Глава 6. Неожиданные откровения.

Закатные лучи дневной звезды нещадно палят. Осень в эту луну выдалась тёплой - в мою седьмую и последнюю луну в родном краю.

Сердце колет острая боль тоски и печали, на глазах выступают слёзы. Мне будет очень не хватать синих гор и хвойных лесов, бурных рек и заснеженных пиков, упирающихся в бескрайнее небо.

Остаток дня я провожу, объезжая угодья дворцового поместья. На гнедую я надела своё седло с перемётными сумами, в которых всегда лежат гребень, кусок мягкой ткани, а в холщовых мешочках - вяленое мясо и сухари. Все до единого конюхи знают, чьё это седло, и потому никогда не трогают и не разбирают перемётные сумы, за что я им бесконечно благодарна.

Ища меня, Онор непременно отправится в конюшни и обнаружит пропажу седла. А значит, поймёт, что я ускакала верхом. Грустная улыбка появляется на моём лице. Он непременно найдёт меня - в этом я не сомневаюсь.

Вот бы существовали большие птицы, на которых можно улететь далеко - туда, где до тебя не смогут добраться! Такие, например, как Керуб... Под сердцем сладко ноет от мечтаний. Воображение живо рисует меня верхом на подобном исполине.

Интересно, каково это - летать? Так ли чудесно, как кажется, когда наблюдаешь с земли за полётом птицы? Будь у меня такая возможность, смогла бы я обрести свободу и независимость? Эх... Это лишь сказки и мечты. Керуб не водится в этих землях уже пять сотен зим - нечего даже и думать об этом.

Тяжело вздохнув, я изменяю направление хода лошади, выбирая путь к ущелью, в котором находится горный водопад. Думаю, что неплохо бы дать лошади отдохнуть и напоить её, да и самой не мешало бы освежиться прохладной горной водой.

За сегодняшний день я часто меняла направление. Онор так или иначе отправится меня искать. Я не хочу облегчать ему задачу - научена прошлым опытом. Сдаётся мне, он неплохой следопыт. Иначе как бы он так быстро находил меня всякий раз, когда я убегала из дворца?

Но я лучше Онора знаю свои земли - я здесь росла. Едва научившись сидеть в седле, отправилась осваивать территории. Ни угрозы отца, ни причитания нянек - ничто не могло меня остановить. С раннего детства я рвалась на необъятные просторы, опьянённая чувством свободы.

Благополучно добравшись до ущелья, я спешиваюсь и ослабляю подпругу, давая лошади отдохнуть. Затем подвожу её к воде, намереваясь напоить. Когда с этим покончено, смачиваю носовой платок в прохладном ручье, обтираю им лицо и шею, а потом, зачерпнув пригоршню кристально чистой воды, принимаюсь жадно пить.

Я не тороплюсь назад - точнее, вовсе не хочу возвращаться. После сегодняшних новостей, обрушившихся на меня словно ушат ледяной воды, у меня нет желания видеть кого-либо из обитателей королевского дворца.

Сняв покрывало и с наслаждением потянувшись, я берусь за правый край юбок. Скатав их, затыкаю за пояс с левой стороны. Моё настроение, расшатанное нервным напряжением последних дней, подталкивает меня забраться на выступ утёса. Недолго думая, я позволяю себе пойти на поводу у мимолётного желания.

Основательно подготовившись - насколько это возможно в данных условиях, - принимаюсь взбираться по острым камням, задумав подняться повыше на утёс. Какая удача, что перед уходом я сменила домашние туфли на короткие ботинки! Это значительно облегчает подъём. Взобравшись ещё на пару выступов, я распрямляюсь и оглядываюсь.

От красоты природы в наступающих сумерках захватывает дух. Небо ещё хранит свет, окрашивая последними бликами пики высоких гор. В наступающей темноте раздаются трели первых ночных птиц.

Опустив руки, я поднимаю голову к вечернему небу и закрываю глаза. Мне хочется впитать в себя всё, что меня окружает, запечатать в памяти и увезти с собой. Две слезинки скатываются из-под закрытых век - опять не удержалась.

- Решила научиться летать, чтобы наверняка не оставлять следов?

Услышав знакомый голос, я вздрагиваю и резко открываю глаза. Мне следовало догадаться, что я не смогу долго водить его за нос, а значит, часы моей свободы сочтены. Как всегда, он подкрался бесшумно.

