◹◺От мороза к огню◿◸

     Девятнадцатое февраля, суббота. Когда я сидела в школе, Кирилл написал, что уже приехал ко мне домой, а, вернее, связался с моей мамой, чтобы узнать адрес и сделать сюрприз, но она сама забрала его с вокзала и рассказала о некоторых достопримечательностях города, северной столицы России, по пути.

Я долго думала, как бы объяснить парню то, что в Питере я совсем другой человек, который даже не мог позволить себе выйти на прогулку с друзьями. Основные вещи в шкафу — рубашки и брюки, на лице — мало эмоций. Здесь я общалась с людьми холоднее, словно сама аура города к этому располагала. И даже страшно было показать Кириллу этот свой другой мир: без солнца, без радости, без приятного времени с друзьями, как в селе. Потому что любая трещина в защите от окружения — ментальное здоровье полетит к чертям. Сдержанность и равнодушие — единственное, что позволяло мне приспособиться к подобным условиям. Так работало со всеми, кроме, конечно же, семьи: родственники меня всё равно каким-то образом выводили на сильные отрицательные эмоции.

Но, придя домой уставшая после уроков, я поняла, что и Кирилл здесь открылся с новой стороны: был таким растерянным среди огромного нового города ребёнком. Всё в доме рассматривал с детским интересом. Разве что, в мою комнату на втором этаже не заходил, ждал появления своей девушки. 

— Насть, кушать будешь? — предложила пообедать мама, когда я проходила мимо неё по кухне.

— Не.

— Покажи тогда Кириллу свою комнату! Он как настоящий джентльмен без разрешения не заходил!

— Окей. — Я уже поднималась по ступенькам на второй этаж, пока парень тянулся за мной хвостиком. — Мама тебе ничего не наговорила? — тихо и безэмоционально спросила я. 

— А должна была?

— Она любит пожаловаться моим друзьям на то, какая я херовая дочь. Может, и любя, но знай, что это норма. 

— Ничего не говорила. Тебя это парит?

— Мне пофиг, что она думает. Просто не люблю, когда за спиной говорят, — ворчала я. — Вот и спросила. — Отворила дверь спальни и указала рукой внутрь, как бы приглашая. — Добро пожаловать в мой маленький мир. 

Кирилл остановился на месте и почему-то не делал больше ни шагу. В его глазах сияло восхищение.

— И чего ты в проходе встал? — недовольно буркнула я. — Заходи уже.

— Кто-то сегодня явно не в настроении, — подметил он с улыбкой.

— Привыкай. После учёбы по-другому не бывает.

Парень наконец-то ступил в мою комнату. Разглядывал грамоты за успеваемость, спортивные награды над рабочим столом, медали, стикеры с надписями на шкафчиках, школьные фотографии, ловец снов на перегородке, компьютер, пианино, над которым красовались портреты, нарисованные простым карандашом. После робко подошёл к двухместной кровати, на котором лежал кот. Сел рядом с питомцем на голубой плед и начал того осторожно гладить.

— Как зовут? — спросил Ляпа.

— Барни, — что-что, но про котов я всегда говорила с большой любовью. — Самый лучший кот! Спит со мной, после трудных дней встречает, прям как человек обижается, если я надолго уезжаю куда-то, а потом всё равно приходит. Мой преданный и хулиганистый муж!

— Мой соперник, говоришь?

— Не-а, ты без шансов проиграешь. — Я села на кресло на колёсиках у стола, достала тетради из портфеля и стала дописывать конспект за последний урок, ведь вырубалась на нём. Вставать рано в субботу — всё-таки ад. 

— Мадама, то есть я приехал из другой страны, чтобы встретиться, а ты за уроки села?

— В нашей семье самое главное — карьера, — усмехнулась я. — Вливайся в правила подобной жизни, так сказать.

— И ты совсем не гуляешь?

— Не. Из дома в школу, из школы — домой. Иного не дано. Да и сил не хватает на другое. Выгорела я по кружкам ходить. 

— Ты будто другая. У тебя ничего плохого не случилось?

