◈◇День 19[1]: Напившийся ангел◇◈

     Ночь первого января. Двенадцать часов пятнадцать минут. Диана стояла под снегопадом, передо мной, в платье: сером, сияющем, с пышной нижней частью по колено и заужением на талии. Наряд было видно даже из-под расстёгнутой куртки. На веках сверкали серебристо блёстки, которые я ей и подарила. Каштановые волосы, собранные в растрёпанную кичку, дополняли образ. Богиня. Моя богиня. 

Юра и Даник тоже разглядывали Диану с неким удивлением. Сейчас она сочетала в себе и женственность, и естественную дерзкую натуру.

— Куда пялите, э! — Я шутливо перекрыла собой подругу. — Понимаю, конечно, что Диана безумно красивая, но она моя!

— Да кому она сдалась? — хмыкнул малолетка.

И тут я уловила взгляд Егора, направленный на Михееву. Восхищённый, многозначащий, готовый вцепиться в девушку навсегда. Такой по-настоящему искренний, что я захотела, чтобы кто-то хоть раз посмотрел так же на меня. Вроде карие глаза, а выражали так безмерно много.

"Покорительница сердец ты, Ди", — посетила разум нежная мысль. 

И таким составом, впятером, мы отправились в Канчаны. Довольно долго пробирались через лес из-за густой тьмы. Юдов взял колонку, и это стало единственной отрадой в пути. Хотя настроение у меня было очень хорошее, праздничное. Чувствовала редкое для себя состояние: лёгкое на подъём. 

Кроме Кирилла в зале с печкой сидело ещё несколько людей из его компании: Лёша Макаров — лучший друг Ляпы, Диана Бархацова и труп какой-то Олеси. Труп, конечно, не в прямом смысле. Просто девчонка перепила, поэтому не двигаясь спала на диване, укрытая красным пледом. Никого из этих ребят я хорошо не знала, но чувствовала себя достаточно комфортно. Многие из них на первый взгляд казались приятными людьми. Тем более, нас встретили вполне дружелюбно.

На круглом столе у окна было много всякой всячины: и оливье, и алкоголь на любой вкус, и шашлык, и прежняя поломанная огромная колонка, и многое-многое другое. Основной свет отключили, заменив его разноцветными светодиодами диско-шара. Юдов увеличил звук на колонке, устроив здесь полноценную дискотеку. Всем раздали партию со спиртным. А я держала в руке рюмку и думала, стоит пить или нет.

— Чо такое? — подошёл ко мне Кирилл. — Чего не пьёшь?

— Просто сижу в своих мыслях, — беспечно ответила я, покрутив в руке рюмку. — Частенько такая.

— Давай, выпьем за здоровье! — то ли он пытался поднять мне настрой, то ли споить.

— Я не уверена. Мне в любой момент может позвонить мать.

— Слышишь? Не замыкайся ты так! Отрывайся и веселись по полной! Мы живём один раз, хуй его побрал! Один!

В целом, он был прав. Никакие недовольные возгласы мамы не затмили бы воспоминания, которые мы могли создать. К тому же я находилась в действительно хорошей компании, на Новый год. С чего бы ругаться?

Поэтому я выпила с Кириллом свою первую рюмку водки в этому году. Потом ещё пять с Дианой, даже как-то раз две подряд. После — с Юдовым, Даником и Лёшей. И так по кругу, пока не набралось в общем счёте пятнадцать тостов. Где-то глубоко в подсознании я понимала, что до выстрела из револьвера по игре "ты будешь пьяна или выживешь" оставалось лишь примерно полчаса. Так уж на меня действовало крепкое спиртное.

Много кто танцевал, особенно уже выпивший Даник, который орал раз десять: "Я вас люблю! Идите нахуй!" Михеева делала плавные движение в ритм, отдаваясь полностью музыке и атмосфере. А потом внезапно успокоилась, села на одно из кресел и уставилась в пустоту. Так она себя вела, когда перепивала. Становилась до ужала спокойной. 

Я же опять села пригреться к печке, до этого повесив куртку на крючок у входа в зал. Никаких признаков опьянения ещё не проявилось, ибо прошло только пятнадцать минут.

— Что с твоей Дианкой? — подал голос Ляпа, поднеся мне пиво.

— Ты, я посмотрю, решил меня убить? — от хорошего настроения рассмеялась. — Какое пиво, ало?

— Повторюсь: не парься о лишнем!

— Ладно. — Я глотнула совсем немного пива из двухлитровой бутылки и вернула её Кириллу. — А по поводу Ди... Просто больше не давайте алкоголь. Ей пока что хватит. 

