуй знает, чё в голову взбредет! Общение, ага...Ты же у нас идеальный человек для общения, - он быстро себя оборвал, но Валера уже услышал всё, что нужно.
- Хочешь сказать, что терпеть меня может только тот, кто надеется выебать? - вскинулся он. - Что просто так со мной никто дружить не захочет?
Пашка, уже наученный на своем горьком опыте, в ловушку не попался.
- Я хочу сказать, что никто просто так за твою еду платить не станет! Особенно если вы знакомы один день! - рявкнул он.
- Мы с тобой тоже были знакомы один день, когда ты мне кофе и шаурму купил на набережной! Получается, тоже выебать хочешь? - запальчиво воскликнул Валера.
Лицо Паши напряглось сильнее, он резко повернулся и глянул так, что Валера немного пересрался.
- Ты хуйню не неси, - с угрозой процедил он, прищурившись. - Всё, закрыли тему. Не бери ничего от этого пидора, я всё сказал.
- Да ты... - Валера хотел было высказаться, но тут в небе громыхнуло, и на лобовое закапали крупные первые капли.
- Блять! - синхронно выругались они с Пашкой.
Капли забарабанили по стеклу, набирая обороты.
- Паркуйся, паркуйся куда-нибудь! - закричал Валера, лихорадочно вертя головой. - Вон! Налево сворачивай, там карман!
Пашка подался вперед, вглядываясь в дорогу через помутневшее от дождя лобовое. Каким-то чудом ему удалось вырулить и через встречку пронестись к карману между магазинами.
- Господи, спасибо! - Валера прижал ладонь к бешено колотящемуся сердцу, когда Пашка затормозил.
И тут же на машину обрушился жуткий ливень. Буквально настоящий небесный водопад.
- Господи, спасибо ещё раз! - воскликнул Валера.
- Теперь сидеть нам тут, пока дождь не кончится, блять, - выругался Пашка, треснув по рулю.
- Ой, прости, тебе, наверное, невыносимо сидеть со мной в тесном пространстве? - Валера вспомнил его слова и снова надулся. - Я же такой человек! Меня можно терпеть, только если есть надежда трахнуть!
- Я тебя сейчас сам трахну, только по голове, - и так злой Пашка стал ещё злее. - Ты сам знаешь, какой ты, Лерка! И ты знаешь, что обычно ни у кого не возникает желания купить тебе котлету! А тут, блять, выискался, пидор ебаный...
- Да далась тебе эта котлета! - застонал Валера. - Он мне её купил, чтобы я перестал пиздеть на буфетчицу! Там очередь начала волноваться, меня обещали ударить подносом, вот он и купил!
Признаваться было неприятно. Особенно потому, что Валера прекрасно понимал Пашкины доводы. Сам думал о том же самом весь день.
Дождь продолжал барабанить по крыше и стеклам, радио замолчало после того, как Пашка выключил двигатель, и в этой атмосфере всё вдруг показалось каким-то... дурацким. И их перепалка из-за котлеты, и Валерины обиды.
Пашка, казалось, тоже ощутил эту перемену. Он разжал кулаки и шумно выдохнул, прикрыв глаза.
Тени от дождя красиво играли в догонялки на его смуглом лице.
- Ладно, хуй с этой котлетой, - уже спокойнее сказал он, отвернувшись к окну. - Просто не доверяй этому пидору, и всё. И еду от него не бери.
- Я никому не доверяю, - Валера тоже отвернулся, с преувеличенным вниманием рассматривая струйки дождя на стекле.
- Так уж и никому?
- Вообще никому, - отрезал Валера.
- Даже родителям? - гораздо тише спросил Паша.
- Им особенно, - Валера радовался, что лобнянская аристократия не видит его лица в этот момент.
Стекло от его дыхания запотело, и он начал бездумно водить по нему пальцем, рисуя солнышко.
- А чё так? Твой батя нормальный, помог нам с квартирой, - Пашке явно было неловко вести такие беседы, он он почему-то упрямо продолжал.
- Ага, - вздохнул Валера, рисуя домик и елочки. - Помог. Всем помогает. Хороший человек, примерный семьянин, работящий, не пьющий, в церковь ходит. Только вот не для меня. Для меня он тот, кому важно лишь что подумают другие, а не то, что нужно для счастья сына.
Лицемерная тупая хуйня, вбитая в головы родителей, всегда до ужаса Валеру расстраивала. Ему хотелось кричать от их непроходимой тупости, биться головой о стену, закатывать глаза и кричать в небо "За что-о-о-о, Господи?"