— О чём ты? — На кресле я развернулась к Ляпе. — Если ты хочешь увидеть здесь на моём лице счастье, то вряд ли получится. Я же тебя предупреждала.

— Помню-помню, — тяжело вздохнул он, продолжая гладить кота. — Ты писала, что здесь тоска вечная. Понял я, о чём ты: серо и холодно на улице, хотя сам город очень красивый! Голова у меня почему-то разболелась сразу, как приехал.

— Климат такой. М-м-м, Петербург! — сделала я саркастично-фальшивую восхваляющую интонацию. — Город Петра! Невероятная архитектура! Большие возможности! Вторая столица! — Вернула серьёзное выражение лица. — А то, что он считается одним из пяти самых депрессивных городов мира по статистике — это мелочь. Что у всего населения проблемы с витамином D — тоже умолчим. Не спорю, красиво, а дождливость и постоянные магнитные бури люди, которые мечтают сюда переехать, почему-то в расчёт не берут. 

Я снова засела за конспект, и с того момента молчание повисло в комнате. Лишь моментами раздавалось шелушение тетрадных листов. Было ещё кое-что странное: я совсем не хотела говорить с Кириллом больше. Да и видеть его здесь — тоже. Но не могла же просто сказать: "Езжай обратно в Беларусь". Путь был проделан долгий, а затраты запланированы заранее. 

Уже давно уяснила для себя: были вещи, которые меня в парне отталкивали. Например то, что Кирилл менял футболки раз в четыре дня, а мылся — раз в три, и это противоречило моим пониманиям о гигиене. И то, что мне не нравился его естественный запах, а это, на самом деле, довольно серьёзно. И то, что Ляпа ничего не делал с зубом, который начал гнить. Такое отношение к самому себе — это уже какой-то повод для тревоги. 

Ещё совсем не понимала, как слово "сэкономить" можно написать как "с ыкономить". Проще говоря, с базовой письменной грамотностью он не дружил, и по глазам это резало достаточно сильно. Оказалось, недостаточно одних только чувств, чтобы построить хорошие отношения. 

Весь оставшийся день он то разбирал вещи, то сидел с соседней комнате, где раньше жил мой старший брат. Я сразу дала понять, что спать мы на одной кровати не будем, да и перед родителями в подобной ситуации было бы неловко. 

❆❆❆

     Двадцатое февраля, воскресенье. Я занималась своими делами, постоянно проходя мимо Кирилла и даже не здороваясь с ним. Сама не могла понять причины такого поведения. В какой-то степени мой мозг попросту не хотел смешивать две противоположные реальности: как это так, человек из солнечного села, а каким-то боком оказался здесь, в нелюбимой городе, в доме, где я всегда-всегда чувствовала себя одиноко.

Интересно и то, что сам Кирилл никак не старался привлечь моё внимание. Часто сидел над душой и наблюдал то за тем, как я перебирала вещи из шкафа, то за тем, как играла в компьютер, то за другими действиями. С момента приезда парня мы друг к другу даже ни разу не прикоснулись. 

— Бля, забыл! — оживился в какой-то момент Ляпа. Он достал из кармана синего худи кошелёк, а уже из него — три купюры в тысячу, российские. — Это тебе!

— Не нужны мне деньги. — В те времена я достаточно сильно ценила независимость в отношениях. Для меня стать финансово обеспеченной своим парнем — шоковое дело, с моим-то воспитанием. Я даже была уверена, что в будущем с мужем сделаю общий семейный бюджет, куда оба будут вкладываться, а не только мужчина. Обычные принципы. — Лучше маме своей отдай.

— Настаиваю! Ты же копишь!

— Откуда... — Замолчала. Вспомнила, что сама ему об этом один раз написала. — Не надо, говорю же.

Деньги я копила на случай, если в совершеннолетие меня действительно выставят за дверь на собственный взрослый путь. Нужно было иметь минимальный капитал хотя бы на то, чтобы выжить. Мама же не раз зарекалась, что после восемнадцати лет мне помогать никто не будет. Проще говоря, отправят в свободное плавание. 

