Глава 4. Ночные признания.

Тусклый свет ночной звезды пробивается в окна. Полночь миновала, а я всё лежу с открытыми глазами, изучая вычурную вышивку балдахина.

Когда от узоров начинает рябить в глазах, я отворачиваюсь к окну. Нечего и думать о сне - его нет ни в одном глазу. С тяжёлым вздохом поднимаюсь с огромной кровати, устланной мягчайшими перинами. Подойдя к креслу у прикроватного столика, снимаю тяжёлый бархатный халат песочного цвета, висящий на спинке. Накинув его на плечи, выхожу в малый зал своих покоев.

Стража у дверей сменилась около часа назад. Онор, скорее всего, уже спит - день был долгим. Нафиси вечером отбыла в город, к своей семье, пообещав вернуться утром. Шахназ, уложив меня в постель, ушла на половину прислуги. Сегодня я предложила ей отправиться со мной на острова и попросила не торопиться с ответом.

Шахназ была родом с востока, ей едва минуло девятнадцать зим. Узкие раскосые глаза, чёрные как смоль волосы, белая кожа и щуплая фигура выделяли её среди прочей челяди. Она происходила из бедной семьи и была десятой дочерью Шахина. Её отправили в Эрит в обозе с данью - для службы в храме Третьей Силы. Волею судьбы она попала во дворец, а затем ко мне в услужение.

Я знаю, что прислугу не принято просить - ей лишь отдают приказы. Но слуги являются единственными по-настоящему близкими мне людьми. Отец любит меня и прощает многое из того, что не должно прощаться. Однако мы с ним не близки.

Устав томиться в своих комнатах, я решаю выйти из покоев. Закрыв за собой тяжёлую дверь, направляюсь вниз по лестнице, провожаемая молчаливыми взглядами стражей. Мой путь лежит на кухню.

В детстве я была очень непоседливым ребёнком и частенько пробиралась туда под покровом ночи, чтобы стащить у Нушин, главной дворцовой кухарки, разные сладости, приготовленные для королевского завтрака. Она никогда не жаловалась, лишь мягко журила меня. А потом начала оставлять на большом выщербленном столе кувшин молока и накрытое салфеткой блюдо с печеньем.

Я давно перестала бегать по ночам на кухню. Как знать, быть может, Нушин всё ещё оставляет для меня угощение?

С этими мыслями спускаюсь на нижний этаж и бреду по коридору в поисках нужной двери.

Открыв неприметную створку и шагнув в темноту, упираюсь во что-то твёрдое.

- Вселенское пекло! Что ты здесь делаешь?! - сверху доносится знакомый рассерженный голос.

От неожиданности я вздрагиваю.

- Тебе не пристало так разговаривать со своей Эрса Дала! - раздражённо отвечаю я.

Я спустила ему с рук все неподобающие слова, сказанные утром, но больше не намерена этого делать.

- Прошу простить меня, принцесса. Я не ожидал увидеть вас здесь в столь позднее время, - раздаётся холодный ответ.

- Как и я - тебя, Онор, - парирую я, пытаясь обойти эту гору мышц.

- Позвольте узнать, куда вы направляетесь? - Любезные слова не скрывают холодного тона.

- Хочу пройти на кухню. Раньше Нушин оставляла там для меня молоко.

Проскользнув мимо него в тесном коридоре, расправляю плечи и поднимаю голову. Величественно направляюсь дальше, будто на мне платье для больших приёмов, а не ночной пеньюар.

Не сказав больше ни слова, Онор поворачивается и следует за мной.

На кухонном столе и правда стоит небольшой глиняный кувшин, накрытый салфеткой, а рядом с ним - блюдо. Мой рот наполняется слюной в предвкушении лакомства. Позабыв об Оноре, следующем за мной по пятам, я бросаюсь к столу.

На блюде и правда лежит сладкое медовое печенье, а в кувшине плещется тёплое молоко, слегка пахнущее сеном.

Быстро наполнив кубок, я надкусываю печенье, запивая его молоком.

М-м-м... Блаженство!

- Ты похожа на ребёнка, дорвавшегося до сладостей, - замечает Онор с кривой ухмылкой.

Сложив руки на прикрытой доспехами груди и опершись бедром о стол, он наблюдает, как я поглощаю оставленные для меня вкусности.

- А ты всё ещё в доспехах, хотя больше часа назад оставил пост, - отвечаю я, проигнорировав его замечание. - И что ты делаешь на половине прислуги?

Я задаю вопрос, не глядя на него. По пальцу стекает капля мёда. Не задумываясь, слизываю её.

