◈◇День 25[7]: Не по той дорожке◇◈

     В полтретьего дня я написала Диане, что у неё есть пятнадцать минут, чтобы ко мне прибежать. Мол, хотела провести с ней наедине немного времени до того, как придёт Кирилл. А подруга, оказывается, реально бежала, потому и пила у меня пять кружек воды впопыхах, ворча: "Ты могла ещё позже об этом написать?!"

Впрочем, Кирилл резко сменил планы и зачем-то уехал в город вместо того, чтобы явиться ко мне в гости. И это означало лишь одно: я снова потусуюсь лишь с Дианой, и это замечательно. Сначала мы как обычно маялись непонятно чем: то бегали друг за другом, то от друг друга, потому что Диана любя кусалась, а я тыкала ей пальцем в ребро. Уставшие вместе легли на диван, после чего Михеева предложила сделать мне массаж. 

Я лениво перевернулась на живот и постаралась максимально расслабиться, а Диана уселась на мою пятую точку и начала профессионально мять мне спину. В общем-то, руки у неё были золотые.

— Ты прям как профессионал, — с восторгом сказала я, продолжая лежать. — Откуда такие навыки?

— Когда мама была беременна, я научилась. И ей реально становилось легче после массажей. 

— Хоть отношения у вас с натяжкой, но дочь из тебя хорошая, — тепло произнесла я. — А подруга — ещё лучше. 

— Ой, давай без этого! — В голосе подруги слышалось смущение, скрытое за грубостью. — Сюси-муси-пуси! Фу! Я ваще-то бэд бич!

— Не смеши, — расхохоталась я и взяла в руки телефон, чтобы написать Кириллу. 

7 января

Завидуй молча }
Мне Диана массаж }
делает, а ты так  
не сможешь  

{ Ммм

Я тебя не люблю }
Только её }

{ А мне пох

Сейчас Диане буду }
ножки греть  
Обидишься? }

{ Хз

А если честно? }

{ Дуркии 

Кто? }

{ Вы

И я улыбнулась, ведь не было смысла отрицать, что порой мы с Дианой вели себя как две дурочки. Хотела уж откинуть телефон, но на экране высветился звонок от Даника. Он спросил, можно ли прийти в гости, на что я мягко дала отрицательный ответ и сбросила трубку.

— Хули нельзя? — всполошилась Диана, слезла с меня и сделала непонимающее выражение лица. — Пусть приходит! Он наш друг!

— Не хочу.

— Схуяли?

— У меня к Данику сейчас нейтрально-отрицательное отношение. Не знаю, что с ним происходит, но раньше всё было совсем по-другому.

Может быть, мне было слишком тяжело принять то, в какую сторону пошёл мой друг детства. Который с раннего возраста делился вкусняшками, редко врал, отрицал сигареты и алкоголь, а теперь тусовался, бывало, и с другой компанией, стал грубее, обрывал контакты с некоторыми близкими друзьями, был агрессивным под воздействием алкоголя, мог даже просто подумать о том, чтобы из чужого дома взять деньги. Это был не тот Даник, которого мы знали раньше, либо же мне так казалось. И я чувствовала благодарность за то, что Диана не продолжила эту тему, а лишь задумчиво отвернулась от меня.

Пойти не по той дорожке — так ли это безнадёжно? Всё же, таков жизненный опыт, который либо вернёт тебя назад, если одуматься, либо окончательно затянет в мрак. И я надеялась, что когда-нибудь тот хороший друг и добрый человек вернётся и улыбнётся так же, как в детстве, искренне и с надеждой на хорошее будущее. Но сейчас, пусть хоть прокляли бы меня тысячу раз, не нашла я в себе сил смириться с нынешним Даником.

❆❆❆

     В пять часов явился, не запылился Кирилл. Сразу полез обниматься, соскучился, а Диана кидала нам насмешливые шутки про сладкую парочку. Так и сидели мы долго в квартире, дразня моего парня тем, что с лучшей подругой я в обнимку сидела, а с ним — нет, да и тем, что показывала, как сильно люблю Михееву.