— Хуй с тобой, — оптимистично выговорил Кирилл. — Если передумаешь — скажешь!

Вскоре мы поехали на метро в центр города прогуляться. Хотя бы разок выйти в люди с гостем — это как база, которую не стоило нарушать. Я-то миллион раз проходилась по делам и около Невского проспекта, и Невы, и разводных мостов, и набережных, и Адмиралтейской крепости, и Исаакиевского собора, и Эрмитажа, а для Кирилла это всё было новым и увлекательным. Что уж говорить: я терпеть не могла экскурсии по городу, музеи и подобные штуки. Поэтому рассказывала о достопримечательностях через силу, хоть и имела знания даже о стилях архитектуры благодаря одному из нелюбимых и официальных предметов в школе — истории Санкт-Петербурга. Не хватило, чёрт возьми, министерству образования, истории России и Всемирной: надо же помучить школьников. 

Вернулись домой мы только в восемь вечера. Кирилл поел макароны с мясом, приготовленные моей мамой, а я отказалась, ибо аппетита совсем не было. Около двух часов сидела в своей комнате в раздумьях, пока мой парень, находившийся через стену, смотрел какой-то фильм.

"Нельзя ж так, блин... — корила сама себя в мыслях. — Надо хоть чуть-чуть с ним нормально пообщаться. Моё внутреннее состояние не должно вредить другим людям".

Поэтому, стоя в ночной длинной рубашке и чёрных лосинах перед закрытой дверью соседней комнаты, я держала кулак в воздухе и почему-то не могла постучаться.

— Насть, ты? — крикнул изнутри парень, всё-таки заметив мой силуэт через мутное дверное стекло.

— Я.

— Заходи!

Он лежал под одеялом в одних трусах на разложенном диване в конце комнаты и держал в руке телефон, с которого и смотрел фильм. Темнота щемилась из всех углов, а стопы чувствовали прохладу пола. Я легла примерно в полуметре от Ляпы и уставилась в экран: там шла какая-то историческая проза. Такой жанр кино я не любила, но всё равно осталась за компанию.

— Твоя мама очень вкусно готовит, — ни с того ни с сего сказал Кирилл.

— Бесспорно. Легко бы стала поваром в ресторане. — Здесь не было и капли лести. Все, кто когда-либо ел блюда моей мамы, просили добавки. — Сейчас не об этом. Смотри фильм давай.

Совсем запуталась, перестала понимать что-либо. С Кириллом я чувствовала себя под защитой, комфортно, но в то же время интуиция кричала о том, что что-то с ним не так. И дело было не только в каких-то бытовых и личностных моментах, а в чём-то другом, чего я не могла найти.

Впрочем, все эти мысли высасывали слишком много жизненных сил. Я и не заметила, как от скуки слиплись окончательно глаза. Размытый тёмный сон поглотил сознание.

❆❆❆

     Случилось то, чего я опасалась: момент Икс, изменивший абсолютно всё. Моя интуиция меня в очередной раз не подвела. Хотя уж лучше бы было наоборот. 

Двадцать первое февраля, понедельник. Школу я проспала, потому что Кирилл, конечно же, будильник не ставил. Спасибо на том, что укрыл меня другим одеялом, чтобы ночью не замёрзла. А он продолжал как убитый спать и храпел, хоть я и шумела, когда перебиралась из одной комнаты в другую. В своей спальне спокойно сидела перед рабочим столом и делала зарисовки разных цветов в скетчбуке. Мама в этот раз насчёт прогула школы ничего не сказала, скорее всего потому, что понимала все обстоятельства. 

Устав рисовать, быстро захлопнула скетчбук, легла на кровать и включила музыку с телевизора, используя Ютуб. Треки всегда помогали расслабиться или, наоборот, выпустить лишние эмоции: сейчас я слушала мелодии по первой причине. Как бы ни старалась избавиться от всяких внутренних суматох, а все три дня чувствовала жуткое напряжение.

