◈◇День 36: Сжигать мосты◇◈

     Когда я проснулась во второй раз, время близилось к пяти утра. Диана старшая, как и младшая, куда-то запропастилась, и только Дейзи продолжала греть моё, казалось, ледяное тело. Футболка, короткие шорты и заплетённые волосы остались влажными после бани и затвердели из-за низкой температуры Гаража.

Немного придя в себя спросонья, я села в позу лотоса и уставилась на Кирилла, который молчаливо качался на табуретке. Он услышал шуршание диванного пледа и повернул голову в мою сторону.

— Ты почему ещё здесь? — слегка измученно спросила я. Зуб на зуб не попадал, голова трещала, кожа покрылась мурашками.

— А чё, я должен был тебя одну пьяную здесь оставить? — с недовольством отреагировал он.

— Это не твоё дело и не твоя проблема, — буркнула в ответ.

Ляпа перестал качаться на несчастной старой табуретке, тяжело вздохнул и завершил разговор фразой:

— Собирайся, проведу до дома.

Не было смысла продолжать дерзить. Чувствовала я себя отвратительно, да и не хотела в такую темноту идти домой одна. Принимай протянутую руку, пока дают, как говорится.

Через некоторое время мы, тепло одетые и уставшие, медленно шли по разделительной полосе главной дороги. Морозный утренний воздух щекотал нос, понемногу просыпались сельские петухи, но солнце не спешило подниматься из-за горизонта. Лямки рюкзака будто давили на плечи сильнее обычного, весенняя чёрная куртка почти не грела, а кроссовки хлюпали после каждой лужи, попавшейся по пути.

— Зачем ты это делаешь? — недоумённо спросила я. — Мог просто оставить меня там спать, ничего бы не случилось. 

— Дианка твоя попросила.

— Провести до дома?

— Естественно. — Он, не сбавляя шага, снял с себя куртку и накинул её на мои плечи. — Ты дрожишь.

— Не нужны мне твои подачки, — рявкнула я, сорвав с себя куртку и кинув её обратно. — Хватит. Я вообще не понимаю, что происходит в твоей голове. Сначала срёшься со мной по поводу и без, а потом становишься паинькой. Дело же не только в просьбе Ди, да? 

Ответа я не услышала, поэтому вопросительно пилила его глазами. Неприязнь к этому человеку мешалась с невозможным любопытством. Мне действительно было интересно, ненормальный он или просто идиот.

Когда мы, наконец, добрались до Белой пятиэтажки и когда я, не услышав ни единого объяснения, собралась заходить в подъезд, Кирилл вдруг схватил меня за руку.

— Подожди, нам надо серьёзно поговорить.

— О чём? — Скорчила лицо и выдернула свою руку. — На вопросы отвечать не хочешь, устраиваешь войнушки со мной и моими ребятами. Сначала полностью обесцениваешь всё, что мне дорого: начиная от музыки, заканчивая окружением. Ведёшь себя как царь мира сего, никого ни во что не ставишь, унижаешь людей за любой их недостаток. А потом говоришь своему лучшему другу, которого тоже хуесосил, какая я ужасная и жестокая женщина. Кинула бедного Кирилла по "несерьёзной причине". А, ну и распиздел эту несерьёзную причину, хотя клялся оставить между нами. — Всё, что накипело, вылилось в один огромный выговор. — У меня есть основания плохо к тебе относиться. И сегодня ты делаешь вид, будто ничего не случилось. Не думаешь, что ведёшь себя странно?

Кирилл поджал нижнюю губу, и в его взгляде я впервые увидела такую растерянность. Это походило и на сомнение, и на злость, и на грусть. На миллион разных негативных эмоций, смешанных в одном коротком молчании.

— Я всё ещё люблю тебя, — в конечном счёте выдавил он. — Очень сильно люблю. И сначала пытался тебя вернуть, потом — ненавидеть и забыть. Я считал, что не сделал ничего плохого и что проблема в тебе.

— Да что ты говоришь...

— Дослушай! — в его голосе проскочила мольба. — Я был неправ.

— Неправ в чём? — Неожиданно король полностью отказался от своей короны, и я не знала, как на это реагировать. Простить и отпустить с лёгким сердцем или же добить его самолюбие.

