◈◇День 35: Внутренний ребёнок◇◈

     Резко вскочив с учащённым сердцебиением, я пыталась восстановить дыхание после очередного ночного кошмара. Диана валялась на полу рядом с диваном. То ли сама упала, то ли я её во сне скинула. Меня словно три часа крутили на карусели, и весь мир вертелся, кроме цифр на телефоне: "6:02".

Я пила воду прямо из-под крана кухонной раковины, ловя губами напористую струю. А потом под неё же засунула всю голову, пытаясь успокоиться. Отчего так плохо? Отчего снова кошмары, суть которых не могла вспомнить? Отчего так гадко на душе? Сплошные вопросы, и ни одного ответа.

Когда я обернулась, Диана уже лежала на своём месте с краю дивана. И не поймёшь, как она так переместилась, даже не проснувшись.

— О, Молли, — окликнула я кошку, деловито запрыгнувшую на постельное бельё, и легла боком впритык к стенке, потому что пушистая заняла моё место. — Пришла к нам спать?

Я провелась рукой по её длинной пёстрой шерсти от макушки до спинки. Молли резко подскочила с места, впилась клыками в мою ладонь и, отцепившись, демонстративно отвернулась. Подавив тяжелый вздох, я накрылась одеялом и попыталась уснуть. Молли будто передумала, подтянулась обратно и вдруг замурчала, приютившись около моего живота. Из вредной буки она превратилась в ласкового питомца. Сразу видно, чья кошка. Не зря говорят, что животные похожи на своих хозяев.

Во второй раз я проснулась от громкого голоса тёть Кати: "Подъём, девки! Полдень почти!" Мой взгляд сразу упал на сонную Диану, и она ответила мне тем же. Прошло пару секунд тишины, прежде чем тёть Катя ушла в зал и мы заржали на всю квартиру.

— Твоё ебало выглядит так, будто ты неделю самогон хуярила! — воскликнула Диана.

— А ты себя видела? Не совала голову в улей? 

— Иди нахуй!

С бодуна мы обе выглядели, откровенно говоря, не очень. Медлительно поднимались, завтракали и ждали, пока чайные пакетики пустят свой сок в кипячёную воду. Додумались поиграть во что-нибудь, и выбор наш пал на "Кубик". В Телеграме появились анимированные стикеры футбольных ворот, баскетбольного кольца и того самого шестигранного кубика.

— Если выпадет единичка, то ты танцуешь мне стриптиз, — дала первое задание я и отправила Михеевой этот стикер. К сожалению, верхняя грань показала цифру "4". — Облом...

Так и кидали мы друг другу в сообщениях этот несчастный кубик, пока не сбылось одно из желаний Дианы:

— Если выпадет четвёрка, то ты отрезаешь себе кусок волос.

Я взяла кухонные ножницы со столешницы возле плиты и неуверенно поднесла их к краю своей отросшей челки. Диана же не уточнила, сколько именно сантиметров и где нужно подрезать.

— Ты об этом пожалеешь, — буркнула я и, выполнив задание, выкинула клочок русых волос в мусорный бак под раковиной.

Через некоторое время Диана сидела десять минут с чайным пакетиком за щекой.

— Чё, горько тебе? — усмехнулась я.

— Заебись ваще-то!

Был бы это пакетик с фруктовым или ягодным вкусом, я бы и сама не отказалась от такого задания. Однако чёрный чай у Михеевых сильно горчил. Хотя и на этом страдания Дианы не закончились. Фортуна приняла мою сторону, и я загадывала подруге уже четвёртое или пятое задание:

— Проси у мамы водку.

Тёть Катя как раз заглянула на кухню за детским питанием для Сергея и, услышав просьбу дочери, в недоумении уставилась на Диану со словами: "Ты совсем ахуела?"

Подруга недовольно и пристыженно смотрела в пол, пока Екатерина не ушла к Сергею. Я старалась подавить надрывающийся смешок, но не сдержалась.

— Чё ты ржёшь?! Смешно тебе?! — негодовала Диана.

— Да ладно, мне кажется, твоя мамань не настолько глупая, — хмыкнула я. — Будто бы она поверит, что ты САМА у неё водку попросишь. Скажи маме потом, что это просто первоапрельская шутка.

Смотря на наши с Дианой разговоры и, как прежде, весёлое времяпрепровождение, мне снова не хотелось верить в то, какая пропасть выросла между нами.