— Раз так говорит её лучшая подруга, то прислушаюсь! — улыбнулся. — Мы сейчас на дискотеку уходим. С нами пойдёте?

— Не, мы здесь потусуемся. Не хватало ещё, чтобы нас в селе взрослые остановили.

— Такое упускаете! 

— Да пофиг.

— С вами тогда Юдов за старшего останется, он тоже идти не хочет. — Кирилл поднялся и направился к выходу. — Всем, кто не с нами, пока! Не разъебите мне хату!

— Так точно! — в шутку отдал честь Егор.

Так мы остались нашей компанией. Плюс Юдов и "труп" Олеси. 

❆❆❆

     Пока я гуляла по своим мыслям, то заметила, как Диана улыбалась при разговорах с Егором, как заинтересованно наблюдала за ним со стороны. Словно влюблённо. Такой её я тоже впервые видела. Даже когда подруга встречалась с Дубренко, реакция была совершенно иной. 

"Что-то назревает, — подумала я. — Что-то очень интересное".

Я подошла к Михеевой, взяла её за руку и повела за собой в центр комнаты. Дала колонку и камеру с телефона Данику и попросила включить песню "Лавэ". Под градусом стеснение у обеих полностью пропало, а наш с Дианой фирменный номер состоял моментами из довольно сексуальных движений. И так мы танцевали, не обращая внимания ни на кого вокруг. Для самих себя, для друг друга и для памяти. 

Как вдруг под конец "выступления" в глазах потемнело. Я выпала в какую-то пропасть и оказалась посреди чёрной комнаты. Максимально странное чувство. Как сон, но не совсем. И было понимание, что тело там, снаружи, что-то говорило и делало без моего ведома. Будто отключили зрение и сознание. 

Лишь моментами меня возвращало в реальность: в основном в стрессовых ситуациях. В первый раз: я упала где-то на участке в траву, когда шла писать. Второе: залезала на двухметровую печку по стремянке, чтобы прилечь. Третье: с этой же печки... я почему-то падала вниз головой. Словно в замедленной съёмке, с достаточно большой высоты. И в мыслях глупое: "Ого, я научилась летать. Так классно..." А потом лежала калачиком на полу, на стекле, окружённая взволнованными ребятами, и ржала как не в себя. 

Четвёртое: как Юра ответил на звонок моей мамы вместо меня, потому что я не могла нормально разговаривать. Почти ничего не понимала, но кое-что расслышала: "Не переживайте. Отведу её домой. А если не смогу и рано уйду, то ещё кого-нибудь попрошу". Тишина-тишина. И вновь голос Юры: "Да, мы сейчас положим её спать".

Я самостоятельно забралась на печку, плюхнулась на расстеленное бельё и вырубилась за одну секунду.

❆❆❆

     Кто-то яростно тряс меня за колено. Спросонья я пнула того человека в лицо и накрылась одеялом с головой.

— Подъём, нахуй! — какой-то парень потащил меня за ногу. — Пора домой!

Я вскочила с места и оглянулась, пытаясь вспомнить, где нахожусь. А человек, который будил — Серый. Как он рядом со мной оказался вообще? И тут вспомнила, что это дом в Канчанах. А внизу, на полу, стоял только Кирилл. Куда все делись?

— Сколко времни? — Язык дико заплетался, но я хотя бы немного мыслила. А в глазах вертолётики парили такие, что всё вокруг неимоверно крутилось.

— Шесть утра, — ответил Ляпа.

— Где остльные?

— По домам уже разошлись. Мы тебя долго не будили, чтобы немного отоспалась и пришла в себя, — объяснил он. — Ладно Олеся, она даже не в состоянии встать, а тебя хотим до дома довести. 

— Поняла...

Я взглянула в телефон и еле разобрала там буковки: какие-то сообщения в десяти чатах, уведомления и многое-многое другое. Но самое страшное: пятнадцать пропущенных от мамы с пяти утра. Кое-как я напечатала ей смс:

1 января

Со мной всё хоошо }
Хорошо* }

{ Отошла или плохо?

Норм, мам }
Извини, пеберобщила }
немногр я  

{ Судя по написанному,
  ещё не норм)

Да норм! }

Как вдруг она позвонила по видеосвязи. Сердцебиение участилось, страх разбежался по венам. Я, нервно поднеся палец к экрану, всё-таки не выдержала и скинула телефон Кириллу, чтобы тот ответил за меня. Не особо вслушивалась в то, о чём он говорил с моей мамой, ибо спать хотелось. Ляпа был вживую с женщиной знаком с осени, так что на него разговор не страшно было переложить.