Я смотрю на него сверху вниз, нервно облизывая губы. Он стоит возле гнедой - его Алой не видно. Хмурый. Злой. Опасный.

- Я оценил твою шутку с лошадью и не сразу догадался проверить седло. Как ты улизнула из дворца? Вышла через калитку для прислуги? - обманчиво спокойным тоном говорит мой страж, тогда как весь его вид показывает обратное.

От страха мои руки начинают дрожать, а по спине скатывается капля пота.

- Ты пришёл пешком? Если да, тогда это объясняет, отчего я так долго имела удовольствие находиться в одиночестве.

- Слезай сейчас же, девочка! - перестав сдерживаться, взревает он, отчего гнедая испуганно отбегает в сторону.

У меня начинают дрожать колени, но я твёрдо решаю не выказывать перед ним страха.

- Не то что?! - вздёрнув подбородок, дерзко спрашиваю я в ответ.

Мой голос едва заметно дрожит, а сердце бьётся где-то в горле.

Я понимаю: глупо злить его ещё больше. Но ничего не могу с собой поделать. Услышанное сегодня в конюшне не даёт покоя даже спустя несколько часов. Я всё никак не могу простить ему связь с Элистой. Мысли об этом вызывают во мне жгучий гнев, и ярость принимается душить всё моё существо. А от осознания того, что прямо сегодня с ним в постели будет какая-то служанка, хочется вопить во всё горло! И это в то время, когда он не может сказать мне и пары добрых слов!

- Не то я сам тебя спущу и выпорю, как следовало поступить твоему отцу несколько зим назад! - подобравшись, он движется вперёд.

Паника затопляет разум - он опять неотвратимо надвигается на меня.

- Приблизишься ещё хоть на шаг, и я спрыгну с утёса!

Это пустая угроза. Конечно, ничего подобного я бы не сделала. Однако я загнана в угол, и мне совершенно не хочется иметь с ним дело, когда он находится в таком состоянии. Перед глазами вновь встаёт Элиста - то, как он пренебрежительно с ней говорил, как оттолкнул и стряхнул со своей руки.

Не то чтобы я позволила ему обращаться с собой так же, но в рукопашном бою мне его не одолеть. Это всё равно что пытаться достать рукой до неба - на то он и мой страж. Но по-другому мне не защититься.

Очевидно, моя угроза действует на него - он останавливается, шумно дыша.

«Я так понимаю, от ярости, а не от усилий», - мысленно злорадно усмехаюсь я. «И твоя толстая шкура пробиваема, мой хладнокровный страж!»

А ведь я и вправду забралась высоко - очевидно, это его и беспокоит.

- Принцесса, прошу вас спуститься и вернуться во дворец. Ваша королева и прибывшая компаньонка места себе не находят от беспокойства, - ровным тоном, так не вяжущимся с его внешним видом, произносит он.

Я ни на секунду ему не верю.

«Ха! Переживают, как же! Особенно королева», - презрительно фыркаю я.

Знаю, что так не подобает вести себя принцессе крови...

Но в моём нынешнем положении вообще мало подобающего. Особенно выделяются оголённые до середины бедра ноги. Уверена, что это не ускользнуло от внимания Онора. Щёки заливает краска стыда - я совершенно позабыла о том, что мои юбки задраны.

- Я совсем не горю желанием видеться с моей любящей мачехой. Так и передай ей. А теперь можешь быть свободен, Онор! - нарочно отвечаю я, желая напомнить о первых днях его назначения.

Меня захлёстывает дерзость, опасно опьяняя. С мстительным удовольствием наблюдаю, как в нескрываемом бешенстве искажается его лицо. Я вновь отсылаю его - не нуждаюсь в нём. Очевидно, это задевает его больше, чем я думала.

Непроницаемая маска слетает, открывая бушующий ураган ярости.

- Вселенская бездна и всё пекло мира! - негромко, сквозь зубы, ругается он, но его слова долетают до моих ушей.

- Вам не пристало так выражаться в присутствии принцессы! - высокомерно заявляю я, словно эта принцесса сейчас не стоит, сверкая голыми коленками, белеющими в наступающей темноте.

- И где же ваша сдержанность? - деланно удивляюсь я, продолжая дёргать хищника за усы.

