ГЛАВА 17.

31 октября 2023 года. Сумерск. Квартира Артёма, переулок Мёртвых Лип, дом 7, кв. 12. 08:15 утра.

Он не спал всю ночь. Сидел на кухне с чашкой остывшего чая, глядя в тёмное окно, где изредка проезжали машины, оставляя за собой шлейф света, который мгновенно гас в сыром тумане. Мысли в его голове были как рой мух – хаотичные, назойливые, но в центре этого роя была одна, чёткая, как острие ножа: «Она. Она такая же, как я. Она знает. Она сказала, что мы – сёстры. Что ещё она знает?». Голос в его голове был тихим, выжидающим, но не навязчивым – он предоставлял Артёму самому принять решение. И он принял его.

Он встал из-за стола, прошёл в ванную, умылся холодной водой, чувствуя, как она стекает по лицу и шее, охлаждая кожу, которая была бледной и почти прозрачной. Он надел ту же куртку, которую носил всегда – чёрную, потёртую, с дыркой на рукаве, – и вышел, даже не глянув на пустую стену, где раньше висело зеркало. За окном было серо, туман висел над переулком, делая очертания домов и деревьев размытыми, как акварельные пятна. Липы стояли неподвижно, без ветра, и их сухие ветки не шелестели – они молчали, как будто знали, что сегодняшний день будет другим.

Он шёл по улице, и его шаги были тихими, почти беззвучными, как у человека, который не хочет привлекать внимания. Он чувствовал на себе взгляд – не Игнатова, а кого-то другого, того, кто ждал его на Пустыре. Он не оборачивался, потому что знал, что она где-то рядом, наблюдает, следит, как он двигается, как дышит, как его глаза смотрят вперёд. Он свернул на узкую улочку, ведущую в промышленную зону, где старые заводские корпуса стояли молчаливыми скелетами, их окна были выбиты, а стены исписаны граффити, которые за несколько лет выцвели и стали похожи на шрамы. Здесь было пусто – только ветер гулял между ржавых металлических конструкций, и его вой был похож на плач.

Пустырь открылся перед ним неожиданно – огромное пространство, поросшее сухой травой и бурьяном, которое упиралось в стены заброшенного завода. Посередине стояла она, та самая женщина, в том же тёмном пальто, с длинными чёрными волосами, которые развевались на ветру. Она стояла неподвижно, как статуя, и её глаза были устремлены на него. Когда Артём подошёл ближе, он увидел её лицо – тонкое, бледное, с острыми скулами и тёмными глазами, в которых не было зрачков, только чёрная глубина. Она улыбнулась, и в этой улыбке не было ни тепла, ни холода – только узнавание.

– Ты пришёл, – сказала она, и её голос был низким, с хрипотцой, которая делала его похожим на шёпот ветра. – Я знала, что ты придёшь.

– Ты сказала, что мы – сёстры, – сказал Артём, останавливаясь в нескольких шагах от неё. – Я хочу знать, что это значит.

Она шагнула к нему, и её пальцы коснулись его лица, холодные, как лёд. Он не отшатнулся – он стоял, чувствуя, как её прикосновение проникает под кожу, как два потока холода соединяются и смешиваются, создавая что-то новое, что-то, что он не мог объяснить.

– Мы – орудия, – сказала она, и её голос был тихим, как секрет. – Мы были созданы для того, чтобы нести хаос. Нас много, но мы не знаем друг друга. Мы просыпаемся в разные времена, в разных местах, и мы должны найти друг друга, чтобы стать сильнее. Ты – один из нас, Артём. Ты – оружие, которое только начинает действовать. Но я – старше. Я проснулась раньше. И я чувствую, что впереди есть что-то большее. Что-то, что требует нашей силы.

– Что именно? – спросил он, и его голос был твёрдым, но внутри него нарастало любопытство, смешанное с холодным интересом.

