◈◇День 34: Селфхарм◇◈

     Синяя калитка, частный дом, лохматый кот. И ощущение, будто меня здесь не было довольно давно. Я давала слово проводить с ней больше времени, поэтому и пришла.

— Насть, заходи, калитка открыта! — а вот, собственно, Лиза. Всё ещё непривычно было видеть её с длиной волос ниже плеч, а не выше.

— Родители дома? — спросила я, аккуратно закрывая за собой дверцу.

— Не-а, оба работают. — Она провела меня сначала в сам дом, потом — на кухню. — Тебе, как обычно, ромашковый чай?

— Ромашковый, — подтвердила я, добавив мельком: — И две с половинкой ложки сахара.

— Это я помню, — хихикнула Лиза.

И можно ли, глядя на эту картину, сказать, что мы чуть не потеряли дружбу? Ведь дом тот же и чай тот же. Только глаза её совсем другие и пропала та ласка в них, что была раньше.

После чаепития мы сделали чёрные маски на лицо, посмотрели мультики, поболтали по душам, сняли парочку видео в "ТикТок". Лиза заплела мне наружные колоски, волос на которые еле-еле хватило. Бережнее, чем летом, потому что она успела набить руку.

А к трём мы собрались и пошли в сторону Дизельки, чтобы провести Никиту в дальнюю дорогу до Минска. Друга на остановке всё не было, а на небо стягивались тучи, плюющиеся лёгким мокрым снегом. Холодный ветер завыл по улицам, сдул из баков мусор, залез за шиворот.

Лиза долго разговаривала по телефону со своим парнем, после чего хило плюхнулась на скамейку и заострила взгляд на рельсах. Саша в который раз уехал в Россию на заработки, но даже оттуда доставал Вержавину своими предъявами.

— Что на этот раз? — Я опёрлась спиной на стену остановки в метре от неё.

— Не понравилось видео, которое мы с тобой сняли... — понурилась сильнее подруга. — Типа: "Ты нормальная?! У тебя есть парень, а ты видео выкладываешь с сексуальными движениями!"

— Не такие уж они и вызывающие, — заспорила я. — Это он преувеличивает.

— А Саша в последнее время всегда так.

Она поджала ноги под себя, крепко вцепилась пальцами рук в штаны, сдерживая слёзы. И тут до меня дошло, что происходило что-то явно нехорошее. Интуиция или иное: кто бы знал. Лиза всегда много нервничала из-за Лемеша, но не настолько. Её будто бы уже всю трясло, будто бы ещё немного, и ей перекроет кислород.

— Лиза, солнышко, — я присела рядом с подругой и развернула её к себе, — что он сделал?

Она словно хотела что-то сказать, но осекалась. И снова. И снова.

— Лиза, так дела не пойдут. — Надеялась, что ошиблась, что догадки в голове — всего лишь отклик моего собственного прошлого. — Покажи руки.

Вержавина послушно закатала рукава подаренной мною кофты. Сплошные порезы на запястьях. Некоторые краснющие, не успевшие затянуться, некоторые совсем давние, глубокие и кривые. Постоянно улыбающаяся Лиза, а на деле что?

— Зачем... — это всё, что я смогла из себя выдавить.

— Саша бьёт меня, — с непонятной ухмылкой произнесла Лиза. Даже в этой ситуации не заплакала, а улыбнулась. — А порезы... Только они мне помогают.

— Когда началось насилие?

— Участилось после заработок в России, — безжизненно ответила она, опустив рукава кофты обратно. — Возвращается отдыхать, напивается, ловит белочку и бьёт.

— Лиза, твоя любовь не стоит этого! — Хотя сколько раз я это говорила? Ничего не изменилось. Поэтому оставалось лишь взять себя в руки и продолжить спокойно: — Нужно что-то делать, понимаешь?

— У нас уговор, что если он ударит меня ещё раз, то мы разойдёмся.

— Думаешь, поможет?

— Надеюсь, — вновь улыбнулась Лиза.

В своей голове я облила Лемеша грязью с ног до головы. И какая он мразь, и какой конч, и какое ничтожество, раз смог поднять руку не то что на девушку, а на СВОЮ девушку. Но злилась и на себя. За то, что ни черта не замечала.

Селфхарм убивает. И вовсе не тело. Это может перерасти в зависимость похлеще, чем алкоголизм.

Я не могла ничего сделать. Манипулировать наподобие: "Не режься ради меня"? Надавить? Внушить, что это неправильно? Бессмысленно. Я была подростком с большим бэкграундом, но не психологом. И даже так знала, что пока человек сам не захочет это прекратить, то не попытается. Лизе селфхарм казался единственным выходом. Мне ли не знать, какого это.

Страх, ужас, сожаление, — лишь это в своё время заставило остановиться. Потому что кровь потекла дорожкой по пальцам, потому что алые капли поплыли с лезвия точилки на чистое постельное бельё, потому что пришлось взять бинты из шкафа. Именно тогда мама отнюдь не вовремя залетела в комнату и, рыдая, умоляла больше этого не делать, пока не услышала слабое и хриплое: "Хорошо, прости". И ведь в те свои года я просто не знала, куда ещё можно деть всю боль одиночества.