✿✿✿

     Диана наведалась в гости к Данику, я же вернулась домой, чтобы привести себя в порядок после вчерашней гулянки. Лицо всё ещё было немного опухшим, под глазами выделялись синяки, тушь размазалась, пряди волос торчали из колосков и около макушки, и около затылка. Хорошо, что Яна меня в таком виде не застала. Да и повезло, что ей было совсем всё равно на то, где и с кем я ночевала.

Старый слабый фен долго сушил мои мокрые после душа волосы. Я бы и продолжила втыкать в зеркало, если бы мне не написала Ксюша.

1 апреля

{ Доброе утро
{ У меня для тебя сюрприз)))

Ооо }

{ А когда ты уезжаешь?

Завтра }

{ Мг
{ Значит, сегодня надо
  как-то встретиться

Без проблем }
Сможешь через 15 мин }
к Белой пятиэтажке  
подойти?  

{ Да

Напишешь }

{ У меня инета нет на
  телефоне

Тогда я засеку время }

Можно подумать, слово "сюрприз" первого апреля звучало не очень обнадёживающе. Тем не менее, Ксюша, учитывая её стеснительность и осторожность в социуме, вряд ли бы решила плохо надо мной пошутить. Даже немного жаль, что в интернете ей разговаривать было проще, чем гулять с кем-то. В ином случае мы увиделись бы не один раз за каникулы, а два, три, а то и больше.

На улице, несмотря на выглядывающее из-за туч солнце, моросило, отчего я съёжилась, застегнула, всё-таки, куртку и встала под карниз крыльца. Ксюша не заставила себя долго ждать и неловко улыбнулась, оказавшись возле меня. 

Она не особо изменилась с лета: всё те же пухлые щёки, всё тот же невысокий рост, всё тот же нестандартный стиль одежды. Разве что волосы стали ещё короче, не доставали по длине даже до подбородка, и цвет сменился с рыжего на тёмно-красный.

Потапкина Ксюша стала разрывом всех моих шаблонов в плане дружбы. Не было у меня раньше такого, чтобы я близко общалась с девочкой, которая когда-то признавалась мне в любви. Хотя и к лучшему, что эти чувства ко мне прошли. Не хотелось бы, чтобы они мучили её.

— Прохладно сегодня, да? — дружелюбно завела разговор я.

— Угу, — робко ответила она. Наверное, нужно было больше времени, чтобы Потапкина привыкла к моему живому присутствию.

— Так что там за сюрприз?

— А, точно, — просияла Ксюша, — щас! — Она притянула тканевую сумку, перекинутую через плечо, поближе к себе и достала из неё что-то маленькое и мягкое. — Это тебе.

Вязаная игрушка. Светло-голубого цвета, моего любимого. 

— Сама вязала? — удивлённо утонила я.

— Конечно.

Ну что за человек! И сердце золотое, и руки!

— А это... — задумалась я, — осьминожка?

— Это дракончик, — поправила меня Ксюша. — Просто из-за того, что нитки светлые, не совсем понятно, видимо...

И тут я вспомнила, как пару дней назад она спрашивала о том, нравятся мне драконы или нет. Да как может не нравиться, если в детстве моим любимым мультиком было "Как приручить дракона"? И до чего же всё-таки внимательная и милая эта Ксюша.

Я занесла подарок домой, чтобы он не промок под лёгким дождём, и пошла вместе с Потапкиной в сторону Первого шлюза. Мы душевно болтали о всяких мелочах, слушали музыку и любовались раскинувшимся полем. 

Как тут речь зашла о Кирилле. Раскидывая руками, я рассказывала ей о том, насколько сильно Ляпа меня бесит. Мне нравилось разговаривать с Потапкиной на любые темы. Если Диана была довольно резкой и прямолинейной, то Ксюша, наоборот, спокойной и тактичной. Она понимающе кивала головой и поддерживала даже те разговоры, в которых я начинала выходить из себя от злости на кого-то. Разного рода эмоции с ней проявлять было легко и комфортно. Никакого осуждения, никаких нравоучений, никаких: "А вот я бы на твоём месте..."

