Глава 1. Утренние открытия.
Бешено бьётся сердце, в ушах свистит ветер. За спиной развеваются длинные огненно-рыжие волосы.
Низко пригнувшись к холке вороного коня, я шепчу ему что-то на ухо, крепко сжимая поводья. Хоть бы эта безумная скачка никогда не кончалась! Вот бы ускакать на край Терраксии - туда, где ждёт желанная свобода!
Но это лишь иллюзии. Горечь осознания, словно скользкая змея, проникает в разум, оставляя в душе чувство обречённости.
Дорога поворачивает вправо, уходя в гущу тенистого леса. Впереди, чуть левее королевского тракта, показывается берег Зелёного озера. Я замедляю ход, сворачиваю с дороги и направляю Грома вниз по холмистому склону.
Возле массивного раскидистого дерева Аки останавливаюсь, спешиваюсь и вожу коня по кругу. Внутри всё клокочет от гнева - какая вселенская несправедливость!
- Роана! - раздаётся голос позади.
Я оборачиваюсь.
Онор, мой личный страж, уже здесь. Высокий, широкоплечий, весь - сплошные мускулы. Его назначили ко мне семь лун назад, когда мне исполнилось семнадцать зим. Тогда он, подтвердив звание Воина, прибыл в Сурун и попросил зачисления в королевскую гвардию.
- Это было глупо и крайне опрометчиво, - продолжает он, спешиваясь. - Нельзя просто так сбегать из дворца.
Грива его тёмно-рыжей кобылы лишь немного светлее моих волос. Мой цвет - яркая примета, о которой знают во всём королевстве. И немудрено: наш народ славится светлыми волосами и глазами. На улицах столицы полно темноволосых и темноглазых жителей соседних королевств, но такого огненного оттенка нет ни у кого. Он выдаёт во мне чужеземную кровь.
Это правда. Моя мать - женщина из знатного рода северо-западных земель. Одному Роду известно, как она оказалась на юго-востоке и умудрилась выйти замуж за короля Эрита, моего отца. Просто неслыханно!
На миг сердце пронзает щемящая тоска. Я не знала женщину, подарившую мне жизнь, не знала, что привело её в наши земли и к моему отцу. Слишком много вопросов - и ни одного ответа.
Тёплая крепкая ладонь ложится на моё плечо, вырывая из тяжёлых раздумий.
- Опасно так открыто перечить королевской воле, - мягко произносит Онор, разворачивая меня к себе. - Ещё опаснее покидать дворец без сопровождения. Мы - не Аммонат. Наши земли открыты для чужаков.
Только Онор может позволить себе такую фамильярность. За семь лун он доказал преданность - я ему доверяю. Но подобное общение возможно лишь наедине: при дворе он ни за что не прикоснётся ко мне без крайней необходимости.
Я непокрыта - дотронуться до меня означает в лучшем случае лишиться руки. Даже если бы я прошла обряд, ничего бы не изменилось: из всех мужчин касаться меня может только законный кану.
Мы нарушили запрет на прикосновения ещё две луны назад...
В один из дней, похожий на этот, когда я в очередной раз поругалась с Элистой, молодой женой моего отца, я сбежала на Урай, оставив Онора во дворце и не сказав ни слова. Во власти захлестнувших эмоций я хотела лишь одного - оказаться как можно дальше от королевского дворца и королевы.
Река находилась в десятке льи от дворцового поместья, в предгорьях. Воды в ней бурлили и клокотали, шипящей пеной выплёскиваясь на берег. Там была укромная заводь, где я любила проводить время.
Выпустив колчан стрел в мишень, висевшую на дереве, я решила окунуться в неспокойных водах - ведь я хорошо плавала. Но от расстройства не учла разницы между горной рекой и спокойным лесным озером. Быстро раздевшись и оставшись в одной нижней сорочке, я, не задумываясь, прыгнула в воду.
Тело мгновенно сковал леденящий холод, дыхание перехватило. Правую ногу схватила сильнейшая судорога. Я билась в воде, пытаясь справиться со всем одновременно.
А тем временем выше по течению, в нескольких су от меня, двигалась большая воронка, затягивая в себя всё, что оказывалось на поверхности. Оставались считаные мгновения до того, как затянуло бы и меня. Я не слышала плеска, не видела ничего, кроме воронки, надвигавшейся, словно сама смерть.