Через десять минут мы собрались и пошли. Вроде как утро, а на улице до сих пор преобладала темнота. Я медленно топала за Кириллом и Серым, иногда от них отставая. Холодно, страшно холодно было. Настолько, что хотелось надеть сверху ещё четыре куртки. Спотыкалась постоянно. Серый спереди шутил, что до дома не дойду без травм.

Соображала худо. В своём мире сидела. А руки, красные от мороза, всё сильнее ныли. Карманы моего пуховика почему-то не помогали их согреть. Я еле догнала Кирилла и засунула правую руку в его левый карман. Первое правило выживания: тела держат тепло лучше всего. С такими мыслями и непосредственностью я подобное вытворила. Чего не сделаешь на пьяную голову...

А там как-то само вышло: наши с парнем пальцы перекрестились прямо в кармане, соединились. Проще говоря, мы взялись за руки. При любом моём спотыкании Ляпа не позволял мне приземлиться лицом в лёд, удерживал как-то.

По дороге отделился Серый. Поэтому у моего подъезда мы с Кириллом остались наедине. Я сидела на ржавом кольце крыльца, в метре от пола, и приходила в себя. Мир продолжал плыть, любые здравые рассуждения покинули разум.

— Не переживай, Насть, — мягко произнёс парень, прервав молчание, — со всеми нами такое случалось.

— Угу...

— Впервые напилась настолько?

— Угу...

— Напившийся ангел... Занятно!

— Угу... Что?

— Ничего.

Я резко потеряла равновесие, начало клонить вперёд. Снова бы на землю приземлилась, если бы Кирилл не словил меня со словами: "Оп! Поймал!" Прямо в объятия упала. А он меня не отпускал, сильнее к себе прижал. 

"Говорил же, что не обнимается..."

— Я домой. — Отпрянула от Кирилла и направилась кривыми шагами в подъезд.

— Дойдёшь сама или тебя прям до двери довести?

— Сама.

Тётя Оля спала, что было на славу, а на часах уже красовалась цифра "7". 

❆❆❆

     "Боже-е-е-е-е! — это была моя первая трезвая мысль после пробуждения в полдень. — Почему я нихрена не помню?" Схватилась руками за голову, пытаясь вытащить оттуда хоть что-то, но мелькало в памяти только то, что происходило ранним утром. То бишь во время, когда меня провожали до дома. Остальное будто туманными картинками.

И тут я додумалась глянуть галерею в телефоне: чего там только не было. Как мы сидели в обнимку с Дианой, чуть не засосавшись. Говорили, как сильно любим друг друга. Она ещё сказала, что появилась симпатия к Юдову. Как я грохнулась, оперевшись на дверь, когда искала жижку для подика. Как орала с Дианой песню на весь дом. Как Юра танцевал медляк с Егором. Как Михеева сидела, положив голову на плечо малолетки, на кресле. Как Даник кричал: "Настя снова упала!"

Подошла к зеркалу и обследовало полностью тело: губа разбита, там и внутреннее кровотечение; отбитый локоть; ссадины; царапины на спине; ноющий бок. И затылок отчего-то болел, когда я к нему прикасалась. Погуляла на славу, блин. Впервые напилась именно в "щи". 

Поступил звонок от матери. Я ожидала чего угодно: выговора, ругательства или подобного. Но не её понимающего смеха со словами: "Наконец-то напилась! Я уж переживала, что ты растёшь слишком правильной. Иногда можно позволить себе набухаться и заснуть. Это опыт, солнышко моё! Я не говорю, чтобы ты становилась алкоголичкой. Просто мы все проходили через первую пьянку! Максиму я рассказала, и он тоже рад".

Вскоре ко мне залетела Диана. Расспрашивала про самочувствие и другие вещи. И Даник заскочил. Мы сидели втроём на кухне, попивая крепкий чёрный чай с сахаром для избавления от отходняка.

— Ты помнишь, как упала с печки? — спросила Диана.

— Ну так... Пятьдесят на пятьдесят.

— Ща расскажу! — подал голос Кулагин. — Ты начала Юру звать, чтобы он воды принёс. Руку поставила на самый край, а та соскользнула. Я смотрю: а ты сальтухой летишь с печки! Я думал, ты умрёшь! Там такой хруст был! Ещё и на разбитые бутылки упала! 

— Мы боялись, что ты чо-то сломала, — добавила подруга.