— К тебе можно? — Послышался хриплый голос парня за дверью. Проснулся, получается.

— Угу.

Кирилл, по-хозяйски пройдясь ко комнате, уселся на кресло на колёсиках и немного проехал ко мне. Со странной ухмылкой смотрел на экран телевизора, после чего спросил:

— Как ты такое слушаешь?

— Меломан, прикинь. 

— Говно какое-то, — усмехнулся он. — Включи "Короля и Шута"!

— Наслушалась уже в Канчанах.

— Дай угадаю, ты ещё, наверное, и какие-нибудь корейские сериалы смотришь? Или "Сумерки"? Типичные бабские вещи, короче.

— Да даже если бы смотрела, то что с того? — Не нравился мне этот разговор, и уж тем более какие-то надменные непонятные насмешки Кирилла. — У всех разные интересы, и осуждать за них — как-то тупо. Никакого чувства такта.

— Да потому что женщины одну херню смотрят! А потом у мужиков проблемы! Да все эти проблемы как раз из-за баб и их вкусов! Насмотрятся мелодрам, начитаются книжек, потом просят невозможного! — громко восклицал Ляпа.

— А-а-а, во-о-от оно что, — протянула с презрением я, не отрывая глаз от телевизора. — Ты у нас женоненавистник?

— Я не говорил этого.

— Ну-ну. Что ещё тебе во мне не нравится?

— Круг общения.

"Давай, Кирилл, топи себя дальше. Вот и показывается истинная натура, о которой я переживала. Первый знаком было, когда ты назвал лицо Юры косым", — проносились мрачные мысли. 

Одно дело, если бы в его словах прозвучала хоть доля шутки, хоть малый намёк на неё, но, судя по интонациям, парень говорил всё сказанное до этого серьёзно.

— Поясни, — спокойно попросила я. Строила мирное лицо, хотя внутри весь лёд растаял, а вместо него потихоньку за спиной расплавлялись крылья уничтожающего гнева. Если бы Кирилл продолжал унижать меня, то я бы ещё могла закрыть глаза на это, но если мой собственный парень затрагивает тему друзей в плохом ключе — это самый страшный проступок.

— Сашка твоя безмозглая совсем, — начала перечислять он. — Лиза тупоголовая, раз с Лемешем до сих пор мутит. 

— Санько ты не знаешь как человека, это раз. А два: ты кто такой, чтобы лезть в отношения людей, с которыми не имеешь ничего общего? 

— Это моё мнение! — С высокомерной, мерзкой улыбкой откинулся на спинку кресла. — Даник и Юра — отдельная тема: один тупой, а второй уродец. Никита, или как его там, бабник вообще. Круто тебе с такими людьми дружить?

— Не тебе решать, с кем мне общаться, — холодно процедила я. — Если ты про Диану ещё что-то скажешь, то не вини меня потом. Сразу в окно со второго этажа полетишь. 

— Ой-ой-ой, — иронично произнёс он. — Кто-то начинает злиться?

Промолчала, а в мыслях прокрутила: "Я не знаю человека более чуткого к чужим эмоциям, чем Санько. Лиза, несмотря на то, что красотка с идеальными чертами лица, никогда не зазнавалась. Даник хоть и глуповат, но в отличие от тебя школу не бросил и пошёл в старшие классы. У Юры интересный внутренний мир. Да, Никита популярен, что вовсе не плохо, он заслужил это самосовершенствованием. Диана говорит про себя, что она ахуенная, и это не завышенная самооценка, потому что Ди действительно такая. А что ТЫ представляешь из себя? По всем этим параметрам хуже каждого из моих друзей".

— Диана, пожалуй, единственная норм девка из твоего окружения. — Ляпа начал покручиваться ногами из стороны в сторону на кресле, отчего мои нервы ещё больше сдавали.

— Тебе норм оскорблять моих друзей? А своих бы смог с такой же лёгкостью? 

— Без проблем!

— Какого фига, Кирилл? — Теперь злость смешалась с непониманием. — Чем ты лучше других?

