◹◺Весна◿◸

     "Настюш, даю слово, скоро в твоей жизни наступит весна, — сказала мне однажды психолог, когда мы вместе курили после очередной консультации у здания. Тогда падающий снег ещё заполнял пустые улицы, тогда я ещё любила сигареты, которые сейчас скуривала только на стрессе. — Всё будет хорошо". Я верила ей больше, чем кому-либо, потому что не на что больше было надеяться. Однако и подумать не могла, что та самая "весна" придёт во всевозможных смыслах.

Первого марта две тысячи двадцать второго года психотерапевт поздравил меня со словами: "Молодец, ты справилась". Я и сама плохо понимала, как депрессия сама собой сошла на нет, но была очень рада. До тех пор, пока не осознала, что последствия этого недуга были куда страшнее самой болезни. 

Основными симптомами моей депрессии были: бессонница, нежелание есть, быстрая усталость, ненависть к учёбе, а, самое главное, приглушённые эмоции и полустёртые болезненные воспоминания прошлого. Вместе с выздоровлением я начала более ранимо относиться ко всему на свете, словно всё старое, непривычное после стольких лет, било в пять раз сильнее. Я плакала из-за мелочей каждый день: то от того, что увидела бездомного кота, то от того, что получила четвёрку за контрольную, то от того, что родители снова ругались. Появилась склонность к саморазрушению, голоданию, дурным мыслям, — всё то, что я давным-давно приглушила, не сумев справиться в более младшем возрасте. По сути-то вся депрессия в тринадцать лет и пошла от того, что моя психика не выдержала всей боли, и ей было проще справиться со всем этим, спрятав сильные чувства в глубину подсознания. Очень старые раны вскрылись вместе с детскими травмами, приправленными чувством безысходности. В буквальном смысле нужно было полностью проработать прошлое, чтобы зажить как нормальный человек.

Я вспомнила лица всех близких людей, которые уходили и предавали, потерянных друзей с мерзкими насмешками, одноклассников, унижавших меня за внешность, ненависть к себе, к своему телу, к царапинам на руках. Вспомнила невыносимое чувство одиночества и брошенности, боль от потери единственного лучшего друга и от того, как мама рыдала на коленях, умоляя меня больше не резаться. Вспомнила, как сильно любила того мальчика в средних классах, который без причины говорил, что я странная. Вспомнила, как отчаянно боролась против слухов о себе, чтобы люди со мной дружили, как специально заваливала оценки в школе, чтобы не считали выскочкой. Как терпела избиение девочкой в туалете на перемене, потому что принципы не позволяли трогать тех, кто слабее, как в те же времена передралась со всеми мальчишками из-за того, что они меня задирали. Вспомнила, как задыхалась, наглотавшись таблеток в тринадцать лет, чтобы наконец-то прекратить всё это, чтобы закончить эту невыносимую жизнь. И вспомнила, как это закончилось тем, что я потеряла все эмоции, став идеальным ребёнком что для родителей, что для учителей, что для нового круга общения. Так и появилась та самая Настя, у которой всё хорошо. 

И из-за того, что абсолютно всё это всплывало в памяти в мельчайших подробностях, несколько ночей подряд омут накрывал с головой. Я рыдала, прочувствовав по-новому старую безвыходность, будто это происходило вчера, билась в истерике, пыталась принять, что мир бывает несправедливым. И, когда наконец успокоилась, ощутила непередаваемую лёгкость. Мне вдруг стало всё понятно: любые эмоции, даже самые отвратительные, лучше, чем пустота. Боль ведь тоже бывает такой... прекрасной?

После я очень многое успела обдумать. Например то, что все мои влюблённости за последнее время были странными и легко объяснялись в голове как "ошибка системы". Ведь только теперь стало понятно, что ни к кому из мальчиков я на самом деле стабильных и серьёзных чувств не испытывала. Влюблённость — да, симпатию — да, зависимость — да. Любовь — нет.

Юра? Был поломкой стереотипов, человеком из нового для меня мира. Маленький, немного вредный, ветренный и непонятный. Это была всего лишь моя подсознательная тяга найти заботу и тепло в чём-то неизведанном. Даник? Тут и думать не нужно: синдром спасателя снова сыграл со мной очень злую шутку. Я пыталась спасти кого-то любовью, когда сама нуждалась в ней сильнее всего. Коля? Полная противоположность понятия "правильный". Естественно, ведь когда растёшь в семье, где из тебя лепят идеал, рано или поздно потянет к чему-то противоположному. Кирилл? Попался в период, когда я отказалась от антидепрессантов, обеспечивающих мне раньше хотя бы каплю фальшивого дофамина. Поэтому лидирующую позицию заняла мысль, что организм нарочно вбросил мне влюблённость, чтобы пережить резкую яму, заменив одно другим. Это не означает, что мои чувства были ненастоящими и недооценёнными, ибо и так и так я хранила воспоминания со всеми парнями и опыт отношений. Однако прекрасно осознавала, что ни с кем не могла прочувствовать полный спектр эмоций хотя бы потому, что половина моего внутреннего мира лежала под замком депрессии.