Лишь ощутила, как чьи-то сильные руки потянули меня в сторону, прочь от смертельной ловушки. На мелководье меня взвалили на твёрдое плечо, а через несколько шагов бережно опустили на бархатистую зелёную траву.
Это был Онор. Одному Роду известно, как он меня нашёл. Он быстро размял мне икры сильными, тёплыми руками, избавляя от боли и судорог, - каким-то образом сразу понял, что нужно делать. Промокшая рубашка облепила меня, словно вторая кожа, ничего не скрывая. Сам он был лишь в коротких бриджах, которые обычно надевали под кожаные штаны.
Дав мне свою нижнюю рубаху и заверив, что она чистая, хотя я об этом не спрашивала, он отвернулся и приказал вытереться ею насухо, а затем надеть платье.
Пока я вытиралась и одевалась, он стоял молча, не шелохнувшись. Лишь напряжённая спина, испещрённая шрамами, выдавала его волнение. В тот день я впервые увидела раздетого мужчину. До тех пор я не задумывалась над различиями мужского и женского тела.
Занимаясь науками - за право изучать которые я буквально сражалась с отцом, ведь считалось, что образование положено только мужчинам, - я отдавала предпочтение истории, философии, географии и тактике военного искусства. Естественные науки меня мало интересовали. Разве что травничество.
Всю дорогу до дворцового поместья я ехала молчаливая и пунцовая - от кончиков пальцев ног до корней волос. Я отмахнулась от конюха, и мы сами завели лошадей в стойло. Там я наконец выдавила стыдливое «спасибо».
Онор ответил, что забрал мою рубашку с берега и отнесёт её прачкам. Волосы оставались сухими, так что никто ничего не должен был узнать.
Он снова спас меня - на этот раз не от смерти, а от наказания. С тех пор право неформально прикасаться к моей руке или плечу стало его маленькой привилегией.
И сейчас карие глаза Онора с золотистыми крапинками внимательно всматриваются в моё лицо, пылающее гневом и возмущением.
- Это просто несправедливо! - вскрикиваю я.
От моего голоса лошадь Онора шарахается в сторону, но Гром стоит смирно - ему не впервой видеть хозяйку в гневе.
- Справедливость не всегда живёт в королевских указах, - хмуро отвечает он. - И теперь ты это знаешь.
Отчаяние накрывает меня с головой - он прав.
- Он собирается отправить меня на острова! К Килиту! Под покровительство его распутного отца! - В ярости я взмахиваю руками и случайно хлопаю по крупу своего коня.
Тот благоразумно отбегает подальше.
- Я знаю. - Вторая крепкая ладонь ложится на моё левое плечо. Брови Онора сходятся у переносицы, а шрам, рассекающий левую бровь, становится заметнее, придавая ему суровый вид. - Я буду просить дозволения сопровождать свадебную процессию, а затем остаться при тебе - служить и дальше, защищая твои интересы и интересы королевства.
Его проникновенный голос на сей раз не успокаивает меня.
- Онор, у него есть любовница! Он объявил об этом при дворе Ками! Что помешает ему сделать из неё Эрса Дала? - Всё моё существо горит от ярости.
- Он может взять её только после женитьбы на тебе. Никто не отдаст тебя ему второй каиной. Ты - принцесса дома Соргов. К тому же она не сможет стать Эрсой: она не из королевской семьи.
Его рассудительный ответ лишь распаляет мой гнев.
- Да, не из королевской! Но станет ею, если будет законной каиной, пусть и второй! И родит ему наследников! А потом Килит начнёт выбирать между её детьми и моими - кто займёт трон? Я не желаю делить то, что принадлежит мне и моему будущему сыну!
В порыве ярости я снова взмахиваю руками, пытаясь сбросить горячие ладони с плеч. Это обстоятельство в предстоящей свадьбе беспокоит меня больше всего.
- Не думаю, что король Роон позволит посадить на трон Камината детей дочери начальника королевской стражи. Ещё менее вероятно, что Сакал позволит Килиту жениться на ней, если вдруг ему придёт такая мысль, - говорит Онор с лёгкой улыбкой, складывая руки на груди. - Ты преувеличиваешь.