— Всем! — и сказал он это без капли сомнений. — Егор выёбывается игрой на гитаре! А кто его учил?! Я! Диане нашей похудеть бы, Лёше — найти нормальную бабу, а не таскаться по блядкам. Я во всём лучше остальных, и кто будет спорить — пойдёт нахуй. Думаешь, я считаю своих друзей идеальными? Да хуй там плавал! Я имею право оскорблять, кого хочу!

"Просыпайся, малышка. — Ушла куда-то в глубину раздумий. — Здесь я не сломаю барьер миролюбия сама". Моя девочка, пережившая много боли и страданий в прошлом. Мой маленький демон внутри, который вылезал лишь в особых случаях: например, когда злилась на Юру или Толика, или когда разбила руки в кровь от боли. Тринадцатилетний ребёнок, который отчаянно обожал свободу и до ужаса ненавидел запреты и одинаковые дни. Та часть меня, которая спала из-за депрессии. "Уже пора. Я больше не святоша".

— Ха... Ха-ха... Аха-ха-ха-ха! — истерично рассмеялась я, будто меня за секунду подменили, словно действительно вселилось зло. Резко вскочила и нависла над Кириллом. — Больной ублюдок... Наверное, ты стал ЧСВ, потому что была занижена самооценка? Легко же завышать себя на недостатках других. И кто же тебя в детстве так обидел, что ты стал подобной мразью, а? Иди лечись. Может, тогда научишься хотя бы немного уважать других людей.

— Ты рассчитываешь меня этими словами обидеть? Хуй там! — продолжал улыбаться парень.

— Да мне глубоко насрать, оскорбит тебя это или нет! — заорала во всё горло я, пнув кресло с сидящим на нём Кириллом. Хотелось врезать прямо с кулака, а, увы, у меня были моральные принципы, гласящие, что поднимать руку на свою вторую половинку — дно. — Ты врываешься в мою комнату, в моё личное пространство! Обсираешь женщин, мои вкусы в музыке, а потом ещё и друзей! Знаю, что я терпила ебаная, но даже у меня есть предел! Ты, сука, кто такой, чтобы судить других?! Каким пидорасом надо быть, чтобы ещё и своих близких обосрать? Да пошёл ты нахуй! 

— Какая ты милая, когда злишься. Я прям не могу-у-у, — с иронией протянул Кирилл.

— Чтоб ты знал, я ненавижу высокомерных мразей наподобие тебя. Сами нихуя в жизни не добились, а других унижают. — Ещё никто и никогда меня не выводил на такую агрессию до этого. Даже случай со стулом летом курил в сторонке. — Да поебать мне на оскорбления в мою сторону, а перед своими друзьями сам оправдывайся, это не моё дело, всё же! Но сними свою ебаную корону и извинись хотя бы за слова в сторону моих друзей! Это самые важные для меня люди!

— Не буду.

— Кирилл, это последний шанс, — серьёзно проговорила я. — Если ты этого не сделаешь, то, клянусь своей жизнью, очень и очень потом пожалеешь.

— Пустые угрозы. Как скучно. 

— Конченый... — Я ушла из комнаты, захлопнув дверь, и спустилась на первый этаж, чтобы остыть. 

Что мама, что папа уставились на меня круглыми глазами: естественно, они же никогда не слышали, чтобы их дочь громко кричала.

— Что случилось? — шокированно спросила мама. — Он тебя обидел чем-то?

— Ничего. Сама разберусь. Не хочу других людей втягивать в наши с Кириллом разборки. — Положила руку на лоб, и поняла, что у меня даже температура немного поднялась. Может, психосоматика, ибо я долго не проявляла настолько ярких эмоций. Что удивительно, меня наконец-то отпустило: и апатию сняло, и изнутри просачивались признаки жизненных сил. Я взглянула на руку, подвигала пальцами и вдруг осознала, что даже эти движения казались мне нормальными. Раньше всё вокруг воспринималось словно через какое-то тонированное стекло, а теперь и своё состояние, и реальность вокруг я могла оценить ясно и разборчиво. — Спасибо, что волнуешься!