В небе грохнуло снова, будто Бог хотел ответить Валере, утихающий дождь снова упруго забарабанил по металлу.
- А чё для этого надо? - хрипло спросил Паша.
Валера вздохнул, разглядывая рисунок на стекле: солнышко, полянка с домиком, а возле домика семья из семи человек. Возле домика мама, папа, три мальчика, девочка, а вдалеке, под елочкой - Валера.
- Да немного, - пробормотал он, рисуя рядом с мальчиком под елкой друга - собаку. Здоровенную, с клыками. - Чтобы меня слышали и принимали таким, какой есть. Чтобы уважали мое мнение, мои желания, увлечения, амбиции. Не обязательно понимать, главное - принимать. Но... Этого нет. Мы с тобой пару недель знакомы, а ты уже знаешь и понимаешь меня лучше, чем родители за все двадцать лет.
Было неожиданно приятно вот так рассказать кому-то то, что копилось в нем столько лет и не находило выхода. Кому бы он мог такое рассказать? У него никого нет. Он совсем один. Баба Маруся уже половины слов не понимала, память у неё стала совсем плохой, при всей своей любви к внуку она не могла стать ему поддержкой. Это Валера должен был заботиться о ней, а не наоборот.
Может, дело было в том, что они словно оказались отрезанными от остального мира плотной стеной дождя. Может, в том, что Валера всё ещё переживал из-за своего длинного языка и боялся за Пашкину репутацию. Или он просто устал всё держать в себе.
Он решил рассказать ему кое-что болезненное. Тайное.
- Когда я начал отращивать волосы, отец взял меня за воротник, притащил в баню и побрил налысо обычным станком, - расковырял он давнюю обиду. - Сказал, что я ему ещё спасибо за это скажу. Потому что девчачьи патлы - это для пидоров, и что его соседи засмеют за то, что такого сына вырастил. Я просил его не делать этого, потому что с короткими волосами я похож на ебанутого кролика: уши торчат, шея тоненькая, клыки выпирают. Все в школе дразнили меня из-за этого, даже кличку мне дали: Багз Банни. Я был любимым развлечением всех школьников с первого по одиннадцатый классы. С длинными волосами мне лучше, они всё прикрывают. Но отец не послушал, сказал, что я просто размазня. Вроде как Бог терпел и нам велел. Так я и ходил со стрижкой под сантиметр до девятого класса. Потом у нас появился новый священник в церкви с длинными волосами. Отец очень его зауважал. И как-то вечером сказал мне: "Слухай, Валерик, а чё ты волосы не отрастишь, как наш поп Васильич? Уши у тебя как у Чебурашки! Да с такой прической тебя ни одна девка не полюбит".
- Еблан что ли? - не выдержал Пашка. - А нахуя тогда брил?!
- Я его тоже об этом спросил, - хмыкнул Валера. - Он сказал, что такого не было, а если и было - то кто старое помянет, тому глаз вон. Теперь вот опять пиздит, что волосы у меня слишком длинные. Наверное, со священником разругался.
- Заебись, блять, молодец, - Валера всё ещё смотрел в окно, но спиной почувствовал Пашкин взгляд. Будто между лопаток защекотало. - Нормальные у тебя уши, кстати. Чуть-чуть торчат, но это даже прикольно. И волосы длинные тебе идут, блестящие такие, епт.
Валера чуть не засмеялся, но в последний момент сдержал рвущийся из груди смех. Было так приятно. Он по голосу слышал, что Пашка проникся его историей и искренне сопереживает. Возникло нелепое желание обнять его. Даже не обнять, а прижаться, и чтобы его обняли сильные руки, чтобы укрыли от всего дерьма этого мира.
- Спасибо, - ответил он искренне. - Я вообще-то научился жить с тем, чем природа наградила, и больше не страдаю из-за насмешек. Я теперь сам кого хочешь оскорблю так, что желание открывать рот в мою сторону испарится. Пришлось научиться, чтобы никто не запирал меня в женском туалете, не кидался морковкой и не писал гадости каждый день по смс.
Теперь, с высоты своего опыта, Валера не находил школьную травлю такой уж жестокой. Ну обзывали, смеялись, но бить не били, и на том спасибо. Он видел случаи куда хуже своего. Ему повезло, что у него был старший брат, который от отца отличался только тем, что не подставлял вторую щеку, если бьют, а лупил обидчика первым и наверняка.
- Всё равно пиздец, - Пашка дотронулся до его плеча, но быстро одернул руку. - Теперь понятно, чё ты такой пиздливый.