✿✿✿

     Никита явился за пять минут до отправления электрички. Поблагодарил нас за то, что пришли провести, обнял обеих на прощание, добавил лично мне: "Тебе идут такие косички, заплетайся почаще!" И мы с Лизой махали ему руками на прощание с платформы, понимая, что увидимся только летом.

Оттуда пошли в гости к Лемешам. Я не понимала, почему Лиза чувствовала себя там нормально после всего, что случилось с Сашей, но не задавала лишних вопросов. Моей основной задачей стало дать ей какие-никакие хорошие эмоции, которых так недоставало. Если парень фиговый, то пусть хотя бы в друзьях сомнений не будет.

— О, и Настя пришла! — взбудоражено закричала Майя, выбежав из комнаты Оксаны. — Почему тебя давно не было? — Она заобнимала меня со всей силы своих маленьких ручек, ожидая ответа.

— У меня много дел, — мягко изъяснилась я, потрепав рукой малышку по голове. Кажется, она немного подросла.

Не стала бы я говорить ребёнку о том, что его окружали не самые лучшие люди, среди которых даже мне, довольно лояльному человеку, стало некомфортно. Маленькая радость Майе и неплохая компания Лизе, — ради этого можно было прийти к Лемешам. Хотя бы на несколько часов закрыть глаза и на семейный алкоголизм, и на многочисленные сплетни.

— Настюха, я тебе пивка налила! — позвала меня Оксана. — Никаких отказов!

Собственно говоря, об этом и шла речь. Тяжело вздохнув, я проследовала за Лизой на кухню, где уселась за стол и взглянула в кружку. Свою меру знала, так что от одной-двух доз пива ничего бы мне не было.

Да и долго просидеть не смогла. К шести вечера Яна позвала меня домой, чтобы вместе поесть. Не то чтобы я была голодной, но старания своей соседки не хотела обесценивать. Есть люди, которым невероятно важно готовить для кого-то, а не для себя. 

— Настя, ты придёшь к Тишкам? — спросила Диана, которая позвонила мне во время трапезы. — Я тут уже, жду тебя.

— Та приву, — невнятно произносила я, пережёвывая кусок запечённой с сыром курицы, — не внаю, во сколько, правда.

— Хорошо. — На этом закончился наш разговор.

А когда я вернулась к Лемешам в закатное время, Лиза уже была пьяной. Почти в стельку. За два часа, пока я отдыхала дома, они успели выпить на двоих с Оксаной чекушку водки.

— Настюх, бахнешь со мной? — полупьяно предложила сестра Лемешей, потягивая сигарету прямо на кухне. — Лиза уже нафигачилась.

— Не, спасибо, — наполовину вежливо, наполовину равнодушно кинула я, выбрав компанию хоть и не самой трезвой, но подруги.

В спальне мальчиков стоя нависла над Лизой, распластавшейся на двухместной кровати. Заметив меня через минуты три, она протянула руки вперёд и нежно произнесла: "Ложись ко мне". Видеть её не в себе — грустно, порезы на запястьях — ещё грустнее. Но невыносимее всего было от того факта, что лишь пьяная она заговорила со мной так же тепло, как прежде.

— Тебе стоило бы пойти домой, — без упрёка высказалась я и всё же легла рядом, спиной к Вержавиной, чтобы она не видела моего выражения лица. Ничего, кроме растерянности, подруга бы на нём не обнаружила.

— Дай мне отлежаться! — протестовала Лиза, закинув ногу на мою талию, руку — на рёбра и прижавшись ближе. — Мне к десяти домой!

— Сейчас уже восемь.

— Ну так два часа ещё-ё-ё-ё, — ныла она, — чего ты бурчишь?

— Ничего, забудь.

Я аккуратно ухватилась пальцами рук за её свисающую с моей грудной клетки ладонь и притянула её ближе к сердцу. Рассмотрев царапины вновь, хотела сказать: "Перестань резать свои ручки, лучше отдай их мне..." — но слова застряли в лёгких.

— Настя, я люблю тебя, — засыпая, шепнула Лиза.

— Как жаль, что не в романтическом плане, — тихо усмехнулась. — Лучше бы ты была лесбиянкой и любила меня, а не этого придурка.

— Угу...

И под ухом раздалось еле слышное сладкое сопение. Я лежала больше часа, совершенно не двигаясь, чтобы ненароком не разбудить Лизу. А как стрелка часов приблизилась к десяти, осторожно расшатала подругу и повела её домой.

Лиза весь путь без перерыва икала. На счёт "три" каждые двадцать секунд мы, держась друг за друга, затаивали дыхание до тех пор, пока не пришли к дому её бабушки.

