Глава 16.

Артем :

И вот оно..
Подготовка к чемпионату...
Конференция перед этапом в Барселоне была пыткой под софитами. Пресс-центр пах дорогим кофе, новым пластиком и фальшью. Мы сидели за одним столом - я в своём безупречном чёрном комбинезоне от спонсора, Марат в потёртой косухе поверх футболки с какой-то метал-группой. Расстояние между нашими стульями ощущалось как пропасть, вырытая нашими же словами.
Пресс-конференция пахла кофе и фальшью. Я сидел за длинным столом, недалеко от Марата и кожей чувствовал каждое его микродвижение. Он елозил на стуле, теребля зажигалку в кармане косухи, его колено подрагивало с частотой холостых оборотов. Журналисты донимали вопросами о предстоящем этапе серии, о новой резине, о тактике. Отец откашливался, давая нам знак : говорите, но не говорите ничего...

- Артём, - тянет блондинка из модного байк-портала, - ваше соперничество с «Красным Дьяволом» стало легендой. В чём секрет вашей ненависти? Химия несовместимости?

Я чувствую, как Марат напрягается. Вижу боковым зрением, как его пальцы сжимаются в кулак.

- Это не ненависть, - говорю я, глядя прямо в камеру. - Это чистая физика. Две силы, которые не могут существовать, не сталкиваясь.

Отец кивает. Марат фыркает себе под нос.

И началось с дурацкого вопроса. Журналистка из модного глянца, улыбающаяся ядовито-розовыми губами, повернулась к Марату.

- Марат, ходят слухи, что после победы в Монце вас видели в компании модели Алины Зайцевой. Это новый роман? Как «Красный Дьявол» совмещает личную жизнь с гонками?

Марат хмыкнул, откинул чёлку.

- Алина - друг. Просто выпили кофе. Не всё же крутиться вокруг моторов, - он бросил взгляд на меня, быстрый, как укол. - Хотя некоторым, наверное, только это и нужно.

Я почувствовал, как каменеют мышцы спины. Алина Зайцева - лицо парфюмерной линии нашего общего спонсора. Её фото висело в моём боксе неделю назад, прежде чем менеджеры убрали его, сославшись на «нецелевой имидж». Я видел, как она смотрела на Марата на послегонной вечеринке. Как касалась его руки, смеясь.

- Артём, а вы? - переключилась журналистка. - Ваш образ идеального холостяка всё ещё актуален? Или в жизни «Чёрного Призрака» тоже есть место для прекрасного?

Я улыбнулся - той холодной, отточенной улыбкой, которой научил меня отец.

- Моя невеста - трасса. Других женщин она не потерпит.

Марат резко повернулся к микрофону.

- Да ну? А я слышал, ты с той же Алиной в лифте «Хилтона» на прошлой неделе застрял. Надолго.

Тишина повисла густая, липкая. Фотографы защелкали камерами, ловя наши лица - моё замкнутое, его вызывающее. В его глазах горел огонь, но не ревности - вызова. Как будто он проверял границы, нарочно расковыривая нашу рану.

- Деловые переговоры, - отрезал я. - Не всё, что происходит за закрытыми дверями, является тем, чем кажется.

- О, да, - Марат усмехнулся, откинувшись на спинку стула. - Ты мастер по «переговорам». Особенно когда двери закрыты.

Я встал. Стол заскрипел.

- Извините. У меня тренировочный заезд.

*****
Трасса встретила меня слепящим солнцем и ветром, пахнущим морем и жжёной резиной. Я облачился в кожу, будто в доспехи. Запустил «Ниндзя» - её рёв был единственным честным звуком в этом дне. Я выкатился на пит-лейн, и тут же увидел его - «Ямаху» цвета свежей крови, уже разогревающуюся.

Мы поравнялись на стартовой прямой. Он не смотрел на меня. Я не смотрел на него. Но пространство между нашими мотоциклами вибрировало невысказанным. Механики махали руками, давая отмашку. Я кивнул. Он - тоже.

И мы рванули.

С первых метров я понял - это не тренировка. Это дуэль. Он шёл впереди, его красный призрак мелькал в визге моей шины. Я прижался к нему в первом же повороте, чувствуя, как его выхлоп бьёт мне в забрало. Он ответил - резко сменил траекторию, отсекая меня, заставляя сбросить газ. Я услышал его смех сквозь шлем - или мне показалось?