- То есть для тебя пустяк, что я и мои будущие дети могут оказаться в опасном положении? - прищурившись, спрашиваю я, упирая руки в бока.
- Маловероятно, что такое случится, - отвечает он.
Лицо его, как всегда, остаётся непроницаемым. Онор словно воплощает призыв к спокойствию, которого во мне нет и в помине.
- Что ж, замечательно. - Я делаю шаг вперёд, приближаясь к нему. Глаза сужаются от переполняющего гнева. - А то, что моя жизнь станет невыносимой в таких условиях, никто из вас не подумал?!
Я с силой толкаю его.
Онор слегка пошатывается.
- Мне придётся... - ещё один толчок, и он отступает на шаг.
- Каждый день... - ещё толчок, ещё шаг.
- Видеть! Эту! Девицу! - Три резких толчка - и три шага назад.
Онор упирается широкой спиной в шершавый ствол Аки. Он не сопротивляется, позволяя мне выпустить чувства наружу.
Я понимаю, что глупо срывать на нём всё, что хотела бы бросить в лицо отцу. Понимаю, что Онор ни в чём не виноват - король сам выбрал для меня кану. Понимаю... но уже не могу остановиться.
- Я буду вынуждена смотреть, как она улыбается мне и моему законному кану в главном зале, а потом под покровом ночи идёт делить с ним ложе! - кричу я прямо в лицо своему стражу.
- Роана, ты женщина. А удел женщин - подчиняться. Таков закон, и ты это знаешь, - тихо говорит Онор, вновь нахмурив брови и слегка наклонив голову.
- В бездну законы! Их писали мужчины, чтобы сделать женщин стадом послушных овец!
Мой крик разносится над спокойной гладью озера, отдаётся слабым эхом и затихает в глубине леса.
- Я тоже владею мечом и не хуже тебя стреляю из лука. Я хороший наездник и обучалась наукам! Так чем же я уступаю мужчинам? - уже шёпотом добавляю я.
Глаза жгут подступающие слёзы.
- Силой, Роана. Силой, - так же тихо отвечает Онор.
Он вдруг оказывается слишком близко - быстро, угрожающе нависает надо мной, будто пытаясь доказать очевидную разницу между мужчиной и женщиной. В его карих глазах вспыхивает огонь, расплавляя золотистые крапинки в жидкое золото.
Неожиданно его губы оказываются рядом с моими - слишком близко, слишком интимно. Это явное нарушение границ, которое я не успеваю остановить.
Мне вдруг отчаянно хочется проверить, мягкие ли они. Впервые обратив внимание на эту деталь, я теряюсь: никогда прежде не замечала ничего подобного. Ощущаю свежее дыхание и аромат сандала, смешанный с запахами кожи и оружейного масла.
Онор смотрит на меня пронзительно. Незнакомые чувства охватывают меня, по телу пробегает дрожь, а все слова вдруг вылетают из головы.
Молчание повисает между нами. Воздух вокруг словно сгущается, становится напряжённым. Во рту резко пересыхает, и я невольно облизываю губы.
- Силы Трёх! Что же ты делаешь?! - хрипло шепчет Онор и неожиданно припадает к моим губам, будто поддавшись какому-то внутреннему порыву.
Это вызывает шок. Я замираю, словно прирастаю к земле. Ощущение его тёплых губ ни с чем не сравнимо. Никто никогда прежде меня не целовал. И всё же губы Онора оказываются мягкими, чуть сладковатыми - отмечаю я подсознательно.
Затем паника ударяет в голову, и я теряюсь, не зная, что делать. Но Онор быстро меняет ситуацию: притягивает к себе и буквально впечатывает в своё тело. В моё правое бедро впивается рукоять меча, висящего в ножнах.
Одна его рука ложится на мой затылок, другая - на талию. Плотно прижав меня к себе, он откидывается на ствол Аки. Онор без доспехов - в простой льняной рубахе, вышитой золотисто-красными узорами. В это утро, когда я дерзко сбежала из дворца, он находился в караульной и готовился выйти в стражу. По всей видимости, не успел надеть полный доспех, и сейчас я отчётливо чувствую его тело.