Кириллу названивали Егор и Лёша, звали всех гулять, но Ляпа не соглашался без меня на улицу идти даже несмотря на то, что много внимания я ему не уделяла. Чувствовала себя всё ещё не очень хорошо, второй или третий — чёрт бы знал, сбилась со счёту — день ничего не ела, поэтому и хотела отсидеться дома. 

Я вышла на балкон, чтобы скурить одну сигарету. Вишнёвый привкус отдался на языке, пока еле виднелась сквозь окно ночная дорога у дома. А там большими буквами на снегу было написано: "Ляпа, выходи". Со смехом я подозвала Кирилла к себе и показала ему это, на что у парня не было никакой реакции.

— Чего с пацанами не пойдёшь погулять? — спросила я. — Как видишь, тебе всё равно нечего со мной сегодня делать. 

— Не хочу.

— Ну ясно.

— Сука, да вы заебали! — крикнула из зала Диана, после чего к нам подошла, опёрлась боком на проход балкона. — Кирилл, тебя ждут друзья уже сколько?

— Да похуй, — ответил он.

— Нет, тебе, я посмотрю, ваще норм игнорировать корешей своих! — спорила Михеева. — А ты чё? — Взглянула уже на меня. — Ничего ему сказать не хочешь? — На пару секунд замолкла. — А, ну да, ты же промолчишь, тебе же похуй!

— Чего ты завелась, а? — безэмоционально спросила я, потушив сигарету и выкинув её в окно. — Спокойно давай.

— А ничё! — заговорила в обычном своём тоне Диана. — Я понимаю там Кирилл тупой, сука, без обид, — скрестила руки на груди, — но ты, Укроп ёбаный, не тупая же. Видишь, что он из-за тебя гулять не идёт. Ну либо выгони, либо все сейчас на улицу потащимся! Смысл тянуть?

Я промолчала. Не хотела говорить ни одной, ни второму, что в любую секунду готова была с ног свалиться и заснуть на денька три. Чтобы не переживали за меня, чтобы не считали совсем уж беспомощной. Поэтому, собрав все силы в кулак, я сходила в соседнюю квартиру к Аньке, где поела через себя картофельное пюре с котлетой, ведь дома ничего, кроме бульона, в холодильнике не осталось.

И так мы вышли на улицу в минус двадцать восемь градусов. Сказать, что январским вечером было просто холодно — ничего не сказать. С самого выхода меня трясло. Сначала планировали пойти в Канчаны, но теперь ждали Лёшу и Егора, забежавших домой, как по закону подлости. Зато Даник нас быстро нашёл и присоединился к прогулке. И направились мы на Обходную, где не было ни единого фонаря. Только одна длинная заснеженная дорога, деревья вокруг и тишина. В основном я шла около Дианы, держала её под локоть, молчала. Кирилл несколько раз пытался меня, так сказать, отобрать, но я противилась и ни на шаг от подруги не отходила. 

Только когда мы вышли обратно в село и Михеевой кто-то позвонил, Ляпа взял меня за руку со словами: "Теперь никуда от меня не денешься". Удивительно: ладони у него оставались тёплыми даже в такой мороз, когда у меня в то же время заледенели пальцы. И казалось, с этим белым вихрем снежинок над головой более холодной ко всему становилась и я.

❆❆❆

     Печка, тёплый зал, ещё более слезшие со стен светлые обои, спокойная музыка и лучшая подруга рядом — разве этого недостаточно, чтобы быть счастливой? Вполне хватило. Хорошие эмоции в который раз перебили апатичность, но я не знала, в какой момент этот приём мог перестать работать. 

Кирилл, Лёша, Егор, старшая Диана и ещё какие-то их друзья, которых видела впервые, танцевали под музыку, тоже моментами дрались вилами, как мы пару дней назад. В то время я, Михеева с чьей-то чёрной кепкой на голове и Даник с бежевой шапкой, сверху которой были маленькие ушки медведя, сидели втроём на печке, прижавшись спинами к стене. 