✿✿✿

     Редкая весенняя прохлада и темнота вынудили меня идти до участка Тишек как на иголках. Я тревожно оборачивалась каждые две минуты, чтобы убедиться, что никого сзади нет, и ускоряла шаг, чтобы немного согреться. Так и продолжилось бы, если бы не мама, которая отвлекла меня разговором по телефону.

— Насть, тут до тебя Вероника Александровна дозвониться не смогла, — доложила она.

— Классуха что ли?

— Кто ещё? У нас их много что ли? — с иронией насмехнулась мама.

— Конечно же, она не дозвонилась, у меня российский номер выключен, — объяснила я, продолжая идти уже спокойным шагом. — А чего хотела?

— Она сказала, что ты единственная не написала в списках ни одного планируемого ВУЗа. Стоит поторопиться уже!

— Я говорила, что не хочу оставаться здесь, — недовольно продолжала разговор. — Мне не нравится Питер, мне не нравится жизнь в России, и ты это знаешь. И пусть меня хоть миллион раз проклянут за отсутствие патриотизма, но это обычная честность. Я люблю народ и его историю, но не условия жизни.

— А если ты не сможешь уехать в Японию, Насть? Что тогда?

Я застыла на месте перед участком Тишек. Что тогда? Сплошной мрак и ничего более. Клетка, из которой я так и не смогу вылезти. 

— Хватит, мама, у меня каникулы, — получается, просто отвела прямой ответ. — Я подумаю об этом потом.

Сбросила трубку, зашла через калитку, погладила собак и добралась до места назначения. Пока снимала кроссовки в предбаннике, услышала фразу Дианы:

— Да она не придёт!

— Кто сказал, что не приду, а? — открыла я дверь в Игровую и оглядела сегодняшний состав. Помимо наших, то есть Юры и Дианы, сидели ещё Юдов и Лёха. А на столе снова пиво.

Диана глянула на меня слегка удивлённо. Я и сама понимала, что пришла позже обычного, но лучше поздно, чем никогда. Присела на диванчики и обнаружила в телефоне новые сообщения от Вадима. На землю метеорит упал что ли?

31 марта

{ Как дела?

Нормик }
У тебя как? }

{ Хуево

Чего так? }

{ Голова трещит
{ И я заметил за собой,
  что твои сообщения
  меня больше не
  радуют
{ Не улыбаюсь даже

Да ладно, я и так }
заметила  

{ Привык просто
  к ним(

Оке }

Кружка пива сама напросилась в руки. Мысли сплелись в морские узлы, и одна перебивала другую по громкости до звона в ушах. Я боялась будущего. Боялась остаться одна. Боялась утонуть во всём этом.

По моим пятам шло заядлое, гнусное чувство, что постепенно, маленькими шажками, я потеряю многое, что люблю, не в силах это предотвратить. Однако, несмотря ни на что, оставалась надежда на хороший исход. Словно медленно кануть ко дну глубокого ледяного до онемения океана, истрачивать последние силы, начиная захлёбываться своими же страхами и ошибками, но продолжать тянуться к свету рукой. Когда кроме веры на лучшее ничего больше не остаётся.

Не заметила даже, как с этим шумом в голове выпила уже кружек пять. В глазах поплыло то ли от накатывающих слёз, то ли от алкоголя. И как назло заиграл трек со словами:

"Я хочу напиться и падать,
  Влюбиться и плакать,
  Влюбиться и плакать
  До последнего дня".

Не хотелось бы, чтобы ребята видели меня такой: потерявшейся среди собственных чувств. Сауну они не топили, поэтому я незаметно переместилась туда и села комочком на верхнюю полку. Какая ирония: ненавидеть одиночество и при этом по своей воле плакать в одиночестве.

Слёзы стекали по лицу медленно, лёгкие подрагивали, но я не издавала ни звука: ни шмыганья носом, ни тихого воя, ни горького шёпота. Потому что это не нужно слушать другим. 

Как вдруг зашёл Юра. Он не задал ни одного вопроса, даже не взглянул на меня. Приземлился на ту же верхнюю полку и уставился в телефон. Освещение было максимально тусклым, поэтому малолетка наверняка не заметил моих слёз. И всё же тогда я впервые почувствовала, как клёво плакать, когда кто-то просто сидит рядом. Ничего не говоря. Главное, что ты не один.

— Чуваки, а вы чё тут? — заглянула к нам весёлая Диана.

— Да ничё вроде, — ответила я обычным тоном.

— О, смотрите, засмущалась! — посмеялась она. — Это что вы тут делали?

— Ди, ничё, говорю ж! — взбудоражилась я, незаметно стерев остатки слёз с щёк. — Пошли ещё по кружке!

До двух часов ночи мы и тусовались. И в Гараже танцевали, и в шутку пихали Егора на выход, когда он мешал снимать видео на память. К слову говоря, Кирилл забрал обратно обязанности по уходу за собаками, утихомирив свою гордость, так что Мышку довёл до квартиры сам.

А ближе к трём мы с Дианой незаметно прокрались к ней домой, чтобы вместе поспать. Яну я предупредила лишь в сообщениях, но не думала, что она была бы против.