- Мне разрешено ходить здесь, - раздаётся хриплый шёпот, заставляющий меня взглянуть на него.

В его глазах бушует пламя - Онор не мигая смотрит на меня.

Я неосознанно провожу языком по нижней губе, слизывая остатки мёда. Руки Онора сжимаются в кулаки, костяшки пальцев белеют.

- Эм... С тобой всё в порядке? - спрашиваю я.

Я не привыкла видеть его таким и потому не на шутку беспокоюсь.

- Да, принцесса, - отвечает он.

Хрипотца не желает покидать его голос.

Его голос как-то по-особенному действует на меня, заставляя щёки покрыться румянцем. Но я решительно настроена не обращать внимания на подобные мелочи. Ну что ж, придётся поверить ему на слово.

Я поворачиваюсь к блюду и беру ещё одно печенье.

Мы стоим в тишине кухни. Онор всё так же странно смотрит на меня, внимательно следя за каждым движением. Прикончив ещё три печенья, я наконец оставляю блюдо в покое и накрываю его салфеткой. Допив молоко, отставляю кубок в сторону, а затем, сунув большой палец в рот, облизываю его на манер детей.

От этого движения кадык Онора дёргается, а сам он придвигается ближе.

Знаю, так не подобает вести себя принцессе. Но сейчас, стоя ночью в пустой кухне, мне хочется послать к демонам все правила и этикет.

- У тебя остался мёд. Вот здесь, - говорит он и большим пальцем стирает каплю с уголка моих губ.

Это прикосновение ударяет словно молния, заставляя сердце затрепетать. Жар разливается по шее. Реакции собственного тела сбивают с толку.

Я застываю, выпустив палец изо рта. Мы стоим, замерев и не сводя друг с друга глаз.

Онор первым нарушает молчание, прочистив горло.

- Простите мою дерзость, принцесса.

Он опускает взгляд, рассматривая сжатые в кулаки руки.

Ситуация повторяется. Опять.

Чтобы избежать дальнейших недомолвок, я решаюсь на разговор, ни на секунду не задумавшись о его возможных последствиях.

- Онор, я хотела бы забыть о том, что произошло утром, и вернуться к прежним отношениям.

Пряча глаза, я вытираю слегка дрожащие руки салфеткой, которой было накрыто блюдо. Отчего-то мне неловко говорить всё это, но тем не менее я продолжаю:

- Нам вполне хватало дружбы. И это было прекрасно.

Отбросив измятую салфетку и боясь взглянуть ему в глаза, я неосознанно начинаю выводить пальцем узоры на столешнице, ожидая его реакции.

На несколько мгновений наступает полная тишина.

Не выдержав, я смотрю на него. Его взгляд мечет молнии, на скулах ходят желваки.

- Я не понимаю причины твоей злости, - быстро произношу я, буквально ощущая, как сердце бьётся в горле.

Затем выпаливаю:

- Как не понимаю и того, что нашло на тебя утром. Я приняла твои прикосновения - это был интересный опыт. Но мы не можем его повторять. А потому давай вернёмся к тому, что было прежде.

У меня появляется стойкое ощущение, что я оправдываюсь перед ним. Вот только бы понять, за что? Ведь я не сделала ему ничего плохого, а значит, моё неизвестно откуда взявшееся чувство вины просто нелепо.

И тем не менее ладони становятся влажными от волнения.

- Было приятно? Интересный опыт?

Его низкий голос, похожий на рычание, заставляет меня поёжиться.

Он делает шаг ко мне, затем ещё один, надвигаясь, словно нечто неотвратимое - то, чему я не в силах помешать. Это чувство заставляет меня обхватить себя руками, словно пытаясь защититься.

Меня пробирает озноб.

Просто смешно! Когда это мне понадобилась защита от собственного стража?

Но инстинкты кричат обратное, заставляя шаг за шагом отступать, пока спина не упирается в дверь.

- Ты буквально плавилась в моих руках, таяла от моих поцелуев, а теперь называешь это приятным опытом? - Его низкое рычание отдаётся вибрацией в моей груди.

Подойдя вплотную, он ставит руки по обе стороны от моей головы, поймав меня в ловушку, из которой нет выхода.

- Ты не так понял...

- Нет, девочка. Это ты не желаешь понять очевидных вещей.

- Мне нечего понимать! Не я набросилась на тебя с поцелуями! - Страх начинает сменяться злостью.

- Но уступила. Не оттолкнула. И приняла всё, что я дал тебе, - жестоко произносит он.