— Йо, мать! — пронёсся оклик Лёши снизу, потому я и посмотрела туда. — У тебя ещё Чапман остался?

— Лови! — Достала из кармана розового худи последнюю пачку и кинула её прям в руки Макарова.

— Сколько можно взять?

— Да хоть всё, сын! 

— А тогда можно ещё подик? — Встал рядом с Лёшей Юдов и тоже на меня уставила снизу-вверх.

— А вы не обалдели? — усмехнулась я. — Хотя бы подик нам оставьте!

— Серьёзно, парни! — Двумя руками схватил Кирилл мальчиков за куртки и начал уводить тех подальше от печки, послав мне напоследок воздушный поцелуй. — Оставьте девчонок в покое, у них там своё.

— Даник тож девка? — заржал Егор.

— Он телохранитель! — ответила ему Диана младшая.

— Да ты сама кого хочешь изобьёшь своими способами! — По-дружески толкнула её своим плечом я. — Обкусаешь, например.

Диана со всей дури вцепилась зубами в моё предплечье так, что мне показалось, будто кость прохрустела под натиском. 

— А-А-А! Сука! — Прокричала я и выдрала свою руку. — Дурная ваще! Который раз уже! Но, бля, люблю тебя, не могу. 

А она сидела довольная, ехидно улыбалась, будто ничего не случилось. Даник только в шоке смотрел на нас и вскоре пошёл домой. Вслед за ним по цепочке пропадали и остальные. В конце остались я да Кирилл. 

Он присел рядом на печке, выключил музыку и тяжело вздохнул. Нервно ворочался из стороны в сторону, иногда с теплом на меня поглядывал, а в глазах такое выражение моментами стояло, будто внутри целая война творилась. В конечном итоге он ровно лёг на левый бок, пока я, наоборот, была на правом, и так пристально смотрел на меня, накрыв обоих одеялом.

— Хуй, короче, мне слишком интересно, — сказал первые слова Кирилл. — Я не хотел с тобой об этом пиздеть, но мы тип встречаемся.

— И о чём же?

— Почему ты ни разу не пробовала со своим парнем переспать?

— Ужас, что за вопросы... — С какой-то точки зрения я понимала, что для некоторых парней постельные штуки многое значили в отношениях, так что решила хоть немного, но начистоту поговорить. — Не хотела никогда.

— В смысле не хотела?

— Влечения нет. 

— Пиздёж и провокация! Разве такое бывает?

— Бывает, — холодно произнесла я. — Не люблю эту тему, но раз уж ты завёл, то ладно. 

— Серьёзно? Никогда не хотела парня своего? Ну или там, переспать с кумиром? Ваще ноль?

— Ни разу в жизни, — уверенно подтвердила я, что было правдой. — Представляешь, раньше я плохо относилась к людям, которые занимаются сексом, потому что считала их животными. До тех пор, пока не узнала, что это норма и этим занимаются все. Ну я мелкая тогда была, лет двенадцать, может. У меня весь мир тогда сломался. Подумала ещё, что это не они неправильные, а что, наоборот, я — исключение. Тогда и пообещала самой себе, что раньше восемнадцати лет девственности не лишусь, даже если очень захочу. А, как видишь, не захотела в принципе.

— Как думаешь, почему так?

— Во-первых, генетика. Во-вторых, — думала, как бы лучше сформулировать мысль, — сама по себе такая. Для меня всегда душевные вещи были важнее физических штучек, и именно поэтому я легко могла дружить и любить на расстоянии, или в ситуациях, когда даже лица человека не знала. Внешность и тело — всего лишь оболочка, гораздо важнее в людях их внутренний мир. В-третьих, мой организм даже не требует интимных связей и самоудовлетворения, так что не вижу смысла.

— Бред какой-то...