Наградой мне служит вновь исказившееся от гнева лицо.

- Вот только доберусь до тебя, и ты пожалеешь, что прикоснулась сегодня к лошади! - рычит Онор и бросается к утёсу, быстро и ловко взбираясь по неровным камням.

Вскрикнув, я в панике мечусь, выбирая, что делать: карабкаться выше или начать спускаться? Высоко залезть я не успею, а на земле он очень быстро нагонит меня. Сердце бьётся как заполошное, пульс стучит в висках.

- Стой, где стоишь! - совсем близко рявкает мой преследователь.

- Ещё чего! - восклицаю я, изображая храбрость, которой ни капли в себе не ощущаю, и бросаюсь в противоположную от него сторону.

Там находится достаточно мягкая насыпь, которую не видно с того места, где он стоит.

Сделав пару прыжков по крутому склону, я шлёпаюсь на зад и быстро скатываюсь вниз. Затем, ловко подскочив, опрометью бросаюсь к стоящей неподалёку гнедой.

Схватив поводья, я шлёпаю лошадь по крупу и буквально на ходу запрыгиваю в накренившееся седло - благо заткнутая за пояс юбка позволяет мне это проделать. Затем, пришпорив гнедую, мчусь во весь опор, стараясь удержаться: я не успела затянуть подпругу. Но мне не впервой так ездить, хоть это и крайне опасно.

- Роана! - долетает до меня яростный крик, ударяя в спину.

Я победно улыбаюсь, продолжая головокружительный галоп, затем склоняюсь к шее гнедой, что-то нашёптывая ей.

Стрелой промчавшись через небольшую поляну, я врезаюсь в лесную чащу. Миновав нужный пролесок, сворачиваю на неприметную заросшую дорогу, ведущую ко дворцу. От этого ущелья она самая короткая, и путь занимает не больше часа размеренной скачки. Ещё не в силах поверить, что мне удалось опять улизнуть у него из-под носа, я нервно смеюсь, давая выход скопившемуся напряжению.

Вскоре перехожу на спокойный бег, стараясь не загнать лошадь, затем - на рысь, а потом и на шаг, проделав так половину пути. Впереди маячит свет сторожевых башен. Ещё немного - и я окажусь дома, под защитой каменных стен. Эта мысль подбадривает меня.

Однако я рано сбрасываю со счетов своего упрямого и жутко злого стража.

В один из моментов, когда я вновь перехожу на бег, до моих ушей доносится топот копыт - он очень быстро приближается. Пустив гнедую лёгким галопом, я начинаю уходить в сторону от дороги.

Но в этот момент Онор равняется со мной.

Я чувствую, как он хватает меня за талию и выдёргивает из седла, а в следующую секунду уже оказываюсь переброшенной через шею его лошади лицом вниз. Я ойкаю от неожиданности.

Что-то очень больно ударяет по ягодицам, и я, взвизгнув, начинаю брыкаться, пытаясь спрыгнуть.

Тяжёлая рука придавливает меня обратно. Затем следует ещё один увесистый шлепок. Место удара обдаёт огнём. Меня никогда в жизни не били - это становится настоящим потрясением. Кожу обжигает даже через ткань трёх юбок и сорочку, заставляя вскрикнуть от боли.

- Ещё раз ударишь меня - и я за себя не ручаюсь! - гневно рычу я, уткнувшись в гриву его Алой. - Живого места на тебе не оставлю!

- Ты заслужила это, девочка! - доносится откуда-то сверху голос, полный едва сдерживаемого гнева.

Повинуясь твёрдой руке, лошадь замедляет ход и останавливается. В мгновение ока Онор спрыгивает с седла, затем снимает меня и аккуратно ставит на землю, держа за локоть.

- Ты что творишь, дерзкая девчонка?! Совсем ум потеряла?! - набрасывается он на меня, буквально крича в лицо.

- Я с ума сходил, объехав десятки льи в поисках тебя! - рычит он, довольно сильно встряхивая меня.

- Мог бы не искать! Ты не моя нянька! - кричу я в ответ.

Бешенство жжёт нутро - очень хочется сделать ему больно в ответ.

- Так не веди себя как избалованное дитя!

- Не тебе указывать мне, что делать! Для этого у меня будет законный кан!