Дождь усилился и постепенно превратился в ливень. Чтобы не вымокнуть до самой нитки, Ксюша предложила зайти к ней в гости и переждать непогоду. Её частный дом, окружённый красным забором, находился почти что в конце села. Как говорила подруга, весь её мир до тринадцати лет ограничивался этим и соседним участком, где жила Ангелина. Ксюша росла в замкнутом пространстве, уделяя время в основном учёбе и хобби, и каково это — я понимала как никто другой. Правда, у неё было ещё хуже. Ксюшу душили гиперопекой, ограничили интернет до какого-то возраста, навязали идею о том, что она должна выпуститься из школы с золотой медалью. Поэтому-то и ясно, почему, оказавшись в реальном мире, ей трудно давалось общение с людьми и освоение базового эмоционального интеллекта. 

И вот, пройдя через калитку и оказавшись возле входной двери, я застыла под наплывом грустных мыслей. 

— Ты когда-нибудь злилась на родителей за то, что тебя так воспитывали? — задала тихий вопрос.

— Не совсем, — неуверенно брякнула она. — Мама росла так же. Она не знает, что такое тусовки с друзьями, первая сигарета, прогулки до ночи. Она не знает, что можно жить по-другому.

— Твоя мама дома же? Мне точно можно зайти? А то зная ваши правила...

— Конечно, можно, — успокоила меня Ксюша. — Я же предупредила родителей. Мама у меня, на самом деле, хорошая.

В спину словно вонзили невидимый нож. Я ведь всегда говорила точно так же про свою маму. Она была добрая, помогала тем, кто в этом нуждался. Не продавала детские вещи, из которых мы с Максом вырастали, а отдавала их в другие семьи. Она не жалела денег на подарки, устраивала на работу тех, кто не мог найти своё место. Подкармливала брошенных котов у мусорных баков. Справедливая ко всем на свете и несправедливая лишь к своим детям, а в особенности ко мне.

Из состояния транса меня вывела мама Ксюши. Она вежливо поздоровалась со мной и предложила сделать чай. На что подруга забурчала: "Мама, я сама, ладно?"; "Мы посидим на кухне или у меня в комнате"; "Не будем мешать".

После чаепития мы сидели в спальне Ксюши. На рабочем столе был хаос из карандашей, блёсток и спиц, на стенах висели скетчи и полноценные рисунки, на полках стояли огромные комнатные растения, над кроватью, на гвозде, висела гитара. Сразу виден почерк творческого человека, которому нечем было заняться в детстве.

С разрешения подруги я сняла со стены гитару и настроила её. Ксюша сказала, что когда-то пыталась научиться играть, но так и не получилось. Мол, акустическая гитара звучит гораздо лучше, чем ЭТО.

— Ты какая-то расстроенная что ли, — подметила Ксюша, сидевшая рядом со мной на кровати.

— Ну-у-у... — протянула я, перебирая на гитаре те аккорды, которые смогла вспомнить. — Что отрицать, ты же больше всех знаешь о моих отношениях с Вадимом. Помнишь, как всё начиналось?

— Как не помнить, такие милашки, — хихикнула она. — Вы на самом деле интересная пара. Хрустальные, хрупкие и для непривыкших рук холодные.

— Я не понимаю, что с ним в последнее время. Мне хочется злиться, хочется обижаться, но получается лишь расстраиваться. Он ведет себя как козёл. А я...

Гитара замолчала вместе со мной.

— А ты? — осторожно спросила Ксюша.

— А мне больно не от того, как он себя ведёт, а от того, что было раньше. Вернее, от того, что уже не будет, как раньше.

— Но ты всё равно его любишь.

— Угу...

Ксюша нежно обняла меня, будто почувствовала в полной мере всю ту тоску, которую я тщательно пыталась от всех скрыть.

✿✿✿

     Было бы прекрасно, если бы все проблемы заканчивались на неудачных отношениях. Однако уже долгое время меня что-то сильно мучило. Мало мне непроработанных травм и подростковых триггеров, так психика ещё и нарочно приглушала негатив. Я бы уже давно разобралась с собой, если бы знала, что происходит.

Кеды, постоявшие возле котла, отопляющего весь дом Ксюши, были очень тёплыми. Несмотря на неприятный ветер и дождь, я не чувствовала холода, пока шла к Юре. Малолетка спонтанно позвал меня к себе, потому что ему, видите ли, скучно с мелким сидеть. 

— Проходи. — Он, как всегда, был гостеприимен и сам снял с меня промокшую куртку. — Кушать хочешь?

