Глава 3. Платок.

- Моя любимая Эрса Дала! - слышу я звонкий голосок, прерывающий мои безуспешные потуги в вышивании.

Хоть убейте, но никак не могу освоить это скучное занятие. Я неплохо дерусь на облегчённых мечах, могу выйти в рукопашный бой, отлично стреляю из лука. Умею читать, писать и считать. Мне прекрасно даются танцы, к тому же у меня хороший музыкальный слух. Но иголки с нитками словно отказываются мне повиноваться!

- Нафиси! - с облегчением выдыхаю я, бросая кусок шёлковой ткани с намотанным на него клубком ниток.

Девушка проходит к широкому окну в малой зале перед моей спальней. Подоконник по моей просьбе переделан в мягкое сиденье и обит голубым бархатом, привезённым из Аммоната. Это моё любимое место в покоях.

- Вижу, ты вновь попусту тратишь время, - лукаво улыбается она, подходя ближе и сложив руки за спиной.

В её светло-серых глазах пляшут смешинки.

Нафиси происходит из семьи второго круга. Её назначили моей компаньонкой, когда мне минуло двенадцать зим, - ей тогда было на одну зиму больше. Старший брат Нафиси, Карам, служит личным стражем короля Роона, моего отца.

Её семья, хоть и не принадлежит к самым знатным родам, славится добродетелью и благочестием на весь Сурун. Глава семейства, Пари, входит в малый королевский совет. Король посчитал, что такая добродетельная девушка окажет правильное влияние на его несносную дочь, которая вела себя как мальчишка, не взятый в Военный Орден.

- Это всё Элиста, - горько вздыхаю я и отворачиваюсь к окну. - По её настоянию я должна представить королю свою вышивку к завтрашнему обеду.

Открывающаяся картина призывает к умиротворению. Никогда не перестану любоваться красотой родного края: вершины гор прячутся в тумане, отражая синеву неба; чистые хвойные леса сменяются лугами с изумрудной травой, а Зелёное озеро блестит в лучах дневной звезды.

- Что произошло на этот раз? - спрашивает Нафиси.

Присев рядом со мной, она подбирает мою так называемую вышивку и со знанием дела принимается распутывать нитки.

- Вчера за ужином эта змея принялась расспрашивать, как продвигается вышивание платка, ведь обряд уже скоро. Король изъявил желание взглянуть на него. Мне удалось оттянуть этот момент до следующего вечера.

Моё лицо искажается от презрения, одинаково направленного и на Элисту, и на несчастную тряпицу в руках моей компаньонки.

- Да уж, Элиста знает, как досадить, - цокает языком Нафиси.

- Ты не могла бы закончить его за меня? - жалобно протягиваю я и морщусь от звучания собственного голоса.

- Роана, ты же знаешь, что каждая девушка должна сама вышить свой платок, - со смехом в голосе напоминает Нафиси, не поднимая головы от своего занятия.

- Прошу, избавь меня от страданий, - произношу я с мучительным стоном.

- Хорошо! Только в последний раз, - смеясь, соглашается моя компаньонка и принимается за дело.

- Вселенская бездна! Когда закончатся эти муки?! - сквозь зубы шиплю я, прислоняясь затылком к стене и закрывая глаза.

- Ох, Роана, ты не должна так выражаться! - В голосе Нафиси слышится потрясение.

- В пламя долг!

- Да что с тобой сегодня?

- Всего лишь окутана заботой любящей семьи, - язвительно выдавливаю я, по-прежнему не открывая глаз.

- А что с твоими губами?

Удивлённый вопрос заставляет меня открыть глаза.

Нафиси пристально смотрит на меня, внимательно рассматривая моё лицо.

Онор, будь он неладен! Его щетина расцарапала кожу вокруг губ, а она, надо сказать, у меня очень нежная. Мне не раз приходилось прятать синяки после тренировок, надевая в жару глухие платья с длинными рукавами.