Мы тяжело дышим, зло уставившись друг на друга. Так бы и расцарапала это нахальное лицо!

- Маленькая рыжая бешнау! Ты сведёшь меня в могилу своими выходками! - хрипит Онор.

- И не буду горевать! Зато вдоволь накатаюсь в блаженном одиночестве! - отрезаю я, выдёргивая локоть из его ручищи.

Я уже на грани - меня просто колотит от бешенства.

В ответ раздаётся рык, и Онор, притянув меня к себе, с силой впечатывает в твёрдую, словно каменную, грудь. Его губы находят мой рот и жадно впиваются злым поцелуем. Он сминает и кусает мои губы, хрипло дыша.

Я нисколько не хочу отвечать ему и упираюсь ладонями в его грудь, но он крепко сжимает мой затылок, тянет за волосы, вынуждая открыться навстречу его губам.

Ощутив прикосновение его языка, я пытаюсь вытолкнуть его, отчего невольно отвечаю на поцелуй. Но долго противиться ему не могу и с тихим всхлипом вскоре сдаюсь на милость победителя.

Почувствовав этот момент, он не сдерживает стона, который проходит по мне волной вибрации. Рука на моём затылке ослабляет хватку - в прикосновениях начинает проступать нежность.

Теперь мои руки не отталкивают, а обнимают: я обхватываю его могучую шею и зарываюсь пальцами в волосы. Вязкое тепло начинает собираться внизу живота, заставляя бёдра сжаться.

Чем дольше длятся его ласки, тем сильнее я хочу чего-то большего. Хочу трогать его, вновь ощутить гладкость кожи на его груди. Мне хочется тереться о него и прижиматься сильнее. А ещё проступает смутное чувство, которое никак не удаётся поймать: словно меня обманывают и не дают самого важного. Я не понимаю этих ощущений - и это начинает сводить с ума.

Тем временем его рука ложится на мою оголённую ногу и проходит вверх по внутренней стороне бедра. От этого тело послушно выгибается навстречу. Кроме банщиц так интимно меня никто не касался, но прикосновения Онора не идут ни в какое сравнение с омовениями.

По левому бедру растекается жар, когда пальцы большой горячей ладони принимаются поглаживать кожу. Из груди вырывается протяжный стон, затем ещё один.

И вновь, как поступал раньше, он прерывает поцелуй, отстраняясь от меня.

- Роана, нам нужно остановиться, - тяжело дыша, шепчет он мне в губы. - Хотя видят Всемогущие Силы, как я не хочу...

Я открываю глаза. Всё моё тело пылает от его ласк и прикосновений, прося чего-то большего. Внутри скапливается томительное напряжение, ища выхода. А он просит остановиться! Опять?!

- Так не делай этого! Не останавливайся! Почему ты всё время прерываешь то, что сам же и начал? - Я начинаю злиться от непонимания происходящего.

Все эти жаркие поцелуи доставляют столько удовольствия, что обязаны закончиться чем-то ещё!

Я знала, что прикосновения ко мне были под запретом. Но раз мы его нарушили и делали то, чего не должны, почему бы не пойти дальше? Что в этом плохого? Глубокая неудовлетворённость язвой засела где-то внутри, оборачиваясь разочарованием.

- Вселенские Властители, как же ты невинна! - крепче притягивая меня и нежно обнимая, выдыхает он мне в макушку.

- Это не ответ, Онор!

Но он и не думает отвечать мне. Злость вновь начинает туманить мой разум.

Его губы оставляют лёгкий поцелуй на моём виске, а сильные руки продолжают держать меня в объятиях. Повинуясь порыву, я вырываюсь из них, собираясь сказать что-нибудь едкое.

- Теперь нам нужно как можно скорее вернуться во дворец, пока на твои поиски не выслали всю гвардию, - ровным голосом заговаривает он, опередив меня.

Он будто не замечает, что я пылаю от гнева и вот-вот готова взорваться.

Сердито выдохнув, я лишь киваю в ответ. Здравый смысл, хоть и с трудом, но побеждает.

Не сговариваясь, мы молча отправляемся искать лошадей. Алая находится сразу же. Через пару десятков су находится и гнедая. Подойдя к ней, я наконец подтягиваю подпругу, намереваясь сесть в седло.

- И думать не смей, - нахмурив брови, заявляет мужчина.