— Во всём.

— И чего ты хочешь? — резко мой голос смягчился.

— Давай попробуем снова, с чистого листа, — загорелся он этой идеей, услышав большую, чем прежде, лояльность с моей стороны.

— Нет.

— Я изменюсь! Ради тебя!

— Кирилл, нет! — повторила более внятно. — Мы даже друзьями быть не можем, как ты не понимаешь?

— Я правда изменюсь! — совсем ничего не слышал.

И тут меня переклинило. Меняются ли люди? Я всегда склонялась к тому, что редко и только тогда, когда они сами того хотят, а не с толчка окружающих. Можно тысячу раз доказывать нарциссу, что он не самый лучший на свете.

Ветер усилился, руки сильнее затряслись от холода, и лёгкий дождь, как кстати, посыпался на наши головы. 

— Я тебе не верю, — сорвались с моего языка металлические слова. — И что дальше? На колени встанешь?

Сначала Кирилл вздрогнул и отвёл глаза, а потом через "не могу" опустил одну коленку на асфальт и следом, со скрежетом — вторую.

— Прости меня. Я неправ во всём. И виноват в том, что мы так разругались. И готов сделать что угодно, чтобы измениться и быть рядом с тобой.

"Что ж, Настя, ликуй. Ты добилась того, чего хотела. Принесло ли это хоть какое-то удовлетворение?"

— Ладно, я перегнула. Пыталась подтвердить одну теорию, — снисходительно выдохнула. — Вставай, промокнешь же. 

— Так что ты решила? — с надеждой смотрел он на меня, поднимаясь.

— Встречаться мы точно не будем, никогда. Запомни мои слова, — сказала я это чётко, но гораздо спокойнее, чем раньше. — Ты встал на колени, потому что хочешь меня вернуть, измениться — тоже из-за этого. Так не работает. 

— А как тогда работает? — недоумённо уточнил Кирилл.

— Меняться ты должен в первую очередь ради себя. Я уверена, будь здесь другой человек, ты бы на колени не встал. Сейчас тобой движет помешанность на мне. Или же любовь, в чём я совсем не уверена. Дружить с тобой... — замешкалась, — тоже вряд ли. Но простить — прощаю.

— Не, погоди...

— Даже слушать не буду, — твёрдо продолжила я. — Нет — это нет, Кирилл. Я понимаю, что ты переборол себя, сделав такой жест, но это не меняет всех поступков. Забудь, ты никогда меня не вернёшь.

Я помахала бывшему на прощание, сказав последнее: "Спасибо, что провёл". И пока преодолевала ступеньки лестничной клетки, заметила в узком окне его застывший у соседнего здания силуэт.

✿✿✿

     Стоило появиться дома, как снова слиплись глаза. Маршрутка до Питера была назначена на вечер, так что я спокойно легла в приготовленную Яной постель и погрузилась в сон.

Резкий запах спирта заставил встряхнуться. Туман обволакивал всё вокруг, и понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и разглядеть мост. Точно, я же полила его керосином...

Кирилл стоял с противоположной стороны. Его полные надежды голубые глаза притягивали внимание. Почему временами я начинала себя винить? Будто всё, сделанное по отношению к нему, было ошибкой. Если бы только я тогда не засунула руку в чужой карман, если бы отказалась от медленного танца, от внимания, от мнения окружающих.

— Вернись ко мне, я исправлюсь, — гулкое эхо глотало его слова.

"Нет..."

— Я никого не любил так, как тебя!

"Мне всё равно".

— Как можно разлюбить человека так просто, а, Настя? — продолжал кричать Кирилл. — Я не верю в это.

"Возможно, ты прав. Я тебя не любила".

— Так всё было ложью?

— Не знаю... — почему-то произнесла вслух.

— Ты поступаешь правильно, — неожиданно появился третий голос. — Давай помогу.

Вадим...

— Настенька, ты не должна винить себя за чувства других, — нежно произнёс человек, стоящий по одну сторону со мной. Вадим достал из кармана худи коробок со спичками и протянул его мне. — То, что он тебя любит — не твоя забота. 

