Глава 3. Дана. Креветочный детектив.

Мы заселились в кампус несколько часов назад, и я до сих пор не могу поверить, что это происходит на самом деле. Комната оказывается даже лучше, чем мы представляли: высокие потолки с лепниной, белые стены, которые отражают свет, и огромное окно, из которого видно море. Я стою у подоконника и смотрю на бесконечную синеву, и внутри что-то замирает от осознания — я здесь. Я действительно здесь.

Две кровати с мягкими матрасами, шкафы, письменные столы, и даже маленький балкончик, где можно сидеть с чашкой чая и смотреть, как солнце тонет в воде. Мы обустроились быстро — развесили плакаты, поставили книги, положили на подоконник маленький кактус, который Софи привезла из Парижа.

— Он будет напоминать нам о доме, — сказала она, водружая горшок на самое солнечное место.

— Или о том, что мы забыли его полить, — усмехнулась я. — Тогда он будет напоминать о нас самих.

Софи рассмеялась и запустила в меня подушкой.

Мы уже познакомились с соседками по этажу — этаж девичий, как и договаривались. На первом живут парни, на втором — мы, и это создаёт ощущение порядка и спокойствия, хотя, честно сказать, порядок здесь относительный. Каждая дверь приоткрыта, из каждой доносится музыка, голоса, смех. Мы киваем, улыбаемся, запоминаем лица. Я стараюсь запомнить каждого: вот девушка с рыжими волосами и веснушками, она играет на гитаре, и из её комнаты доносятся аккорды; вот парень с книгой в руках, который читает в коридоре, прислонившись к стене, и не замечает никого вокруг; вот близняшки, которые ходят в одинаковых футболках, только у одной красная, у другой синяя, и они всё время спорят, кто из них старше на семь минут; вот парень с собакой, хотя в правилах написано, что животных держать запрещено, но он ходит с таким видом, будто эта собака — официальное разрешение.

— Ты видела того парня с собакой? — шепчет Софи, когда мы проходим мимо.

— Видела, — отвечаю я. — Похоже, он тут главный.

— Или просто наглый.

— Это одно и то же в этом кампусе, — смеюсь я.

Я смотрю на них, и внутри разливается что-то тёплое. Они все такие разные — с разными историями, разными мечтами, разными причинами быть здесь. Но все они здесь. И я — тоже.

Вечером, когда солнце уже начинает садиться за море, подсвечивая горизонт оранжевым и розовым, мы решаем приготовить пасту с креветками. Это наш ритуал: мы всегда готовим её в дни, когда нужно отпраздновать что-то важное. Но сегодня-особенный день. Мы готовим её не на расстоянии, а вместе, на одной кухне. И еще мы официально стали студентками Université Lumière.

— Итальянская ночь в Ницце, — провозглашает Софи, взбираясь на стул с пакетом продуктов в руках. — Это звучит как название фильма.

— Фильм закончится тем, что мы сожжём кухню, — отвечаю я. — Так что давай без драмы.

— Драма — это моё второе имя, — говорит она, спрыгивая на пол.

Мы спускаемся на кухню.

Она расположена на первом этаже и выглядит как что-то из журнала про дизайн интерьеров. Длинная мраморная столешница, огромная плита с шестью конфорками, два холодильника, которые жужжат в унисон, высокие шкафы с матовыми фасадами и деревянные полки, на которых аккуратно расставлены банки со специями и бутылки оливкового масла. На стенах висят медные кастрюли и сковородки — как в дорогом ресторане, только без официантов. В углу стоит мягкий диванчик, обитый серым велюром, где можно сидеть с чашкой кофе и смотреть на закат через панорамное окно. Пахнет деревом, мятой и чем-то уютным, домашним.

— Это лучшая кухня в мире, — говорю я, оглядываясь по сторонам.

— Это лучшая кухня в мире, — подтверждает Софи, ставя пакет на столешницу.

Мы раскладываем продукты: паста, чеснок, оливковое масло, сливки, зелень, специи. Софи достаёт пакет с креветками и с торжественным видом ставит его на стол.