— Только если немного. Меня сегодня чаем напоили все, кто только мог.

В очередной раз убедилась в том, что дома Юра был немного другим. Более тихим и мягким, примерным старшим братом и хорошим сыном. Не в спортивке, а в обычных домашних вещах, не пубертатной язвой, а среднестатистическим подростком.

Мы сидели на кухне около часа: разговаривали о чём-то не особо важном; смотрели видосики. С каких пор мне стало настолько комфортно рядом с ним? Наверное, нам с самого начала надо было быть просто друзьями и ничем больше.

— Мне скоро уходить, — поставила его перед фактом.

— Куда?

— У меня через двадцать минут онлайн-приём у психолога. Лучше я это сделаю дома, чем кое-кто погреет свои большие уши, — насмешливо намекнула на Юру.

— Если хочешь, можешь остаться, — предложил он. — Я посижу в другой комнате и не буду мешать, честно!

— Да нахуй оно тебе? — замялась. — Час придётся ждать.

— Ничего страшного, — улыбнулся малолетка. — Главное, что ты дольше у меня в гостях посидишь.

Он сдержал своё слово и, закрыв дверь кухни, ушёл в зал, когда я начала созваниваться с психологом по видеосвязи. В какой-то степени моё решение остаться — определённый признак доверия. Юра просил дать ему шанс стать нормальными друзьями, и он это получил.

Я общалась с психологом Екатериной и о родителях, и о друзьях, и о самой насущной теме — непонимании самой себя. Пришлось долго подбирать слова, чтобы хоть как-то объяснить своё состояние и чтобы получить вердикт: "Ты не можешь нормально жить, потому что идёт борьба того, чего хочешь ты и чего хотят от тебя другие".

— Всё равно не понимаю, — печально вздохнула я.

— Настён, будь откровенна не со мной, а с собой, — ласково произнесла она. — Самый главный наш вопрос — это твоё будущее. Чего хотят родители?

— Чтобы я не уезжала и продолжила семейное дело. Они готовы оплатить Японию, но понятно, что этого не было в их планах.

— Чего хочешь ты?

— Уехать жить в другую страну.

— Нет, Насть, — продолжала Екатерина, — чего ты хочешь на самом деле?

Меня с головой накрыло волной всего невысказанного и спрятанного.

— Хочу сбежать отсюда, хочу оставить всю свою боль в этом проклятом Питере. — Перевела дыхание. — Хочу быть нормальной и делать то, что мне нравится. Я заебалась подстраиваться под запросы близких людей, но продолжаю это делать только из-за того, что люблю их. Меня разрывает между желанием быть хорошей дочерью, хорошей сестрой, хорошим другом и желанием бросить всех, скрыться и сделать вид, что меня никогда, НИКОГДА не было в их жизни! Я не могу выбросить подарки бывших друзей, не могу сжечь фотку бывшего парня, не могу полностью отпустить людей, которые меня кинули! Я вспоминаю их лица каждый проклятый день и мечтаю просто начать жизнь с самого начала и не делать тех ошибок, которые совершала! 

— Теперь я тебе верю, — твёрдо сказала Екатерина. — Только подумай. Сбежав от всех своих проблем, сбежишь ли ты от самой себя? Есть ты, которая со мной сейчас разговаривает. А есть ещё одна ты, маленькая ты, которой не дают высказываться.

— Понимаю, — негромко проронила я. — Внутренний ребёнок, как правило, образовывается в самом травматичном возрасте, так ведь?

— Вроде того, — подтвердила Екатерина. — Но ты у нас особенный случай. 

— Ярко выраженный внутренний ребёнок, близкий больше к диссоциативному расстройству, знаю. Хотя от знания лучше не становится. 

— Теперь представь, что она стоит перед тобой.

В голове сразу всплыл образ тринадцатилетней меня. Ниже по росту, немного полнее, с красным шарфом, связанным мамой, на шее. С распущенными волосами по плечи, с бинтами на запястьях и с этими ни с чем не сравнимыми грустными алыми глазами. Рядом стояло моё маленькое альтер эго.

— Отвечай, не задумываясь, — попросил психолог. — Что бы сделал твой внутренний ребёнок, увидев тебя сейчас?

— Она бы поднесла пистолет к моей голове.

— С какой эмоцией?

— Сложно сказать. Она почему-то плачет.