Первые дни весны были трудными, нет смысла скрывать это. Впрочем, случилось ещё кое-что внезапное: я действительно сильно влюбилась.

✿✿✿

     В мою жизнь вернулся Вадим Земцов — парень на три года младше из Калужской области, который не спал всю ночь вместе со мной перед тем, как я поехала в то самое памятное лето в Беларусь. Из всех мелких тогда он казался мне самым отстранённым, не хотел, чтобы в Дискорде среди мальчишек сидела какая-то там девочка, но потом привык ко мне и стал добрее относиться. Общение с Вадимом тем летом шло хорошо, примерно до июля, однако вследствие того, что всё время я стала посвящать ребятам из села, переписки прекратились. Последнее, что запомнилось с тех времён — это моё шуточное сообщение: "Вырастешь красивым, так что в будущем женишься на мне! Когда-нибудь спишемся!"

Вспомнила я о нём совершенно случайно, когда чистила галерею от лишних скринов, а там и обнаружила старую переписку. Захотелось узнать, как Вадим поживал, вырос ли за это время, стал ли ещё более красивым, как я предсказывала? Ибо однажды он присылал свою детскую фотку, по которой было ясно, что парень станет действительно завидным.

Общение изначально сложилось так, словно мы дружили долгое время и никакого перерыва не было. Всё шло непринуждённо и весело: мы частенько играли в "CS:GO", начали переписываться по пять часов в день о всяких мелочах. И о школе, и об отношениях с родителями, и о вкусах в музыке, — о всём, что только в голову лезло. Если честно, я и правда относилась к нему несерьёзно из-за разницы в возрасте и любые шутки с намёком на романтику тоже бросала без задней мысли. После Юры думала, что мальчики в таком возрасте просто неспособны ещё нормально мыслить, так что сильно не заморачивалась.

Всё изменилось за один момент. Диана вдруг написала, что больше не хочет общаться по интернету, что некомфортно так разговаривать и что в жизни намного проще, но, по её словам, это не означало, что мы перестанем быть друзьями. Я всегда понимающе относилась к подруге, поэтому приняла всё как данное, однако по мне это достаточно сильно ударило. И самое интересное: Вадим сразу же заметил во мне перемены.

3 марта

{ Что с настроением?

Да так, с подругой }
чуть-чуть проблемы  

{ Понимаю
{ Не грусти, главное

Просто я снова задумалась, }
почему все дорогие мне   
люди не могут быть рядом  

{ Настя, ну не грусти(
{ Когда у близкого плохое
  настроение, то у меня
  оно тоже падает

А я разве близкий }
человек для тебя?  

{ Конечно

Извини, я сегодня говорю }
больше обычного  
Разнылась тут, блин }

{ Всё нормально
{ Ты всегда можешь 
  высказаться, если от
  этого станет легче
{ Только не плачь, хорошо?

Угу }
Я очень боюсь остаться }
одна, как раньше  
Даже ты }
Если я скажу что-нибудь }
не так, разве ты не   
уйдёшь?  

{ Конечно нет

Некоторые люди любят }
меня за то, что я весёлая  
И иногда страшно, что }
вторую сторону они  
не примут  
Ты тоже впервые меня }
такой видишь  
Разве не странно? }

{ Нет
{ Это нормально, когда
  человеку плохо
{ И плакать тоже нормально
{ Я всегда тут
{ Всегда выслушаю

И я расплакалась, как ребёнок, потому, что мне всегда не хватало подобных слов. Вадиму было четырнадцать, а он уже лучше меня понимал, что слёзы — это нормально, что достаточно мизерной поддержки и переживания, чтобы кого-нибудь успокоить. Я совершенно не повзрослела, осталась таким же израненным подростком, который всего лишь хотел, чтобы кто-нибудь всегда был рядом. Может, именно поэтому я взглянула на парня с другой стороны и нашла в нём свою опору и поддержку.

С каждым днём Вадим становился всё ласковее, иначе произносил моё имя, по-доброму спрашивал, как прошёл день. Иногда кидал банальные, но до безумия милые намёки: например, нарисовал в игре с помощью граффити сердечко и показал его мне, сам засмущавшись. Хоть мы и не были знакомы в жизни, но мне стало настолько комфортно с парнем, что каждый раз из школы я бежала домой, чтобы поскорее с ним поиграть и поговорить по Дискорду. Мне достаточно было слышать его голос, чтобы сидеть с широкой улыбкой и понимать, что несколько часов жизни были прожиты не зря. Так моё сердце понемногу и таяло от неимоверно тёплых чувств.