- Ты не имел никакого права так поступать со мной!

Мои кулаки сжимаются, жар возмущения разливается по щекам.

- И всё же поступил. Думаешь, много времени прошло с тех пор, когда я брал всё, что пожелаю, и убивал за это право?

Его глаза угрожающе сощуриваются, а тело напрягается. Он буквально дышит опасностью.

- Ответь ты мне так ещё восемь лун назад - и принадлежала бы мне. И никто не смог бы этому помешать: ни король, ни даже Силы Трёх. Ибо я Воин и останусь таковым, несмотря ни на что.

- Чего же ты хочешь от меня?! - Отчаяние накрывает с головой.

Я всё меньше понимаю происходящее. Откровения мужчины, неожиданно открывшегося мне с другой стороны, не добавляют ясности.

И между тем мне ведь и правда понравились его поцелуи. Теперь я не знаю, как быть и как себя вести.

Но сильные эмоции владеют не только мной. Его глаза горят огнём, от мощного тела исходит жар. Он колеблется - таким я вижу его впервые. Испытующий взгляд блуждает по мне, словно пытаясь прочесть мои мысли.

Однако это длится недолго. Следующие слова вгоняют меня в ступор:

- Тебя. Всю. Своей.

Слова звучат в тишине ночной кухни, словно удар грома.

- Но я обещана другому, - шепчу я, в полном недоумении произнося свои мысли вслух.

Как такое могло произойти? Как мой всегда собранный, немногословный, непробиваемый страж мог говорить мне такие немыслимые вещи? Что я упустила?

- Знаю. Только это меня и останавливает. Я не могу украсть тебя, не запятнав свою честь, - с мукой в голосе произносит он.

Отчасти я его понимаю. Честь для мужчин в нашем мире буквально является материальной ценностью. Её измеряют золотом, рабами и оружием. Совершить бесчестный поступок для Воина - значит уничтожить свой статус.

Какая жизнь тогда ждала бы его и его близких? Боюсь, мы оба хорошо знаем ответ на этот вопрос.

- И чего ты ждёшь от меня? - Я совершенно сбита с толку.

Все сказанные им этой ночью слова зарождают в душе непонятные чувства, названия которым я не нахожу. Смутные терзания заполняют сердце - щемящие, с лёгким оттенком тоски, они находят во мне глубокий отклик.

- Чтобы ты перестала смотреть на меня как на стража.

Его поцелуй обрушивается неожиданно - сильный и почти болезненный. И всё же мои губы раскрываются навстречу. Я принимаю всю злость и отчаяние, которые он изливает.

Руки сами тянутся к его шее, обвивая её. Пальцы вновь зарываются в шелковистые волосы, а тело прижимается к нему, стремясь быть ближе.

Я не замечаю, как оказываюсь в его объятиях. Лишь чувствую, как крепкие ладони сминают меня, посылая импульсы вниз живота, где скапливается волнующее тепло.

Сквозь накатывающие эмоции ощущаю жар во всём теле. А ещё - лёгкий оттенок стыда за утренние слова о том, что этого больше никогда не повторится.

Повторилось.

И я вновь готова растаять в его руках, чувствуя, как дрожат и подгибаются колени. Как его поцелуи лишают разума, заставляя предавать все благие намерения.

Из груди вырывается стон, затем ещё один - это заставляет Онора остановиться и прервать поцелуй.

Он тяжело дышит, закрыв глаза. Спустя несколько мгновений приходит в себя и начинает говорить. В пустой кухне раздаётся хриплый шёпот, оседая на моих губах:

- Я не собирался этим утром целовать тебя. Это произошло под влиянием момента. Не смей больше предлагать мне дружбу. Лицемерие тебе не идёт, Роана.

- Но... Я...

В голове туман, разум отказывается повиноваться. Я не могу ясно говорить и мыслить.

Не обращая на это внимания, он продолжает:

- Прекрати обманывать нас обоих. И пойми: ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя.

Следует пауза, и тишину кухни нарушает лишь наше сбившееся дыхание. Его глаза всё ещё закрыты, когда с губ слетают пронзительные слова:

- Я не откажусь от этого. Я стану ждать, сколько потребуется. Добиваться, сколько нужно. И когда мне представится случай, я не упущу его.

Я могу лишь потрясённо хлопать ресницами, не способная на что-то большее.

Будто сомневаясь, что я его поняла, Онор припечатывает:

- В бездну все троны королевства! Ты станешь моей, так или иначе. И это то, чего я хочу.