- Ой, - фыркнул Валера, вновь отчего-то смутившись. - Не надо меня оправдывать. Я пиздливый, потому что мне это нравится, и больше тут не о чем говорить. И жалеть меня не надо, себя пожалей, у тебя вон тоже волос нет, даже видно, что черепушка мятая. Тебя что, тоже на асфальт головой рожали?
- Тебе не нравится моя прическа? - в голосе Пашки слышалась добрая улыбка.
- Не очень. Но если тебе нравится, то носи, - снизошел Валера. - Я не мой батя, принуждать никого не собираюсь.
Хотя ему очень бы хотелось увидеть Пашку с нормальной стрижкой, и он даже собирался его заставить отрастить волосы ещё утром, но теперь, вспомнив про отца и его бритву, осознал, что сам чуть не стал таким же придурком.
- Да мне до пизды, - хохотнул Пашка. - Я просто в армейке привык. Удобно же: мылом потер, сполоснул - и красавец. Хочешь, отращу?
- Хочу, - Валера улыбнулся, радуясь, что Пашка не видит его счастливой морды.
- Ладно.
Дождь начал стихать, в машине стало душно. Пашка приоткрыл окна, и в салон проник запах влажной свежести, который хотелось есть ложками, втягивать полной грудью, упиваться им, как дорогим парфюмом.
Валера уперся лбом в холодное влажное стекло, беспричинно улыбаясь, ловя этот аромат дождливого неба и мокрого асфальта. Удивительно хорошо - вот, как это было. Без всяких предпосылок, без надумывания и беспокойства из-за своей болтливости.
Салон машины пропитывал запах Пашкиной жизни: немного пота, немного туалетной воды, разлитой где-то в китайский подвалах, немного ароматизатора-елочки с лимоном. И всё это так удивительно сочеталось с запахом дождя, что у Валеры на несколько секунд закружилась голова.
Так захотелось вдруг иметь кого-то рядом. Кого-то, кто обнимет, погладит по голове и скажет, что всегда будет на твоей стороне. Несмотря ни на что.
- Лерк, - вторгся в эти глупые мысли голос Пашки. - А сваргань мне борща, а? Так захотелось.
- Сварганю, - улыбнулся ему Валера. - Так и быть, репа и тухлая селедка отменяются.
- Получается, мир? - уточнил Пашка серьезно.
- Получается, что так.
Дождь кончился, и они вместе протерли лобовое стекло. И стоило только Валерику пристегнуться, как у Пашки ожил телефон.
Салон наполнился задорным голосом, поющим про дождь из мужиков.
- Это чё за хуйня? - вылупился на свой смартфон Паша. - Это кто мне поставил?
- Так в клубе, наверное, - с серьезной миной ответил Валера. - Веселая песенка. Ты ответить не хочешь?
Пашка ещё несколько секунд побурил взглядом телефон, а потом смахнул вызов.
- С незнакомых не беру, мошенники, наверное, - он убрал телефон в карман и завел двигатель.
- А песню сменить не хочешь?
- Нахуя? Веселая попса, пусть будет, - Паша вырулил из кармана и ловко встроился в поток машин.
Валера про себя ухахатывался.
Мир между ними никак не помешает ему сделать из нетолерантного лобнянского шарпея терпимую и воспитанную бусинку.
- А что там с Вероникой? - вспомнил Валера про конкурентку. - Ты с ней поговорил?
- Нахуй надо, - помрачнел Пашка. - По-любому я опозорился, так что хуй с ней.
Что-то в груди Валеры словно расслабилось, какой-то неприятный узел в районе сердца.
- Вот и правильно, Пашенька, тебе учиться надо, а не шашни крутить, - весело воскликнул он. - А половую жизнь тебе обеспечит твое корыто. Автоваз - стабильный секс каждый день!
- Да, еботни мне хватит с моей малышкой, - Пашка с нежностью погладил руль. - Ручник надо менять, и тормоза чё-то посвистывают... А ещё дворники... Я с одним пацаном закорешился, Серый зовут, у его бати есть теплый гараж с ямой, а ещё он барахолку держит, так там дохуя деталья... Съездим на выходных?
Пашка начал оживленно рассказывать про какое-то автобарахло, и выглядел он при этом так радостно, будто студент-патологоанатом, дождавшийся халявного трупа для учебного вскрытия.
- Конечно, съездим, - Валера негромко включил радио и уставился на серые пейзажи за окном, чувствуя легкость и необъяснимое счастье.