— И главный ингредиент, — говорит она. — Барабанная дробь...

— Ты уже собралась делать из этого шоу? — смеюсь я.

— Это не шоу, — возражает она, — это ритуал.

Я открываю пакет. Пусто. Заглядываю внутрь. Переворачиваю. Ничего.

— Софи, — говорю я медленно, — ты купила креветки?

— Конечно, — отвечает она, не оборачиваясь и раскладывая специи в ряд по размеру. — Они в пакете.

— Там пусто.

— Что значит «пусто»?

— Это значит, что там нет креветок.

Она оборачивается и смотрит на меня. Потом на пакет. Потом снова на меня. Её глаза расширяются.

— Они там были, — говорит она, но голос уже дрожит от смеха. — Я их видела.

— Ты видела их в магазине или в пакете?

— В пакете, — говорит она с деланной уверенностью. — Я точно помню.

— Софи, — я поднимаю пакет и встряхиваю его для убедительности, — там. Пусто.

Она смотрит на меня. Я смотрю на неё. Тишина длится секунду, не больше. Потом мы обе начинаем смеяться. Мы стоим посреди кухни в полосатых пижамах — я в чёрно-белую полоску, она в розовую, Софи— с распущенными волосами, а я —с черным повязанным платком и дурацкими улыбками, и ржём так, что у меня начинает болеть живот, а слёзы текут по щекам.

— Кто-то украл наши креветки! — выдавливаю я сквозь смех.

— Это не смешно, — пытается сказать она серьёзно, но её голос срывается на хохот. — Мы потратили на них последние деньги!

— Какой идиот будет воровать креветки? — я сгибаюсь пополам.

— Тот, у кого нет денег на ужин! — Софи машет руками, и пакет летит в стену. — Кто-то здесь — преступник!

— Это преступление века[1], — говорю я трагическим голосом, прижимая руку к груди. — Кража креветок в кампусе Университета Люмьер!

— Мы должны найти вора! — она поднимает палец вверх, как героиня детективного сериала.

— Мы должны найти вора, — повторяю я, подхватывая её пафос. — Сегодня справедливость восторжествует!

Мы начинаем стучаться в соседние двери.

Сначала стучим к Эстель. Она живёт через две комнаты от нас, и мы уже успели с ней познакомиться. Она оказывается высокой, с длинными тёмными волосами, в очках с толстой оправой и с доброй, чуть застенчивой улыбкой. Она учится на втором курсе медицинского и носит с собой блокнот, в который записывает всё, что видит. Забавно, но мы запомнили её именно по этому блокноту — она везде ходит с ним, и иногда ворчит на себя, если что-то забывает записать.

— Эстель! — я звонко стучу в дверь. — Открывай! У нас чрезвычайное происшествие!

Дверь открывается через несколько секунд. Эстель стоит на пороге, протирает глаза, поправляет очки на носу. Её тёмные волосы растрёпаны, а на плече накинут плед.

— Какое? — спрашивает она сонно, и зевает так, что я вижу её коренные зубы.

— У нас украли креветки! — Софи выпаливает это с таким серьёзным лицом, будто речь идёт о краже государственных секретов.

Эстель моргает. Смотрит на нас. Потом ещё раз.

— Креветки? — переспрашивает она, и в голосе просыпается смех. — Вы разбудили меня в десять вечера, чтобы сказать, что у вас украли креветки?

— Это не просто креветки, — я прижимаю руки к груди, — это креветки для нашей традиционной пасты. Мы их купили, положили в пакет, а теперь их нет!

— И вы думаете, что я их украла? — она приподнимает бровь, и уголки её губ начинают подрагивать.

— Нет, но ты могла видеть вора! — подхватывает Софи. — Ты сидишь здесь, в своей комнате, с блокнотом. Ты всё замечаешь!

Эстель выдерживает паузу, а потом начинает смеяться — так, что очки съезжают на нос. Она смеётся звонко и громко, прикрывая рот ладонью.

— Я не видела ваших креветок, — говорит она, отдышавшись. — Но я хочу быть частью расследования! Сейчас переоденусь и пойду с вами.