Рельефные мышцы бугрятся под рубахой, твёрдые, словно высеченные из вулканического камита. Его губы касаются моих нежно, почти невесомо, словно изучая каждый уголок.
- Откройся мне, Роана, - слышится хриплый шёпот.
Я повинуюсь, словно зачарованная. Приоткрыв губы, чувствую, как что-то мягкое и тёплое касается их. И тут же в меня врывается ураган, сметая всё на своём пути и заставляя разомкнуть губы шире.
Язык! Его язык!
Эта мысль пронзает меня, вновь повергая в шок. Рука на затылке слегка сжимает волосы, а та, что лежала на талии, скользит к бёдрам. Он прижимает меня ещё крепче, не переставая ласкать мой язык своим, вынуждая отвечать ему.
Так вот как это происходит! Вот о чём было столько разговоров среди девиц! Этот опыт оказывается неожиданным и даже приятным. И как мне раньше не пришло в голову попробовать? Ведь Онор всегда был рядом...
Поцелуи становятся жадными и жгучими, почти не давая дышать. Но это его не останавливает. Меня захватывает вихрь незнакомых чувств: внизу живота разливается тепло, бёдра приятно сводит, вынуждая поддаваться ему навстречу. Хриплый стон Онора отражается на моих губах.
- Вселенская бездна! Что же я делаю?! - шепчет он, наконец отрываясь от меня.
Голова кружится, ноги слабеют настолько, что, оттолкни он меня сейчас, я бы рухнула. Глаза закрыты. Я не хочу их открывать, пытаясь осознать незнакомые ощущения, метавшиеся во мне. Губы жжёт, а нежная кожа вокруг саднит.
Его ладонь ложится на мою щёку, приподнимая подбородок.
- Роана, открой глаза, - низкий хриплый голос доносится сквозь пелену тумана.
- Нет, - слабо шепчу я.
Вся ярость и гнев потухают в одно мгновение, выбитые из меня неожиданным поворотом событий. Словно их и не было. Я уже не помню, почему так злилась.
- Нам нужно возвращаться во дворец, - его большой палец нежно поглаживает мою щёку.
- Не хочу, - повинуясь неизвестным инстинктам, я пытаюсь поймать его палец губами.
- Род всемогущий! Ты меня просто убьёшь, женщина! - рявкает мой страж, и рука, мгновение назад ласкавшая лицо, вдруг с силой сжимает волосы у виска.
Меня обдаёт лёгкой болью. Сомневаюсь, что он в полной мере сознаёт свою силу.
Но вот уже его горячие губы вновь накрывают мои, настойчиво требуя ответа. Языки продолжают бешеный танец. Жёсткая щетина царапает кожу вокруг губ. Крепкая мужская рука ложится на грудь, сжимая её. Оцепенение спадает. Все ощущения, рождённые прикосновениями Онора, жаждут выхода наружу.
Действуя по наитию, я непроизвольно начинаю тереться о него бёдрами, вдавливаясь грудью в ладонь. Веки тяжелеют, отказываясь подниматься. Что-то твёрдое упирается мне в живот. Поди разбери - он весь состоит из твёрдых выпуклостей.
Мои руки тянут края его рубахи, распахивая её. Сознание меркнет, мной руководят инстинкты, о существовании которых я и не подозревала. Прикосновение к чужой коже обжигает. Кожа на его могучей груди оказывается неожиданно мягкой и бархатистой. Я ощущаю, как под ладонью бьётся сердце.
Пальцы устремляются выше, скользят по шее и зарываются в каштановые волосы, едва доходящие до плеч. Сжав вторую грудь, он через ткань платья задевает сосок. Это движение остро отзывается во всём теле. Из меня вырывается тягучий стон.
- Святая Колыбель! Ты меня убиваешь, - хрипит он, отстраняясь.
Безотчётно желая продолжения, я вновь тянусь к нему.
- Роана, остановись, - в его словах звучит предупреждение. Дыхание хриплое и тяжёлое.
Мои глаза распахиваются.
- Почему? - недоумённо спрашиваю я.
- Ты не покрыта и совершенно невинна. Мы не можем продолжать, - отвечает он, обдавая меня жарким дыханием.