Чем больше времени проходило, тем острее я реагировала на всё, что было с ним связано. От милых сообщений впервые с писком крутилась по кровати, любое свободное время посвящала общению, пару раз даже заметила за собой, как покраснели щёки от смущения. Раньше думала, что это всего лишь бредни из манги, а тут оно оказалось правдой. Вадим часто говорил, что я прекрасная, что он рад знакомству со мной, что я излучающий уют человек, и это тоже грело.

Мы могли вместе поплакать, посмеяться, просидеть в звонке восемь часов, одновременно сделать домашку, которой я раньше вообще не занималась, поговорить о прошлом, настоящем и будущем, скинуть друг другу смешные фото с паспорта, рассказать о стыдных ситуациях, полночи лечить душевные раны, а потом пойти по школам сонными, зато в хорошем настроении. Это был мой первый опыт настолько светлого интернет-общения.

Мы оба до последнего скрывали столь нелепые чувства, так или иначе влюбиться через интернет — это так по-детски, но, одновременно, так ново и завораживающе. Я, как малое дитя, чувствовавшее себя на не больше чем четырнадцать лет, боялась рассказать о симпатии. Как школьница средних классов, которая впервые влюбилась и со стороны с трепетом смотрела на объект своих мечтаний. И тем же временем чувства просились наружу, вырывались из тихого гнезда, чтобы запорхать по миру, чтобы подарить этому человеку столько тепла, сколько я только могла отдать.

Поэтому ясное дело, что это было неизбежно: ночью девятого марта, постеснявшись несколько минут до этого и промямлив что-то неясное, мы признались друг другу. Сначала раздумывали, стоит ли встречаться в таких условиях, однако эмоции всё равно взяли верх. Попробовать всегда можно — это было как правило по жизни. Только теперь я действовала не импульсивно, а правда верила, что если мы встретимся вживую, если пройдём разные трудности вместе, то сможем построить общее будущее.

— Вадим, ради интереса, — решила спросить по звонку кое-что напоследок, когда мы приходили в себя после столь важного разговора, — когда ты в меня влюбился?

— Летом, — тепло ответил он.

✿✿✿

     Практически за месяц отношений мы сблизились ещё сильнее, узнали друг о друге очень многое. Вадим был средним ребёнком в семье, рос без отца, с мамой не очень ладил. Он был очень добрым человеком, который многих поддерживал, защищал слабых, любил животных, в особенности котов, как и я. Обожал синий цвет, из одежды — оверсайз вещи, из обуви — найки, из еды — сладкое, из тёплых блюд — макароны с беконом, которые божественно готовила его мама, из черт в людях — искренность. Ещё Вадим был довольно ранимым и считал, что для мальчика это плохое качество. В отношениях состоял лишь раз, но они быстро закончились. По росту находился со мной наравне, по телосложению — чуть худее, но я никогда не считала это минусом. Однажды даже осознала, что Земцов был моим идеалом из подросткового возраста: имел русые густые волосы с рыжеватым оттенком, изумрудные глаза с несколькими голубыми впадинами, пухлые губы, длинные ресницы и густые в меру брови. 

В моих глазах он был самым чудесным человеком на свете. Я часто комплексовала из-за чего-либо в своей внешности, думая, что недостойна такого парня, а Вадим меня переубеждал и говорил: "У тебя нет недостатков. Есть только то, что делает тебя особенной". 

Каждую тёплую фразу от него я лелеяла в своём сердце: "Настенька, ты покушала сегодня?"; "Обнять бы тебя сейчас"; "Даже если ты уедешь в Японию, мы всё равно когда-нибудь увидимся, ведь мечты — это очень и очень важно"; "То, что ты порой ведешь себя немного по-мальчишески, наоборот мило"; "Ты у меня самая красивая, знала?"; "Думаю, увидев тебя в жизни, я влюблюсь ещё раз"; "Обещаю, я буду с тобой до последнего".

Этот парень подарил мне чувство собственной ценности, дал понять, что я заслужила любви. Ссоры тоже бывали, но достаточно мелкие и быстро решаемые. И после каждого конфликта мы всё обговаривали как взрослые люди, чтобы понять, что, как, кого и почему обижает, чтобы не допустить повторные неприятные ситуации.

Он заботился обо мне, а я заботилась о нём. Он выслушивал мои слёзы, а я выслушивала его боль. Он сидел со мной ночами, когда сердце болело, а я пела ему песни, чтобы поднять настроение. Он отвечал на мои сообщения в мороз, когда мёрзли пальцы, а жертвовала парочкой часов сна, чтобы подольше поговорить. Он видел во мне море, а я видела в нём целый мир. 

Именно такими изначально были наши отношения. Две одинокие души, нашедшие покой друг в друге.