Через пять минут она появляется в дверях в обычных джинсах и футболке. Мы идём дальше. Стучимся в каждую дверь.

Из каждой комнаты доносится что-то своё: у кого-то играет музыка, где-то слышен смех, кто-то уже готовится ко сну, а кто-то явно только начинает вечер. Мы заглядываем к девушке с гитарой, которая сидит с подругами на полу, обложенная подушками, и кто-то из них пьёт чай, причмокивая.

— Эй! — я заглядываю в комнату. — Вы не видели случайно пачку креветок?

— Какую пачку? — удивлённо спрашивает гитаристка, перестав настраивать струны.

— Обычную, в прозрачном пакете, — объясняет Софи.

— Зачем они вам? — смеётся её подруга.

— Мы хотим приготовить пасту, — говорю я.

— И вы думаете, я украла ваши креветки? — девушка с гитарой смотрит на меня с издевательским прищуром.

— Я не думаю, я спрашиваю!

— Нет, не крала, — она улыбается. — Но если найду — отдам.

— Спасибо, ты лучшая! — я показываю ей большой палец, и мы движемся дальше по коридору.

Мы проходим мимо комнаты, где играет музыка — что-то ритмичное, танцевальное. Там сидят три девушки, которые смеются и болтают, одна из них жуёт чипсы и роняет крошки на кровать. Я заглядываю.

— Извините, — начинаю я, и они все поворачивают головы, — вы случайно не видели пачку креветок? Мы купили, положили в пакет на кухне, а они исчезли.

— Креветки? — девушка с чипсами удивлённо замирает, даже не донеся очередную порцию до рта.

— Обычные, — подхватывает Софи, — в прозрачной упаковке.

Девушка с чипсами смотрит на подруг. Подруги смотрят на неё. Они переглядываются. А потом все трое начинают хохотать так, что чипсы разлетаются по комнате.

— Вы серьёзно? — сквозь смех говорит она. — Вы ищете креветки? В одиннадцать вечера?

— Это очень серьёзное дело, — с достоинством говорю я. — Паста без креветок — не паста.

— Мы не видели ваши креветки, — говорит одна из подруг. — Но удачи вам в поисках. Это легендарно.

— Спасибо, — киваю я, и мы выходим.

— Легендарно, — бормочет Софи, шагая по коридору. — Мы становимся местной легендой из-за креветок. Отлично.

Мы идём дальше. Коридоры всё ещё полны людей. Кто-то уже ходит в пижамах, кто-то ещё в дневной одежде. Все выглядят расслабленными, сонными, улыбчивыми. Я замечаю, как парень с книгой поднимает голову и провожает нас взглядом.

— Это они? — шепчет он своей соседке.

— Похоже на то, — отвечает она, ухмыляясь.

— Что «они»? — спрашивает Софи, подозрительно сужая глаза.

— Вы те, кто ищет креветки? — парень уже улыбается, не скрывая этого.

— Вы уже знаете? — я удивлённо вскидываю брови.

— Весь этаж знает, — пожимает плечами парень. — Это самое смешное, что случилось здесь за два года моего обучения.

— Вы их не видели? — спрашивает Софи.

— Креветок не видел, — он давится смехом. — Но могу посмотреть у себя в тумбочке, если хотите.

— Не надо, — я останавливаю его. — Мы найдём их сами.

Мы останавливаемся у лестницы.

— Это безнадёжно, — говорит Софи, опираясь на перила.

— Нет, — я качаю головой. — Мы найдём их.

— Откуда ты знаешь?

— Я чувствую. Они где-то здесь. Я знаю это.

Софи смотрит на меня с лёгкой улыбкой.

— Ты как детектив в дешёвом фильме.

— Я как детектив в крутом фильме. И я всегда раскрываю дело.

Мы спускаемся на первый этаж.

Коридор здесь шире, пахнет мужским парфюмом и спортивным залом. На стенах висят постеры с баскетболистами, а в конце коридора стоит турник. Софи поднимает бровь, но ничего не говорит.

