Глава 17.

Артем :

Несколькими днями ранее.

Барселона, «Hotel Arts» - стекло, мрамор, фальшивая роскошь.

Я стоял у окна своего номера на семнадцатом этаже. Город раскинулся подо мной - наглый, солнечный, пахнущий океаном и деньгами. В руке бокал виски, который я так и не пригубил. В груди - тянущая, ноющая пустота, о существовании которой я стараюсь не думать.

В дверь постучали.

- Артём? - голос отца. - Открой. Это важно.

Отец всегда говорит «важно». Это слово у него означает «выгодно для имиджа семьи». Я открыл.

В холле, рядом с отцом, стояла Алина Зайцева. Идеально уложенные волосы, безупречный макияж, платье, подчёркивающее каждую линию. Чертовски красивая. И от этого - чертовски опасная. Улыбка, натренированная перед зеркалом, белые зубы, холодные глаза.

- Артём, - отец положил руку ей на плечо с фамильярностью, которая мне не понравилась. - У нас эксклюзивное предложение от парфюмерного дома. Ты и Алина станете лицом новой кампании. Романтическая линия.

Алина сделала шаг вперёд, протянула руку. Я пожёл. Ладонь мягкая, но хватка цепкая.

- Я в восторге от идеи, - мурлыкнула она. - Мы будем отлично смотреться вместе.

Я посмотрел на отца. Он смотрел на меня тем взглядом, который я знал с детства - «не спорь, это выгодно». Я кивнул.

- Обсудим детали.

Детали обсуждали в ресторане при отеле. Алина пила шампанское, отец - коньяк в три часа дня, я - воду. Она говорила без умолку: о своих соцсетях, о миллионах подписчиков, о том, как «образы наших двух идеальных тел» разорвут интернет. Я смотрел в тарелку и думал о другом. О красном мотоцикле. О дерзкой ухмылке. О том, как Марат на прошлой неделе выиграл тренировочный заезд в Монце, а потом подошёл ко мне у боксов и прошептал: «Скучно, Соколов. Не хочешь по-настоящему?»

Я хотел. Так хотел, что зубы сводило.

- Артём? - Алина коснулась моего запястья. - Ты меня не слушаешь.

- Слушаю. Образ. Кампания.

Она наклонилась ближе. Запах её духов - сладкий, тяжёлый - ударил в нос.

- Я предлагаю добавить в кампанию «страсти». Знаешь, гонки, риск, запретный плод. Мы можем устроить съёмку на треке. Ты и я. Ты - в экипировке, я - в минимуме одежды.

Я почувствовал, как желваки на скулах заходили.

- Не смешивай гонки и это.

- Почему? - удивилась она. - Это же просто маркетинг. Вы, гонщики, строите из себя таких богов скорости... А на деле - вы просто мальчики с игрушками.

Что-то в её голосе - насмешка, превосходство - задело меня за живое.

- Ты не понимаешь. Это не игрушки.

- Ох, конечно, - она усмехнулась и отпила шампанское, глядя на меня поверх бокала. - Я знаю, что ты о гонках думаешь. Твой «Чёрный Призрак», твои победы... Это твой бунт против папочки. Но это всё равно игрушки, просто дорогие.

Терпеть её становилось невозможно. Я извинился и ушёл.

Но призрак надо мной остался. На следующий день - съёмка. На той же трассе, где через два дня должен был состояться этап. Алина приехала в коротком шёлковом халате, под которым - ничего. Она позировала у моего мотоцикла, обвивая его, гладя кожу сиденья так, будто это был живой человек. Я стоял в стороне, стараясь не смотреть. Но камеры ловили всё.

Не поворачивайся так, - крикнул фотограф. - Смотри на неё. Хочу страсть!

Я посмотрел. Алина улыбнулась - слишком интимно, слишком призывно. И внезапно я вспомнил. Вспомнил, как несколько дней назад, на вечеринке в честь спонсора, видел её с Маратом. Она висела на нём, смеялась, касалась его плеча. И Марат - этот дерзкий, необузданный мальчишка - не отстранялся. Даже улыбался ей.

У меня внутри что-то сжалось. Ревность. К ней? К нему? Я не мог разобрать. Я отвернулся от Алины, сжал гайку, которую крутил в руках, до скрипа.

Артём, ещё дубль! - крикнула Алина. - Иди сюда, ближе.

Я подошёл. Она прижалась ко мне спиной, её ягодицы качнулись, рука легла мне на бедро.

Расслабься, - прошептала она мне на ухо. - Это же работа. Или ты боишься, что твой красный дружок увидит?

Я замер. Откуда она знает? Как?

Не придумывай, - холодно ответил я.

Да ладно. - Она повернулась ко мне лицом, смотря прямо в глаза. - Я вижу. Я всё вижу. Как ты следишь за ним на трассе. Как ты напрягаешься, когда он рядом. Ты, идеальный мальчик, - и этот дикарь. Смешно.

Замолчи.

Или что? - она усмехнулась. - Трахнешь меня и докажешь, что я не права? Ну давай. Так и сделаю.

Я вышел со съёмки - не хлопнув дверью, но почти. Сердце колотилось. В груди горел странный огонь, мешающий с дыханием. Я гнал свой мотоцикл по шоссе, пока бензин не кончился, и стоял в темноте у обочины, смотря на звёзды, которые казались насмешливыми.

Потом - та самая конференция. Марат смотрел на меня с вызовом, и я видел в его глазах то же, что чувствовал сам. Боль. Злость. Непонимание. Он думал, что я с Алиной. Я думал, что он с ней. Один и тот же яд - ревность - разъедал нас обоих. И когда он спросил про лифт «Хилтона»... я хотел бросить ему в лицо правду. Что я ночами не сплю, думая о его руках. Что мне плевать на Алину, плевать на отца, плевать на все эти гонки - к чёрту их! - мне нужен только он.

Но вместо этого я соврал. Я всегда вру. Это моя суперсила. Холодная маска, идеальные фразы, безупречная улыбка.

И он поверил..

Он поверил, что я с ней. И пусть теперь это на асфальте, в красных пятнах крови, моя ошибка. И я молюсь, чтобы он не умер, потому что если он умрёт... то он заберет меня с собой на тот свет...

Туда, где не будет ни женских улыбок, ни недопониманий, ни слов, которые я так и не сказал, стоя на подиуме после гонки, когда между нами была только дымовая завеса выхлопов...

Я, блять, его люблю! Больше жизни...

*****