— Ты бы не сказал такого в реальности, — на этом моменте я осознала, что сплю. Ни в одной вселенной эти люди не могли оказаться в одном месте. — Ты бы приревновал меня за любую мелочь. Более того, я бы не рассказала об этой ситуации. Ты не Вадим, ты — его идеализация в моей голове.

— И что с того? — мягко улыбнулся Земцов. — Это неважно.

— Я устала...

— Так давай! — Парень настойчиво впихнул зажжённую спичку в мою руку. — Ну же!

Мельком взглянув на Вадима, я оторопела. Каким красивым, каким взрослым и ласковым он казался во снах. Этого было достаточно, чтобы растворить мою неуверенность. Тонкая спичка выскользнула из пальцев и приземлилась на древесину. Я простила Кирилла. Отпустила сильный негатив к нему. В своей голове оставила этого человека, как остаток прошлого и не более.

Я с улыбкой сжигала мосты. Тогда почему дым всё ещё душил меня?

— Настя! — Яна легонько трясла меня за плечо. — На-а-а-астя-я-я!

— М? — Сонно покосилась на соседку по квартире. Сначала вообще не понимала, где нахожусь. — Что такое?

— Уже два часа дня, ты разве не уезжаешь сегодня? — суматошно тараторила она. — Вставай, я покушать сделала. Голодной ты от меня не уедешь!

Коротко угукнув, я выкинула из головы тот сон и направилась на кухню. Пока трапезничала, получила звонок и приглашение в гости от Юры.

✿✿✿

     Сидиров снова отсиживался дома с младшим братом, и, как выяснилось, позвал меня, чтобы попрощаться.

— Прости, что не смогу провести тебя сегодня, — грустно вздохнул малолетка, поставив на круглый кухонный стол кружку свежезаваренного кофе. — Мама нагоняя даст, если отлучусь.

— Да ладно, почему ты вообще извиняешься? — хмыкнула я и принялась набирать сладости из конфетницы.

— Потому что мы друзья и долго не будем видеться, — он удивился моему вопросу. Словно такой поступок, как провести друга в дальний путь, был для него само собой разумеющимся.

— Я у тебя ненадолго, — поставила Сидорова перед фактом. — Мне надо к Тишкам сходить, прибраться там.

— Подождут, — фыркнул Юра. 

— Не, потом времени не будет. Но всё равно спасибо, что хотя бы так попрощался.

Допив кофе со сладостями, я дошла до прихожей и начала одеваться. Юра протянул мне ложку для обуви, заметив, как страдал мой указательный палец в попытках напялить на ногу кроссовок.

— Ого, ты обуваешься с левой ноги, — подметил он. — Интересно.

— Ну да, мама так приучила.

— Когда ты вернёшься? — резко сменил тему он, протянув мне следом куртку.

— Не знаю, а что?

— Просто жаль, что ты сегодня уезжаешь, — коротко выдал малолетка и встал солдатиком у двери.

Посмотрев на него, я подумала о том, как сильно изменились наши отношения. Юра, стройный и вытянутый, приставучий и маленький, заботливый и внимательный, стал мне как надёжный младший брат, с которым изначально я не могла найти общий язык. На мгновение даже сильно захотелось обнять его но прощание, но эта мысль быстро ускользнула из-за чувства вины перед Вадимом.

Через пять минут меня встретила Ди на участке Тишек. Она пришла туда пораньше и занялась уборкой, чтобы помочь. Когда я предложила присоединиться, Диана отказалась, мол, сама начала — сама и доделает.

Небо заволочилось тучами, скрыв солнце. Когда я села на железную перекладину крыльца, наблюдая за суетливой Дианой, на щеку вдруг упала белая пушинка. Вот так, посреди весны, начался апрельский снегопад. Завороженная внезапной красотой, я следила за тем, как вещи и волосы подруги понемногу покрывались снежинками, и почему-то чувствовала спокойствие. Ничего больше не имело значения. В тот момент я думала лишь о том, что уезжаю и что мне не хочется прощаться на плохой ноте. Именно поэтому не стала спрашивать, почему вчера Ди была грустной, почему смотрела на меня с осуждением и почему ушла домой.

"Когда-нибудь мы точно поговорим, — успокаивала себя я, продолжая глядеть на то, как медленно снежинки приземлялись на свежую траву. — Когда-нибудь, но точно не сегодня".