Мы стучим в первую дверь. Молчание. Стучим ещё раз.

Дверь открывается. На пороге стоит парень — высокий, кудрявый, широко улыбается. На нём футболка мадридского «Реала»[2] и спортивные штаны. В руках он держит телефон, похоже, он смотрел видео и его прервали. Но он не выглядит раздражённым — скорее, заинтригованным.

— О, девушки с креветками, — говорит он, расплываясь в улыбке. — Весь этаж гудит. Вы теперь звёзды.

— Правда? — я удивлённо смотрю на Софи.

— Слухи распространяются быстрее креветок, — пожимает он плечами. — Так что случилось?

— Мы ищем пачку креветок, — говорит Софи, сразу же переходя к делу. — Мы купили их, положили в пакет на кухне, а они исчезли.

— И вы думаете, я их украл? — он притворно хмурится.

— Нет, — я качаю головой. — Но вдруг ты что-то видел?

— Я ничего не видел, — он смотрит на меня, потом на Софи. — Но я могу помочь вам их найти.

Он выходит в коридор, обходит нас и направляется к кухне. Мы идём за ним, переглядываясь с сомнением. Парень заходит на кухню, оглядывается, наклоняется за холодильник — и через секунду выпрямляется с пачкой креветок в руках.

Он улыбается, протягивая её нам.

— Она упала, — говорит он. — Похоже, ты её уронила, когда проходила мимо. Или кто-то случайно смахнул на пол. Но она здесь.

Я застываю. Софи застывает. Мы смотрим на пачку, как на священный артефакт.

— Это они, — выдыхаю я.

— Это они, — выдыхает Софи.

Парень в футболке мадридского «Реала» улыбается и поднимает брови:

— Ну что, паста спасена?

— Спасена, — говорю я и беру пачку, как трофей.

— Слушай, — вдруг говорит Софи, повернувшись к парню, — я поняла. Ты только что вписал себя в историю. Ты спас креветки. Это подвиг.

— Подвиг в моём понимании — это забить гол на последней минуте матча, — усмехается он. — Но спасение креветок, наверное, тоже считается. Сделаем так: вы не должны мне ничего, но если паста будет вкусной, поделитесь.

— Мы можем пригласить тебя, — говорю я, глядя на Софи. — И всех, кто искал. Мы же столько народу разбудили, пусть теперь попробуют результат.

— Всех? — переспрашивает парень с сомнением. — Там полтора этажа.

— Значит, будет много пасты, — усмехается Софи.

Через пять минут на кухне уже собирается целая толпа.

Я стою у плиты, шипит масло, пахнет чесноком и сливками. Софи помешивает соус, напевая что-то себе под нос. Эстель раскладывает тарелки, одна из соседок режет хлеб, кто-то достаёт из холодильника сыр, парень в футболке мадридского «Реала» находит в шкафу ещё одну пачку креветок (запасную, как он сам говорит, «на случай чрезвычайной ситуации»).

Все смеются, болтают, перебивают друг друга. Кто-то рассказывает, как в первый день облился кофе в столовой, кто-то объясняет свои идеи о том, почему жизнь в кампусе похожа на реалити-шоу. Все перекрикиваются, и я не могу разобрать слов, но чувствую, как этот шум наполняет меня теплом.

— Ты не представляешь, — говорит одна из девушек, которую мы разбудили первой, — я думала, что вы устроили обыск из-за того, что произошло что-то серьёзное. А вы искали креветки!

— Мы разбудили практически два этажа, — добавляет другая, — а вы нашли их за холодильником!

— Это был самый смешной вечер в моей жизни, — говорит кто-то из парней.

Я улыбаюсь, помешивая пасту. Внутри тепло — не от плиты. От людей. От того, что мы нашли друг друга. От того, что все эти незнакомые лица, которые ещё час назад были просто соседями, сейчас сидят за одним столом и смеются над глупой историей про креветки.

— Как вы вообще додумались искать их за холодильником? — смеётся одна из девушек, передавая мне тарелку с зеленью.