Подойдя, он забирает поводья из моих рук и привязывает их к стремени своей лошади.

- Прикажешь идти пешком? - спрашиваю я, выгнув бровь и сложив руки на груди.

- Поедем вместе на Алой. Сядешь впереди меня. Она выносливее гнедой.

- И ты собрался таким образом заявиться во дворец?

- Пересядешь на свою лошадь перед воротами. А до этого будешь рядом.

Мой страж больше мне не доверяет. Я лишь хмыкаю, но возражать не решаюсь. Я и так достаточно сегодня испытывала судьбу - не стоит ввязываться в спор, из которого не выйти победителем.

Приходится в очередной раз проглотить свою гордость, сдаться на милость и позволить покорно усадить себя на лошадь.

Как только мы трогаемся в путь, я устало откидываю голову на могучее плечо своего стража, устраиваясь поудобнее. Уж это - меньшее из того, что он был должен мне за сегодняшний вечер. Меня быстро окутывают тепло и запах сандала, смешанный с запахом мужчины. Злость на него и разочарование начинают уступать чувству спокойного уюта. Словно я нахожусь там, где должна. Словно моё место рядом с ним, под защитой этого могучего Воина. Словно так было всегда. Как странно...

Проехав немного, мужчина наматывает поводья на луку седла, пуская лошадь шагом и не давая Алой возможности свернуть. Я встрепенулась: что ещё он задумал?

Освободившимися руками он обнимает меня и крепче притягивает к себе. Я лишь затаиваю дыхание. Убрав мои волосы с плеча, он горячими губами прижимается к ложбинке на шее, вырывая у меня потрясённый вздох. Такого я никак не ожидала. Что всё это значит?! Но между тем это невыносимо приятно. Хмельные чувства начинают захватывать разум.

- Это нападение сзади, - бормочет он, ни на секунду не отрываясь от моей шеи.

Его губы, покрыв её всю поцелуями, проходят по линии подбородка и накрывают мои. Как только наши языки сплетаются, в ход идут его руки. Он немного отодвигается назад, давая мне возможность откинуться на него так, что я полулежу на нём. Это жарко, тесно и вместе с тем пугающе волнительно. Я тянусь за ним, желая большего: быть ближе, прижаться теснее, окунуться в него. А ещё я никак не могу поверить в то, что можно целоваться, сидя верхом на лошади!

Будто услышав мои мысли, Алая совсем останавливается, и я сама не понимаю, как оказываюсь лежащей на траве, прижатой огромным мускулистым телом. Его горячие пальцы проходят по внутренней стороне моих оголённых бёдер, вырывая стон из груди и вынуждая податься им навстречу.

- Тише, девочка, мы только начали, - оторвавшись от моих губ, шепчет он мне на ухо, отчего по телу бегут мурашки.

- Что мы начали, Онор? - задыхаясь, бормочу я, уже мало что соображая.

Я желаю лишь его прикосновений, продолжения этой сладкой пытки. Его пальцы на моих бёдрах пробираются всё выше, не давая связно мыслить. Эти новые ощущения захватывают меня всю, туманят разум, не давая здраво рассуждать.

- Ты требовала от меня объяснений того, что следует за поцелуями.

- Да, - слабо шепчу я, неосознанно раздвигая ноги шире и открываясь навстречу его руке.

Тепло внизу живота перерастает в жар, грозящий сжечь меня дотла.

- Я покажу. Но это лишь малая часть того, что от тебя скрыто, - говорит он.

Его хриплый шёпот срывается, а грудь тяжело поднимается надо мной.

- Почему ты решил сделать это именно сейчас? - находясь в полубредовом состоянии, я всё же жажду ответов на вопросы, которые потом не дадут мне покоя.

- Мне не выдержать твоей близости, не касаясь тебя, - глухо отвечает он, нависая надо мной и зарываясь лицом в мои волосы, пока его рука продолжает ласкать меня.

Слышатся хриплый вдох и шумный выдох.

- Так продолжай касаться меня, - стону я, ёрзая от нетерпения.

Его пальцы уже близко... К чему? Что должно произойти?

- Кровь всемогущего Рода! Девочка, не искушай меня ещё больше! - Его голос вибрирует от напряжения.