Видно, что он пытается совладать с собой.
- Разве поцелуи так опасны? - Я непонимающе смотрю на него.
- Больше, чем ты можешь себе представить.
- Это как же? - Всё ещё не могу поверить, что он прервался на таком интересном месте.
- Я большой. Я сильный. Но всё же не из камита. Мне не удержаться.
Он тяжело вздыхает и будто выдавливает из себя:
- Ты слишком сладкая и горячая.
Ответ застревает в моём мозгу, словно в мягком щербете. Никогда бы не подумала, что мой скупой на слова страж способен сказать что-то подобное.
Но то, что произошло сегодня, выбивается из привычного поведения. До этого момента я видела в нём только защитника - не мужчину.
Мы стоим плотно прижатые друг к другу под сенью Аки. С дороги нас не видно, а вокруг - ни души.
Приятное головокружение начинает рассеиваться, уступая место разуму. Захватившие меня ощущения притупляются. Я несколько раз моргаю, приходя в себя, и, взглянув на нас, ахаю. Лиф платья сбился, волосы взлохмачены, а я, повиснув на Оноре, зажала его бедро между своих ног.
В мгновение ока отпрыгиваю от него, лихорадочно поправляя одежду и пытаясь привести себя в порядок.
Какое счастье, что в седельной сумке есть гребень! Длинные, ниже пояса волосы ужасно утомляют. Я так и не прошла обряд покрытия головы - ещё три зимы назад уговорила отца повременить. Теперь расплачиваюсь за это: не могу ни заплести их, ни остричь. Но Элиста постаралась на славу - моим мучениям осталось длиться недолго.
Онор по-прежнему стоит там, где я его оставила, безучастно наблюдая за моими лихорадочными попытками привести себя в порядок. Вид у него не лучше моего: рубаха распахнута, волосы всклокочены, губы припухли от поцелуев.
- У-у... У меня тоже такие губы? - спрашиваю я, чувствуя, как глаза округляются от испуга.
- Да, - тихо отвечает он.
- Как избавиться от этого? - бормочу я, мысленно перебирая возможные последствия.
- Не знаю.
Он опускает голову и устало проводит ладонями по лицу. Плечи его поникают.
- Онор... Что это было? - нерешительно спрашиваю я.
Всё случившееся никак не укладывается в привычную картину мира.
- Почему у меня были такие... приятные ощущения? Когда меня касаются служанки или подруги, я ничего подобного не чувствую. Да и от прикосновений отца тоже, - добавляю вслух.
- Силы Трёх! Ты ещё невиннее, чем я думал! - глухо бормочет он, уткнувшись в ладони.
- Неужели тебе никто никогда не объяснял, что происходит между мужчиной и женщиной?
Его плечи напрягаются, он словно подбирается.
- Я знаю, что происходит! Не нужно меня учить! - огрызаюсь я, уязвлённая тем, что меня выставляют невеждой.
- И что же?
Он встрепенулся и отнимает руки от лица. В его позе читается ожидание, будто он заранее знает, что мой ответ окажется нелепым.
- Женщина проходит обряд покрытия, её выдают замуж, она живёт и спит со своим кану, а потом у неё рождаются дети, - выпаливаю я, стараясь доказать, что не совсем уж несведуща.
- Каким образом это происходит? - спрашивает он тоном учителя, задавшего трудный вопрос.
- В подробности я не вдавалась. Думаю, во сне. Главное, чтобы мужчина спал рядом, - выдаю своё предположение, остро ощущая, как мало знаю об этой стороне жизни.
- О Великие Силы! - стонет Онор, закрывая глаза и глубоко вдыхая. - Как так вышло, что тебе никто не объяснил, что такое супружеская жизнь?
В его голосе смешиваются злость и досада.
- Меня это не интересовало! К тому же в моей семье нет старших женщин.
Я упрямо вздёргиваю подбородок, бросая ему вызов.
- Да какое отношение это имеет к тому, что сейчас произошло? - запальчиво спрашиваю я, скрестив руки на груди.
Онор не спешит с ответом. Медленно выпрямляется, поправляет рубашку, приглаживает волосы. Оглядывается, выискивая взглядом свою лошадь.