— Я просто предположил, — пожимает плечами парень в футболке мадридского «Реала». — У меня дома кот вечно закатывает всё под шкаф. Креветки — не исключение.

— Спасибо, что не нашёл там дохлую мышь, — говорю я, и все снова заливаются смехом.

— Если бы я нашёл мышь, вы бы сейчас ели пасту с мышью, — усмехается он, и все уже начинают утирать слёзы.

— Ты нас подкалываешь, — говорит Софи, закатывая глаза. — А потом говоришь, что ты серьёзный.

— Я серьёзный, — отвечает он с невозмутимым лицом. — Просто у меня такое чувство юмора.

— Такое же, как у моей бабушки, — фыркает Софи, и мы все снова начинаем смеяться.

Когда паста готова, мы садимся за длинный стол. Все вместе. Тарелки передаются по кругу, вилки стучат, кто-то пытается налить яблочный сок в пластиковые стаканчики, и одна из девушек смеётся, проливая его на скатерть. Пахнет вкусной едой, смехом и чем-то неуловимым — дружбой, которая только начинается.

— Ты не представляешь, — говорит Эстель — как я рада, что мы встретили вас. Вы невероятные.

— Мы тоже рады, — улыбается Софи. — Правда, Дана?

— Правда, — говорю я и смотрю на неё. — Только в следующий раз проверяйте, что креветки не падают за холодильник. Я не собираюсь проводить каждый вечер в поисках пропавших продуктов.

— Обещаю, — говорит Софи, поднимая руку, как будто даёт клятву. — Следующий раз будет спокойным.

— Ты это говорила перед тем, как устроила пожар на кухне, — смеюсь я.

— Это была не я, это был тот парень из параллельной группы, — пытается оправдаться она, но мы все уже смеёмся.

Я смотрю на Софи, на Эстель, на всех этих людей, которые ещё час назад были незнакомцами, и чувствую внутри что-то новое. Тёплое. Не страх. Не тоску. Что-то, чему я пока не могу найти название.

Может быть, счастье.

Мы едим, болтаем, смеёмся до четырех часов. Кто-то уходит первым — ему завтра рано вставать на первую пару. Кто-то остаётся до самого конца — перебирает стулья, помогает мыть тарелки, говорит, что «помнит этот вечер до самой старости». Парень в футболке мадридского «Реала» предлагает устроить кулинарный батл в следующий раз, и все подхватывают эту идею с восторгом.

— Только без креветок! — кричу я ему вслед, когда он уходит, и он оборачивается, улыбаясь.

— Без креветок — неинтересно! — отвечает он и скрывается в коридоре.

Я стою у окна, смотрю на море, которое уже сливается с ночным небом. Внутри всё ещё тепло. И я понимаю, что это только начало. Что будет ещё много таких вечеров — безумных, шумных, полных смеха и нелепых приключений.

— Дана! — кричит Софи. — Иди к нам, мы будем убираться!

— Иду, — говорю я, отворачиваясь от окна, и в груди разливается то самое чувство.

Дом не всегда там, где ты родился. Иногда он там, где тебя находят.

---

Примечания автора:

[1] «Преступление века» — ироничное выражение, которое используется для описания чего-то незначительного, но поданного с пафосом, как будто это событие мирового масштаба.

[2] «Реал» (Мадридский «Реал») — испанский футбольный клуб из Мадрида, один из самых титулованных и популярных клубов в мире. Футболка с его символикой — частый элемент гардероба среди поклонников футбола и спортивного стиля.

[3] Кампус — территория университета, включающая учебные корпуса, общежития, столовые, спортивные сооружения и другие здания, предназначенные для проживания и обучения студентов. В контексте главы — место, где живут и учатся герои.

[4] Ритуал — в данном контексте — традиция, повторяющееся действие, которое имеет особое значение для героинь. Приготовление пасты с креветками становится для них символом праздника, единства и важных событий.

[5] Креветочный детектив — ироничное название для расследования, которое героини проводят на кухне. Это игра слов, которая объединяет детективный жанр и повседневную ситуацию, создавая комический эффект.