— Да не, отделалась ссадинами, — пожала плечами я. — Только посмотри, пожалуйста, под волосами затылок. А то у меня не получается.

— Так. — Михеева внимательно осмотрела место, на которое я указала. — У тебя здесь кровь есть...

— Шутишь?

— Я не шучу подобным образом. 

— Пиздец.

— Обследуйся у врача, когда вернёшься в Питер.

— Переживаешь? — хихикнула я.

— Конечно!

— Это у тебя не от падения с печки, — встрял Даник. — Это ты об подоконник головой уебалась.

— Чего? — непонятливо покосилась на него. — Не помню...

— Сколько раз ты упала?

— Два. Вроде...

— Пять, блять! Пя-я-я-ять! — протянул Кулагин. — Один раз с печки, два раза на улице и два раза в доме. Потом сама головой стукнулась зачем-то. 

Меня прорвало на смех. Чего-чего, а такого от себя в пьяном виде я совсем не ожидала. 

— Сотрясения нет, наверное, оно бы чувствовалось, — сделала выводы.

Пока я пошла полностью смывать грязь и с тела, и с волос, домой вернулась Оля, а через минуты две в гости забежал и Юра. Стоило мне выйти из ванной, обтирая голову полотенцем, сразу застала интересный спор на кухне: тётка настаивала, что любовь — самое важное в жизни, а Диана — что карьера и деньги. Мальчики параллельно старались сдержать смех.

— Оль, да не спорь ты с ней! — снисходительно улыбнулась я. — Бесполезно!

— А ты как считаешь? — тётка обратила взгляд на меня.

— Что и того, и того должно быть поровну. Нельзя стать счастливым человеком, не имея любви. И так же с деньгами. У вас дискуссия бессмысленная.

— Настя! — оживился Юра. — Ляпа зовёт нас в Канчаны вечером!

— Чего? Снова?

В голову нахлынул наш последний разговор. Я почувствовала, как к щекам прилила кровь. Объятия, держание за руки, помощь, крыльцо...

"Чёрт... По плану пошло всё, кроме одного... КАКИМ БОКОМ-ТО У МЕНЯ К НЕМУ ЧУВСТВА ПОЯВИЛИСЬ?"

❆❆❆

     Вместе с Дианой, Юрой и Даником я пришла снова в Канчаны к восьми вечера. На столе стояли Эссы, обычное пиво и водка. При взгляде на них аж воротило. На сей раз здесь тусовались те же Лёша, Кирилл, Егор и Диана старшая. Разве что "труп" пропал.

— А куда вы Олесю дели? — спросила я у Ляпы.

— Её в двенадцать утра ухажёр забрал.

— И как она? Нормально?

— Живая!

Так неловко стало с ним говорить. Поэтому я отошла и плюхнулась на бордовый потрёпанный диван недалеко от стола. Ко мне подсела Бархацова: девушка девятнадцати лет; довольно полненькая, но милая; со светлыми добрыми глазами и карешкой, милированной в блондинистый цвет. Мы с ней познакомились, так сказать, поговорили о жизни. Диана старшая работала няней, собиралась поступать на психиатра, в отношениях не состояла, хотя очень хотела, но с кем именно — не сказала. Голос у неё был очень приятный, да и манера общения.

После подобрался и Лёша. С добродушной насмешкой спросил: "Ну как ты, мать? Отходняк не мучает?"

— Нет, сын, всё в норме, — из одного его слова я сделала будущую локальную шутку.

Макаров тоже человеком был интересным: густые тёмно-русые волосы, немного завивающиеся, дотягивались почти до плеч; потухшие зелёные глаза с рыжим оттенком лишь моментами светились; горбинка на широком носу будто придавала благородства; не так давно ему исполнилось восемнадцать лет. Хотя парнишка простенький, не выделывался, и иногда кидал забавные шутки.

Напротив нас, на кровати, сидели моя Диана, младшая, и Егор. Второй играл на гитаре песни Короля и Шута, которые с упоением подпевал слегка подвыпивший Кирилл. А Михеева подыгрывала на невидимом инструменте в такт с Юдовым, следя внимательно за движением его правой руки. Даник и Юра перешёптывались о чём-то своём с противоположной стороны комнаты, не особо вливаясь в тусовку.

И вновь все начали пить, кроме наших мальчиков. Я согласилась только на пару бутылок Эссы: на большее меня бы не хватило. И так отмечали Новый год весь день, можно считать. Настроение у многих взлетело ввысь. Только свет на этот раз не вырубили. Огромную колонку за время нашего отсутствия починили, поэтому музыка теперь играла настолько громко, что в ушах звенело. И почти все песни были старые, двухтысячных годов, что привносило свои краски к общей картине.