Алая пасётся в нескольких десятках су от нас - видимо, убежала, спасаясь от моих криков. Гром мирно щиплет траву рядом с ней.
Развернувшись, Онор спокойно направляется к лошадям, словно не замечая моего обиженного взгляда.
- Самое прямое, Роана, - долетает до меня его голос. - Тебе нужен мужчина. И то, что ты пройдёшь обряд покрытия через десять дней, будет самым верным решением твоего отца.
- Мне не нужен мужчина! - резко отвечаю я, шагая следом.
- То, что случилось между нами несколько минут назад, доказывает обратное.
- Не думаю, что это хоть что-то доказывает. Это была ошибка. Случайность. Называй как хочешь.
- Ошибка - да. Случайность - нет!
Его голос звучит твёрдо, выдавая сдерживаемую злость. Такое случается редко: мой грозный страж всегда скуп на эмоции. Но за эти семь лун я научилась замечать их под непроницаемой маской.
- В любом случае это больше не повторится, - произношу я, стараясь не обращать внимания на его слова, хотя они и царапают изнутри.
Я проверяю подпругу и убеждаюсь, что она надёжно закреплена.
- Да услышат тебя Силы Трёх! - невесело хмыкает Онор.
- Да, неплохо бы. Не думаю, что ещё хоть что-то способно вызвать во мне такие ощущения. Всё прошло так же быстро, как и началось. Теперь я смотрю на тебя как прежде. Такому не суждено повториться.
Закончив, я поднимаю голову и смотрю поверх лошади.
Его рука замирает, сжимая поводья, а сам он глядит на меня каким-то странным взглядом - я не могу разгадать его смысл.
Выпустив поводья, он подходит вплотную и приподнимает моё лицо за подбородок.
- Я верно служу и буду служить тебе. Всегда готов защитить тебя, даже ценой своей жизни. Девочка, не играй со мной.
От его низкого, тихого голоса по коже пробегает дрожь.
Слова обескураживают меня. С той минуты, когда наши губы впервые соприкоснулись, между нами что-то изменилось. Передо мной стоит уже не прежний Онор - мой надёжный страж, понятный и предсказуемый.
Теперь это мужчина: сильный, опасный, манящий и до странности незнакомый.
Словно рыба, выброшенная на берег, я несколько раз беззвучно открываю и закрываю рот, не находя слов.
- Нас ждут во дворце. Пора ехать, - тем же ровным тоном произносит он, отпуская мой подбородок.
В два шага он оказывается у лошади и легко, почти невесомо для такого мощного тела, вскакивает в седло. А я всё стою на месте, глядя на него во все глаза и не в силах пошевелиться.
- Роана! До первых Звёзд собралась там стоять?
Его голос звучит спокойно, лицо остаётся непроницаемым. Как всегда.
Будто и не было тех жгучих поцелуев. Будто не было этого странного, неловкого разговора. Он мгновенно снова становится прежним Онором - тем, которого я знала.
Эти резкие перемены ошеломляют меня. Я никак не могу понять, как такое возможно, и впервые чувствую, насколько мало знаю о мужчинах. И особенно о нём - о том, кого всегда считала самым понятным человеком в своей жизни.
Я медленно подхожу к Грому и берусь за луку седла. Пальцы слегка дрожат, но я упрямо сжимаю их крепче. Вскочив в седло, выпрямляюсь, стараясь вернуть себе хотя бы видимость спокойствия.
- Поехали, - тихо говорю я, не глядя на Онора.
Он чуть склоняет голову, будто принимая мой тон, и трогает поводья. Алая послушно шагает вперёд. Я направляю Грома следом, и вскоре наши лошади идут бок о бок по узкой лесной тропе.
Тишина между нами теперь иная - не привычная, уютная тишина долгого пути, а напряжённая, звенящая, полная невысказанных слов.
Я искоса поглядываю на профиль Онора: прямая осанка, твёрдая линия челюсти, взгляд устремлён вперёд. Он словно возводит между нами невидимую стену, возвращая всё на свои места.
«Пусть будет так, - думаю я, крепче сжимая кулаки. - Пусть всё снова станет как раньше».
Но где-то в глубине души понимаю: как прежде уже не будет.
Принцесса Роана