На прямой мы шли колесо в колесо. Мой спидометр зашкаливал за 300, асфальт под нами превращался в сплошную серую ленту. Я видел, как его плечи напряглись перед сложным левым виражем - тому самому, где месяц назад разбился новичок....

Я знал, что Марат любит заходить туда на грани, снимая газ в последний момент. Я решил пойти шире - обойти снаружи, показать ему, что его методы не единственны.

Но он сделал неожиданное. Вместо того чтобы затормозить, он добавил газу. Его «Ямаха» взвыла, заднее колесо потеряло сцепление на миг - и в этот миг я уже был рядом, выходя из его слепой зоны. Наши взгляды встретились через забрала шлемов - я увидел его глаза, широко распахнутые, не от страха, а от ярости. Он резко дернул руль, чтобы избежать столкновения..

Но он не сбавляет. Наоборот. Я слышу, как взвывает его двигатель. Он пытается пройти в контр-атаке, снаружи. Его заднее колесо поравнялось с моим передним. Наши взгляды снова встречаются. И в этот миг я вижу не ярость. Я вижу отчаяние. Словно он хочет не обогнать, а врезаться. Словно он хочет, чтобы это всё закончилось.

«Марат, нет!!!» - кричу я, но звук тонет в реве моторов.

И его мотоцикл пошел в занос.

Это произошло за доли секунды, но я видел всё, как в замедленной съёмке. Красный силуэт накренился под невозможным углом, шина завизжала, пытаясь зацепиться за асфальт, а потом оторвалась от него совсем. Марат вылетел из седла - тело, беспомощное и легкое, как тряпичная кукла, перевернулось в воздухе, ударилось о барьер, отскочило и замерло на обочине в облаке пыли.

Я затормозил так, что чуть не вылетел сам. Мой мотоцикл лег набок, скользя, цепляя ногой по асфальту. Я сбросил его, не чувствуя боли, уже бежал к нему. Кричал его имя, но в шлеме звук был приглушённым, как под водой.

Он лежал на боку...Шлем треснул. Я упал на колени рядом, руки тряслись так, что я не мог расстегнуть пряжку на его шлеме. У меня истерика...я в ахуе...боже...я же умру без него!!!

- Марат! Марат, блять, слышишь меня?!!! Нет, нет, нет, нет, - я бормотал, падая на колени рядом с ним. Руки тряслись так, что я не мог расстегнуть его шлем. - Марат! Марат, слышишь меня? Открой глаза!!! Госпади блять боже !!!! Пожалуйста!!!! ТВОЮ МАТЬ!!! Я НЕ МОГУ БЕЗ ТЕБЯ!

Мои пальцы нашли замок, щелчок - и я снял шлем. Его лицо было бледным, кровь на губе...

- Не двигайся, - я прижал ладонь к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце - часто, беспорядочно. - Всё хорошо. Скорая уже едет...

У меня внутри всё оборвалось. Я схватил его руку, сжал так, чтобы он почувствовал - я здесь, я никуда не делся.

- Это была случайность! Она уронила ключ, мы просто поднимали... Марат, я...я тебя люблю...

Его сознание уплыло, и я оставался наедине с воем сирен, приближающихся по пит-лейну. Я прижал его голову к своей груди, гладил грязные спутанные волосы и рыдал - беззвучно, содрогаясь всем телом, пока медики не оттащили меня, чтобы уложить его на носилки.

Его увезли. Я стоял на трассе, глядя на пятно его крови на асфальте - маленькое, тёмное, как татуировка, которую уже не стереть. Ветер унёс его смех, но оставил тишину - густую, тяжелую, как свинец.

Мой мотоцикл лежал неподалёку, зеркало разбито, бак помят. Я подошёл, прикоснулся к холодному металлу.

- Прости, - прошептал я. Не знаю - ему, Марату, или себе..

А потом просто сел на асфальт, уставившись в точку, где только что горел красный огонь...Но пока вокруг был только серый асфальт, запах бензина и тишина..

- Если не дай бог он умрет...то и я вместе с ним...- пронеслось в голове и я рванул за скорой.