Несколько минут мы молчали, пока я пыталась обдумать то, что увидела в своих мыслях.

— Она наставила на тебя пистолет, потому что боится точно так же, как ты, — спокойно разъяснила Екатерина. — Боится, что ты сделаешь неправильный выбор, и поэтому легче убить вас обеих.

— Но зачем?

— Настенька, тебе с раннего детства вбили мысль, что если ты будешь собой, то никто не будет тебя любить.

✿✿✿

     Консультация с психологом вышла тяжёлой, но глубоко внутри я понимала, что Екатерина была права абсолютно во всём, что говорила. Можно сбежать от кого угодно, но не от себя. 

Когда вернулся Юра, я заметно повеселела. Вспомнила, что мы собирались вечером пойти на тусовку, а время как раз настало. Он взял вещи для бани и пошёл со мной к Белой пятиэтажке. Дома Яна предложила поесть, но в этот раз я отказалась и предупредила её, что вернусь, скорее всего, поздно.

В Бане Тишек собрались уже и Диана, и Даник, И Юда, и Лёха, и новое лицо. Парень был из компании деревенских, и видела я его впервые. Звали его тоже Лёшкой — умиротворённый и неразговорчивый парнишка. Фамилии я не знала, так что про себя называла его: "носатый Лёшка". Почему-то, смотря на человека, всегда обращала внимание на форму и размер носа. У Лёши он был большой, с аристократической горбинкой.

— Скоро Дианка наша приедет! — радовался Егор, настраивая громкость музыки в Игровой.

— Бля, забыла! — С Дианой Бархацовой я переписывалась в ВК даже после отъезда зимой. Она сама по себе была приятным человеком, и мы частенько говорили на психологические темы. — Ди, — обратилась к лучшей подруге, — встретишь её на остановке? Мне так впадлу, ты не представляешь. Только давай быстро!

— Окей, летс гоу, — легко согласилась она.

Через пятнадцать минут Диана старшая, возбуждённая и счастливая, обнимала нас всех по очереди и ворковала: "Как я по вам соскучилась!"; "Какие вы все хорошенькие!" Она достала из сумки огромную банку самогонки и гордо поставила её на стол со словами:

— Дед делал! Вы все сегодня упадёте, клянусь!

— Ого, скок градусов? — спросила я.

— Почти семьдесят!

— Еба-а-а-ать...

Потом Бархацова достала и всякие закуски в виде сухариков, чипсов и сушёной рыбы. Одну из пачек она отложила в сторону, объяснившись: "Это я купила для моего Лёшки, не ешьте". Меня смутило слово "моего". Диана старшая говорила, что их интрижка с Макаровым подошла к концу, и что, в целом, она не хотела больше состоять в "Чебурашках" (так мы называли кооператив моей и Кирилла компаний). И, всё-таки, приехала.

— Где Кирилл? — заинтересовалась она, взглянув на меня.

— Он не будет с нами тусить, в Гараже сидит, — ответила я. — Ты, наверное, понимаешь, почему мы с ним друг друга сейчас не выносим.

— Жаль, что мы не можем потусить все вместе, как на Новый год.

— Всё меняется, Диана. Как бы грустно это ни было.

Развлекались мы как обычно: гитара, музыка, алкоголь, сауна, настольные игры. В какой-то момент все мальчики ушли в Гараж к Кириллу, а я осталась с двумя Дианами. Младшая была какой-то подавленной и задумчивой, старшая — чрезмерно весёлой. Бархацова сидела со мной чуть ли не в обнимку, крича в моё левое ухо строки из треков группы "Нервы". 

— А ты всегда с распущенными волосами ходишь? — полюбопытствовала она, перестав петь. 

— Да нет, просто с другими прическами я выгляжу как ребёнок.

— Ну-ка, покажи!

Я сделала два хвостика и поправила чёлку. Посмотревшись в большое зеркало, оценила свой внешний возраст лет на двенадцать. Диана старшая расхохоталась, сказав, что я была права, но попросила оставить эту причёску ради забавы. 

Женским составом мы и продолжили тусить, периодами пересекаясь с мальчиками на улице. А там я стырила адидасовкую кофту у малолетки. Всё же вечером на улице было прохладно, а его вещи ещё и вкусно пахли. Впрочем, в одиннадцать Даник и Юра собрались домой, поэтому малолетке пришлось долго уговаривать меня отдать ему кофту обратно.