— Насть, ты ещё хочешь поехать в Японию? — Папа, сидевший на крутящемся стуле у своего рабочего места, повернулся ко мне. 

— А к чему вопрос? — Непонятливо наклонила голову вбок я.

— Границы после коронавируса открыли. Если хочешь, мы докопим деньги, и после выпускного поедешь учиться заграницу.

— Серьёзно?! — Я от радости готова была заскакать галопом по всему дому, но держала самообладание. — Хочу, конечно!

— Тогда доучись максимально, — поставила условия мама. — Когда ты рада, то и мы рады! Но своё слово, что ты окончишь школу хорошо, сдержи.

— Окей!

Благодаря этой чудесной новости я быстро вышла из режима плохой девочки и собралась идти обратно в свою комнату. Да чёрт с ним, с этим моим парнем, зато давняя мечта наконец-то сбудется! Ничего в такие моменты больше не имело значения. 

Однако не успела я зайти в комнату. Услышала в холле на втором этаже, ибо дверь была открыта, как Кирилл прослушивал голосовое сообщение от Дианы со словами: "Ой, она говорит, какой ты плохой? Бо-о-оже! Пойми, активная агрессия намного лучше, чем пассивная! Может, ты там и обсираешь кого-то, но, знаешь, сколько она в себе держала? Насколько она ненавидела людей раньше внутри себя! Она этого не скажет! Но у неё внутри, там будет просто ад!"

"Да, так всё и было, — мысленно ответила на это я, в комнату так и не зайдя. Разлеглась в соседней на диване, уставившись в потолок. — Больше я не буду хорошо относиться к людям, которые мне неприятны. Не буду одуванчиком с добрым сердцем с теми, кто этого не заслужил". Неважно, что она выслушала Кирилла и ответила ему не самыми приятными для меня словами. Плевать. "Но если ты меня когда-нибудь сильно обидишь, Ди, то я не уйду. Потому что ты исключение из всех правил в моей жизни".

❆❆❆

     На следующий день Кирилл уезжал. Мы с мамой провели его вместе до поезда, и она пихала меня в плечо с фразой: "Хоть помаши ручкой на прощание! Не будь такой врединой!" Ведь да, с парнем после того конфликта я даже не разговаривала. Это была точка, и всё. Я не хотела видеть рядом с собой такого человека.

Диане я всё-таки объяснила в подробностях, что между мной и ним произошло. Решила просто забыть про те её слова в голосовом сообщении, ведь, отчасти, подруга сказала правду, хоть и не самую приятную, хоть и тому человеку, от присутствия которого меня теперь воротило во все стороны. 

Через неделю я бросила Кирилла. Вернее, бросила — очень громкое высказывание. Мы скорее расстались по обоюдному согласию, но с моей инициативы. Несмотря на то, что он меня начал бесить, я постаралась разойтись мягко и всунула на это абсурдную причину: что уеду в Японию и расстояние станет ещё больше. "А что, если всё отменится, Насть?" — писал Ляпа. "Не отменится!" — уверенно отвечала я.

И попросила его никому не рассказывать об этом, чтобы заранее не дезинформировать других людей. Мол, не хотела, чтобы в следующий приезд в село на меня глядели с пожирающей завистью или чем-то подобным, ибо слухи разлетались быстро. Кирилл поклялся в прямом смысле этого слова молчать. На самом же деле эти причины не имели для меня никакого значения: какая вообще разница, как на меня посмотрят люди? Мотив просьбы иной: это была проверка на вшивость. На то, сможет ли Кирилл быть хотя бы моим другом после всего, что случилось. Потому что держать язык за зубами, особенно если пообещал — очень важный показатель для меня. 

Очередное разочарование в этой личности. Кирилл клятву нарушил, рассказал про всё Лёше. Потом пошли оправдания: "Я даже со своим лучшим другом не могу этим поделиться?" 

"Не можешь. — То было последнее сообщение от меня ему зимой. — Потому что надо держать свои слова, Кирилл. Мы с тобой друзьями не будем".