Левая рука ложится на грудь, высвобождая её из лифа платья. Разгорячённую кожу обдаёт прохладой. Контраст ощущений заставляет выгнуться, вырывая из меня протяжный стон.

И вдруг я ощущаю его пальцы там - в самом сокровенном и потаённом, как я считала, месте. От осознания этого звенит в голове. Все мысли покидают разум - остаются только ощущения. Тело насквозь прошивает молния, заставляя вскрикнуть от переизбытка чувств.

- Онор! - В панике я вцепляюсь руками в его плечи, не понимая, жажду ли продолжения или страшусь его.

- Ш-ш-ш... Доверься мне, - раздаётся в ушах всё такой же хриплый шёпот.

Его пальцы начинают танец на чувствительном бугорке между моих ног, заставляя глубоко вдохнуть и сжать зубы. От пронзивших меня ощущений хочется кричать. Они всё усиливаются по мере того, как становятся настойчивее ласки. Моё тело непроизвольно начинает выгибаться, сильнее прижимаясь к нему. Что-то надвигается из глубин моего тела.

- Онор, это... Я так больше не могу! - тревожно вскрикиваю я, не понимая ощущений, которые накатывают.

Напряжение во мне всё усиливается.

- Можешь. Потерпи немного.

- Что происходит?! - всхлипнув, я вновь подаюсь вперёд, нервно ёрзая под его нещадно ласкающими пальцами.

Я одновременно пытаюсь убежать от прилива чего-то неизвестного и страстно желаю его обрести.

Внутри меня скапливается влага, а внизу живота сворачивается тугая спираль.

- Тише, сладкая. Сейчас будет хорошо, - хрипло шепчет он, покусывая кожу за ухом.

Его рука между бёдер усиливает натиск, а пальцы другой сжимают твёрдый сосок. Никогда не думала, что моя грудь может быть столь чувствительной и приносить столько удовольствия. Всхлипнув, я сжимаюсь, вновь против воли подаваясь вперёд.

- Давай же, малышка, закончи. Не сопротивляйся, - жарко шепчет он, зажав зубами мочку уха.

Это становится последней каплей.

- Нет! - Испуганный крик вырывается из меня.

- Да, девочка, давай! - шипит он, впиваясь в мои губы.

И...

Происходит взрыв. С громкими криками моё тело выгибается дугой, сотрясаемое неистовой дрожью. Перед глазами проносится целая палитра красок. Неиспытанное доселе удовольствие накатывает волнами, угрожая разорвать всё внутри. Так продолжается, пока от переизбытка ощущений сознание не покидает меня.

Прихожу в себя от настойчивых нежных поцелуев. Кто-то бормочет ласковые слова. Тяжёлая нега разливается по всему телу - нет никакого желания шевелиться. Что-то твёрдое упирается мне в поясницу, заставляя изменить положение.

- Онор, что произошло? - спрашиваю я, не открывая глаз и осторожно перемещаясь в более удобное положение.

- Ты впервые познала восторг плотских утех, - бормочет он мне на ухо.

Теперь мужчина лежит сбоку от меня, крепко прижимая спиной к своей груди.

- И ты познал восторг вместе со мной?

- Мне было приятно, но не так, как тебе.

- Почему?

- Мы не закончили начатое так, как нужно, - осторожно отвечает он.

- А как нужно заканчивать?

- Пресвятые Властители! Дайте мне сил сохранить твою невинность! - стиснув зубы, выдыхает он.

Это восклицание меня озадачивает. В чём же она заключалась? Ведь даже мне понятно, что произошедшее не было невинным.

- Разве ты не забрал её уже?

- Нет, Роана, не забрал. Я лишь подарил тебе наслаждение, - следует напряжённый ответ.

Его пальцы, всё ещё находящиеся в моём потаённом месте, спускаются чуть ниже, раздвигая складки плоти. От этих ощущений я вздрагиваю.

Он так и не убрал руку? Как я могла этого не почувствовать?

А между тем лёгкие поглаживания начинают посылать импульсы по всему телу, вновь собирая уже знакомое тепло внизу живота, грозящее вскоре перерасти в пожар. Затем один из пальцев раздвигает складки и начинает углубляться в меня, заставляя замереть. Войдя совсем немного, он останавливается. Я чувствую приятную наполненность и твёрдость. Но мне этого мало.