Лёшка напялил на лицо маску для подводного плавания, на голове старый плед обвязал, взял в руки поломанный кальян и делал вид, что играет на нём как на гитаре. Диана старшая глядела на парня с сигаретой в руках и широко улыбалась. Юдов тоже пританцовывал. У них с моей лучшей подругой на первый взгляд был похожий темперамент. Может, поэтому они друг за друга неосознанно зацепились.

Присутствующие здесь ребята казались такими свободными, живыми, что я не могла не влиться в их атмосферу.

❆❆❆

     К десяти часам все успокоились. Не знаю, как вышло, что на диване рядом со мной оказался только Кирилл. Остальные бегали по всей комнате, а мы мирно на месте сидели. И тут началось то, чего я совсем не ожидала.

— Лёш, — Бархацова привлекла его внимание, потянув за кофту. Сделала рамочку из указательных и больших пальцев обеих рук и перевела её на нас с Кириллом, как бы создав "кадр". — Хорошо смотрятся. Идеально прям. Как думаешь?

— Без сомнений! — подтвердил Макаров, одобрительно кивнув. — Свадьбу нам!

— Свадьбу! — подхватил вопли Егор.

— Да похуй, погнали! — даже младшая Диана присоединилась. — Женитесь!

А мы с Кириллом смущённо переглянулись, не зная, что делать. А думать и не надо было: всё решили за нас. Ребята подняли Ляпу и повели того в соседнюю комнату, где его переодевали. Другие снимали видео с речью "свидетелей": с моей стороны — младшая Диана, со стороны Кирилла — старшая и Лёша.

— Где утюг?! — орал из соседней комнаты Ляпа.

— Похуй! — орал в ответ оттуда же Егор. — В мятой тоже норм! 

— У Кирилла теперь новая кликуха, — посмеялся Лёша, стоящий рядом со мной. — Утюг! Э! Давай, гони уже сюда, не заставляй невесту ждать! 

И парень вышел: в брюках и белой помятой рубашке. Все мои мысли в очередной раз спутались. Всё происходило слишком спонтанно, впрочем, и от этого прибавлялось некое веселье. 

Юдов и Бархацова силой оторвали две открывашки от жестяных банок из-под пива. Отдали нам со словами: "Вот вам для обручения!" Оригинально, конечно. Прям свадьба мечты. Кирилл первый напялил недо-кольцо на мой безымянный палец, а я вторая. Великовато "украшение" было.

Я села обратно на диван. Задумчиво крутила железную открывашку с дырочкой внутри, а потом перенесла её на большой палец, ибо там хоть лучше держалось. "Какая свадьба? Что происходит вообще? Ничего не успеваю понять... — столько вопросов возникало. — А Кирилл то совсем не против всего. Уже влюбился что ли? Или как? Как мне реагировать на это?"

— Пошли делать совместную фотку! — вывела меня из дереализационного состояния Михеева.

И мы сделали. Сначала все вместе. После только вчетвером: со мной, Дианой младшей, Кириллом и Егором. Как только Бархацова убрала телефон с камерой, Ляпа поднял на руки Юдова, как принцессу, и воскликнул:

— А вот и моя невеста!

— Он тебе изменяет! — закричала моя Диана. 

— Я не против, если он станет геем, — расхохоталась я.

— А что? Могу и её на руки поднять! — Кирилл опустил друга и начал идти ко мне.

— Не... Не не не! Да не надо! Я тяжёлая! — Попятилась назад.

— Не бойся! — Он подошёл вплотную и с лёгкостью меня на руки поднял, будто пушинку какую-то.

— ГОРЬКО-О-О-О! ГОРЬКО! ГОРЬКО! ГОРЬКО! — закричали в один голос остальные. 

— Кирилл! — прошептала я, смущённо закрыв лицо руками. — Пожалуйста, опусти. Иначе они не успокоятся. 

Он безмолвно кивнул, не сумев сдержать смешка, и поставил меня на пол. В любой другой ситуации мне бы подобная сцена не очень понравилась, но, смотря на счастливые лица людей вокруг, на их хорошее настроение, я и сама невольно улыбнулась. Пусть это было просто игрой. Пусть так. Зато другие искренне посмеялись. 

— Ну что, погнали на дискотеку в село отмечать свадьбу! — Махом руки нас позвал Лёша.