— Хах... Я с тобой откровенно говорю, а ты мне вот это в ответ, да?

— А если сделать так? — Парень осторожно провёлся рукой от плеча до моей попы, где его пальцы и остановились. 

— Не. Смей. — Ледяным тоном произнесла я. — Сука, руки убрал.

— Понял, извини! — Он моментально отстранился. — Давай сейчас честно, не было даже никакой волны возбуждения?

— Нет.

— Тогда что?

Отвращение. И в слух я это не сказала, потому что нельзя так. И дело было вовсе не в Кирилле, а в том, что так работало со всеми. Если кто-то из парней, бывших, друзей, неважно, в каких отношениях мы состояли, касался запретных зон, даже если случайно, то я ещё долго этих людей избегала. Мне были неприятны подобные разломы в личных границах, было мерзко при мысли, что кто-то мог самоудовлетворяться на мои фотки, было мерзко представить, что кто-то мог в своих фантазиях раздевать меня. И чтобы избегать этого негатива, самым простым решением оставалось просто не думать о таком. Но когда собственный парень начинал подобные темы, становилось совсем не до смеха.

И я не могла произносить всё это вслух, ни перед кем. Боялась, что осудят, назовут фригидной или ещё что похуже. Потому что не поняли бы и не приняли бы, что возможно это: не иметь сексуального влечения. В лучшем в случае назвали бы врунишкой, в другом — забуллили бы. И единственный вывод, к которому я пришла спустя много лет самокопаний — асексуальность. 

— Я понял, ты не хочешь говорить, — перебил тишину Ляпа. — Ничё страшного. В этом плане на тебя никогда не надавлю. Будешь готова — скажешь, а так я терпеливый.

— Если я скажу тебе... — подняла глаза на него, — что есть вероятность того, что это никогда не произойдёт, то что тогда?

— Не знаю.

— Зато честно... — Я полностью отобрала себе одеяло и отвернулась лицом к стенке. — Отодвинься от меня.

— Ты обиделась?

— Вообще не в этом дело. Просто прошу, не трогай меня пока что.

❆❆❆

     Каким-то образом мы оба заснули, в полуметре друг от друга, и очнулись только в три часа ночи, потому что мне названивала Оля. А до этого в журнале зияло ещё пять пропущенных от неё. Сразу заметно, что тётка была не в настроении, и уже никакие правила от мамы не уберегли бы меня от ругани с Олей.

К половине четвёртого мы дошли до моего дома. Я встала на месте и всё никак в подъезд зайти не могла, ведь знала, что меня там ждёт. Кирилл, видать, всё без слов понял, и, ничего не спрашивая, повёл меня за собой домой. Там, как и ожидалось, Оля с разъярённым лицом встречала нас на пороге, но при парне вела себя вежливо.

Напряжённо втроём пили чай на кухне, молчали, пока дым, вьющийся от сигареты в руках тётки, пару раз попадал в глаза и вызывал раздражение.

— Хороший ты всё-таки малый, — спокойно пробубнила Оля. — Я против ваших отношений сначала была, больно ты конфликтный парень. На личико ничего такой, а вот характер — никто не знает. — Она открыла форточку для проветривания и уселась обратно. — Тишки, кстати, много хороших слов потом про тебя сказали. А счас и я сама убедилась — неплохой ты, Кирилл. Пришёл вместе с Настей получать втык.

— Я просто по воспитанию до самой двери провёл, — подметил он.

— Ой, да кому ты мозги пудришь! — рассмеялась Оля. — Всё, давай домой беги! Почти четыре утра. 

— А вы мне Настю обижать не будете, когда я уйду?

— Деловая колбаса! Давай домой дуй, я говорю! — немного строго, но и насмешливо сказала она. — Ничего я с этой пропаданкой не сделаю. Спать пора уж.

Слово Оля сдержала, ведь, как только Кирилл ушёл, мы мирно разошлись по своим комнатам без лишних разговоров и легли спать.