- Вселенские Силы! Какая ты влажная, горячая и узкая! - глухо стонет он.

Впервые услышав его стон, я поворачиваю голову и смотрю на него. Черты лица искажены, словно от боли, зубы сжаты, а сам он тяжело дышит. Затем его палец шевелится во мне, заставляя задохнуться.

- Что ты делаешь? - Паника вновь подступает, не давая разобраться в ощущениях.

Это весьма необычно, но волнительно, остро и сладко.

Проигнорировав вопрос, он убирает пальцы и отводит мою руку назад, прижимая к чему-то твёрдому в своём паху и удерживая её там. Моя ладонь распластывается по длинной выпуклости, оценивая её твёрдость. Трогать Онора непривычно и волнительно.

- Вот этим я должен проникнуть в тебя вот здесь. Так должны заканчиваться поцелуи и ласки, - говорит он.

Он вновь находит моё уязвимое место и шевелит пальцем внутри, отчего меня накрывает горячей волной, обещающей вылиться в испытанное ранее наслаждение. Неосознанно я сжимаю его твёрдость, так и не убрав руку. Подаюсь навстречу его пальцу, пытаясь вобрать его в себя как можно глубже.

- Роана, нет! - шипит он сквозь стиснутые зубы, резко отстраняясь.

Внутри мгновенно поселяются сосущая пустота и неудовлетворённость. Я ёрзаю, плотнее прижимаясь к нему, неосознанно ища жаркий источник наслаждения, который мгновение назад он мне дарил.

- Ты опять остановился! - Разочарование ворочается во мне.

Сосущая пустота внутри накрывает, рождая неприятные ощущения.

- И скажи спасибо, - цедит он.

Напряжение не уходит из его голоса.

- За что же? За то, что снова бросил всё на полпути?!

- Не сделай я этого, и через пару минут ты была бы подо мной, распрощавшись со своей невинностью. А следом пришла бы расплата за содеянное - для нас обоих, - раздражённо отвечает он.

Он злится. На мою глупость? Или из-за невозможности взять меня, как Элисту?

Очевидно, его ласки совсем затуманили мой разум, иначе я бы вспомнила, что гласит священный завет:

«Всякая каина, пройдя сочетание браком, должна предстать пред своим каном чистой и невинной, не знавшей касаний других мужчин. Нарушившая, став нечестивой, да обрекается на смерть».

В любом другом случае приговор не был бы столь суров, но не тогда, когда на кону стоят интересы королевства.

Но грозный завет, хоть трижды будь он священен, никак не может погасить пламя внутри меня, вызванное ласками моего стража. Неудовлетворённость разливается по телу.

Мне остаётся только горестно вздохнуть и в очередной раз смириться с несправедливостью этого мира, вымещая всё разочарование на виновнике моих мук.

- Онор, впредь заканчивай то, что начал, или не начинай вовсе, - нахмурившись, бормочу я, поворачиваясь и утыкаясь лицом ему в грудь.

- В следующий раз, девочка, обязательно закончу, - будто клянётся он тихим шёпотом, выдыхая обещание над моей головой.

Остаётся надеяться, что так оно и случится - если «следующий раз» вообще когда-либо произойдёт. Эти мысли возвращают в горькую реальность, напоминая о том, что его обещанию вряд ли суждено сбыться.

Вместе с тем подступает тревога. Будет ли мой кан таким же нежным? Будет ли в его объятиях так же хорошо?

Онор может быть свободен и выбирать, кого пожелает, - для любви или утех. Я же, напротив, невольница в собственной жизни - та, у которой вскоре появится законный хозяин.

Даже простолюдинки имеют некоторую свободу в вопросах замужества, в отличие от знатных особ: их браки не так важны. Закон велит подбирать будущего кана для девы старшим мужчинам её семьи, однако у девушек из простого сословия больше возможностей, чем у принцесс крови.

Невольно мне вспоминаются слова Онора, произнесённые в конюшне Элисте, - о безымянной деве, ждущей его этой ночью. Это обстоятельство лишний раз доказывает правоту моих мыслей. Я горько улыбаюсь.

Я - заложница высокого положения и титула.

Но, боюсь, этой ночью неизвестной служанке долго придётся ждать моего стража. Эта мысль на миг согревает меня: сегодня не мне одной суждено испытывать муки.