— Не-е-е-ет! — сопротивлялась я, когда Юра чуть ли не стягивал её с меня.

— Да отдай, мне правда надо идти! — настаивал он.

— Нетушки! — Самогонка хорошенько влился в мою кровь, и теперь я не только выглядела младше своего возраста, но и вредничала так же. — Холодно же!

— Настя, не мучай его, — мирно усмехнулся носатый Лёшка. — Могу свою кофту дать, если хочешь.

Надув губы, я нехотя вернула Юре его вещицу и приняла предложение Лёши. Ткань его кофты тоже была приятной, но кое-что меня беспокоило.

— Лёша, у тебя есть девушка?

— Нету.

— Тогда ладно.

Одно дело — надевать вещи своего близкого друга, другое — еле знакомого парня, особенно если бы он был в отношениях. Это как прикол из ТикТока, когда у девушек спрашивают, ревновали бы они, если бы их молодой человек отдал кофту другой даме. В общем, я подсознательно позаботилась о его совести, совершенно позабыв о своей.

Через время перестала отдавать себе отчёт в том, что происходило. Рассудок оставался при мне, но с большой натяжкой. В Игровой находились я, старшая Диана и носатый. Мы с Бархацовой попросили Лёшку разглядывать стену, а сами танцевали друг другу стриптиз. Наверняка это выглядело нелепо, ведь, во-первых, самогонка оказалась реально крепкой, во-вторых, мой внешний малолетний вид никак не сочетался с сексуальной музыкой, а в-третьих, одета я была в промокшую после сауны футболку и трусы Жени Тишки. Хотя Бархацова отрывалась по полной, и мне нравилось, насколько она была женственной и красивой, несмотря на лишний вес.

Танцевать я перестала, когда заметила, как Лёша подглядывал за мной через зеркало. Смутившись и мысленно обматерив его, я вышла в прихожую, где на скамейке сидела Ди младшая. То-то Вадим истерику бы закатил, узнав о том, что я надела чужую кофту и была замечена другими мужскими глазами за откровенным танцем.

— Ди, — безжизненно окликнула лучшую подругу, — скорее всего я напилась в хламину и где-то через полчаса мне отшибёт рассудок.

— И чё?

— Если да, то доведи меня до дома, ладно? Не думаю, что я сделаю чёто плохое, но с тобой безопаснее.

— Окей.

Как Диана младшая была без настроения, так и осталась. Я не знала, чем развеселить её, и это огорчало. Потому-то ушла обратно в Игровую, чтобы не видеть подругу такой.

Вскоре Кирилл заглянул к нам со словами: "Боб хочет отжать у вас Баню". Боб — это кликуха одного из старших дружков Тишек. Иногда он помогал по работе, а иногда вот так приходил отдохнуть.

— Скажи Бобу, что мы планировали тусовку заранее, — заспорила я. — В Гараже холоднее, чем здесь. Не хочу.

— Тогда сама ему и скажи, — огрызнулся Кирилл.

— Бо-о-о-о-об! — громко заорала я и рассмеялась до боли в горле, когда из-за угла прихожей выглянула Ди младшая. — Ты не Боб!

Бархацова настояла на том, чтобы мы перешли в Гараж и уступили сауну бедному работящему мужчине. Оказывается, большая часть ребят разошлась, а я и не заметила. И успела лишь сесть на гаражный диван, как в глазах потемнело. Сознание отключилось.

Помнится лишь пару моментов. Диана старшая трясёт меня, спрашивая, всё ли в порядке. Кирилл сидит на стуле в метрах пяти от нас и смотрит на меня со странной грустью. Слёзы подступают к глазам. В голове каша из старых воспоминаний и сожалений. Я, словно каменная, неподвижно сижу на диване. Потом блюю в раковину. Валяюсь на диване в обнимку с Дейзи. И засыпаю.

Когда я открыла глаза, то всё ещё лежала с Дейзи. Правда, к нам присоединилась Диана старшая. Она крепко спала, обнимая меня. Кирилл маячил туда-сюда по Гаражу и остановился, когда я тихо и робко спросила:

— Где Диана?

— Рядом с тобой лежит.

— Нет, ты не понимаешь. Где моя Диана? — голос дрожал.

— Ушла.

Человека, которого в тот момент я хотела видеть больше всего, просто не было.