- Всего лишь Гулзаар, - быстро отвечаю я, на ходу сочиняя отговорку. - Я сорвала его сегодня утром на лугу у Зелёного озера.

Я ни за что не расскажу истинную причину своих припухших красных губ. Даже Нафиси.

- Ты пыталась его съесть?

- Нет же. Хотела понюхать, но вовремя опомнилась.

- Чем же ты была так расстроена, что решилась понюхать Гулзаар?

От удивления брови Нафиси взлетают вверх.

- Король на седьмой день после обряда отдаёт меня замуж, - гневно выпаливаю я.

Это отчасти правда, поэтому я говорю увереннее, почти не слыша голоса совести.

- Оу! И за кого же?

- За Килита, - отвечаю я с презрением.

- Ох!

- Свадебный пир состоится в Суруне, а после мы с эскортом отправимся на острова. Там пройдёт ещё один пир - в Ками.

- Пресветлые Силы! Тебя отсылают так далеко... Как же ты будешь там одна, среди чужих людей?

- Я не буду одна. Со мной отправится Онор.

- Но как... Он же... Он же в королевской гвардии. - Глаза Нафиси беспокойно мечутся по комнате.

- Он испросит королевского дозволения, - устало отвечаю я, вновь прислоняясь затылком к стене.

- Но он не может навсегда покинуть Сурун, - в её голосе сквозит отчаяние. - У него здесь семья, положение при дворе. Вся его жизнь.

- Вполне может, Нафиси. Он прошёл инициацию, подтвердил звание Воина. Он свободный мужчина и может делать всё, что пожелает, в отличие от нас.

- Это верно. Да только как он мог решиться на такое? Ведь ты уедешь на острова и проведёшь там остаток своих дней. А это значит, что, оставаясь при тебе, он никогда больше не увидит своей семьи.

- Как-то ты сильно переживаешь за него, - замечаю я.

Приоткрыв один глаз, внимательно смотрю на подругу, слегка задетая тем, что её сожаления направлены не на меня.

- Я... э-э... Мне легко представить, что его ждёт. Ведь мой брат - личный страж короля. И мне бы совсем не хотелось потерять его только потому, что того призывает долг службы.

- Не нам выбирать. На всё - королевская воля, - отвечаю я.

Нафиси ничего не говорит, лишь усерднее принимается распутывать шитьё. У меня тоже нет желания продолжать разговор. Мысли путаются.

У меня остаётся десять дней свободы, и я не хочу омрачать их переживаниями о неизбежном будущем. Но избежать этих самых переживаний невозможно. Лишь усилием воли мне удаётся отмахнуться от них - на это ещё будет время. Достаточно и яда Элисты, чтобы испортить оставшиеся дни, отведённые мне в родном доме.

Остаток вечера мы проводим тихо, никуда не выходя из покоев. Нафиси вышивает мой платок, а я коротаю время за чтением книги о военном искусстве.

Шахназ, моя личная служанка, приносит нам ужин в малую залу моих покоев, сказав отцу, что мне нездоровится. Так мне удаётся благополучно избежать встречи с королевской четой.

Она же приносит мазь, остро пахнущую хвоей, и обрабатывает мои губы, чтобы к завтраку я могла предстать как подобает.

И когда только Онор успел их искусать?

На все расспросы о том, откуда взялось раздражение, больше похожее на укусы, я не придумываю ничего лучше, чем повторить историю о ядовитом цветке. Никто не сомневается в моих словах - это как раз в моём духе.

Через какое-то время я закрываю книгу, так и не запомнив ни строчки с последней страницы. За окном догорает закат.

Шахназ уже ушла. Нафиси заканчивает вышивку и молча кладёт платок на столик.

Я смотрю на него: идеальные стежки, ровные линии. Всё, чего не умею я. Всё, что умеет она.

И мне вдруг становится страшно от мысли, что я уеду и оставлю здесь не только отца и Элисту, но и единственную подругу, которая не боится смеяться над моими неудачами.

Нафиси.