– Я не знаю, – призналась она, и в её голосе впервые появилась нотка неуверенности. – Но я знаю, что мы должны объединиться. Мы должны действовать вместе. Вместе мы сможем уничтожить всех, кто мешает нам. Всех, кто причинил нам боль. Всех, кто стоит на нашем пути.

Она смотрела на него, и в её чёрных глазах отражалось его собственное лицо – бледное, с тёмными кругами, с глазами, которые уже начали меняться. Он чувствовал, как её слова проникают в его сознание, как они находят отклик в той части его души, которая была тёмной и холодной. Голос в его голове зашевелился, но на этот раз он не был требовательным – он был задумчивым: «Она права. Вместе вы будете сильнее. Но можешь ли ты доверять ей?»

– Я не знаю, смогу ли я доверять тебе, – сказал Артём, и его голос был честным. – Ты убила мою жертву. Ты нарушила мой порядок.

– Порядок, – она усмехнулась, и её улыбка стала острее. – Ты думаешь, что у нас есть порядок? Мы – хаос, Артём. Мы не должны подчиняться правилам. Мы должны создавать их. Если ты хочешь, я позволю тебе забрать следующую жертву. Но ты должен решить – ты со мной или против меня.

Она протянула ему руку, и её пальцы были длинными и тонкими, как ветви дерева. Артём смотрел на эту руку, и в его голове шла борьба – голос требовал принять её, объединиться, стать частью чего-то большего, но что-то внутри него, что-то, что он считал уже мёртвым, сопротивлялось. Он вспомнил Сергея и Ольгу, их лица, их голоса, которые говорили ему, что он не один, что они его друзья. Он вспомнил Игнатова, который пытался поймать его, но который, возможно, был прав, когда говорил, что он что-то скрывает. Он не мог стать частью этого хаоса, не мог присоединиться к ней, потому что это означало бы потерять последние остатки того, что делало его человеком.

– Нет, – сказал он, и его голос был твёрдым, как сталь. – Я не буду с тобой. Я не буду убивать вместе с тобой. Я должен делать это сам.

Она отдернула руку, и её глаза стали холоднее, как лёд, который трескается под давлением.

– Ты делаешь ошибку, – сказала она, и в её голосе появилась угроза. – Если ты не со мной, ты против меня. Я убью тебя, Артём. Или я убью твоих друзей. Ты должен выбрать.

Она шагнула к нему, и её рука сжалась в кулак, и он почувствовал, как воздух вокруг неё становится плотнее, как давление начинает расти, как трава вокруг её ног начинает чернеть и увядать. Она была сильнее, чем он думал, и он понял, что не сможет победить её физически – только чем-то другим, чем-то, что было внутри него, что-то, что он ещё не полностью осознавал. Он шагнул назад, и в этот момент он услышал звук – шаги, которые приближались со стороны завода. Он обернулся и увидел Игнатова, который шёл к ним, с пистолетом в руке, с жёстким лицом, на котором было написано напряжение и решимость.

– Стойте! – крикнул Игнатов, и его голос был громким, как выстрел. – Никто не двигается! Артём, отойди от неё!

Женщина повернулась к нему, и её глаза стали ещё чернее, ещё бездоннее. Она улыбнулась, и в её улыбке была угроза:

– Вот и твой друг. Он тоже должен умереть. Он слишком много знает.

Она сделала шаг к Игнатову, и Артём увидел, как её рука поднимается, как воздух вокруг неё начинает искажаться, как сила, которую он чувствовал, начинает выходить наружу. Он не думал – он просто действовал. Он прыгнул вперёд, преграждая ей путь, и его тело встретило её руку, когда та уже начала опускаться. Удар пришёлся ему в грудь, и он почувствовал, как холодная волна пронзила его, как боль пронзила его тело, но он не упал – он устоял, сжав её запястье, глядя в её глаза.

– Не трогай его, – сказал он, и его голос был низким, как рык, который вырвался из глубины его горла. – Он не твой. Он мой.

Она посмотрела на него, и в её глазах промелькнуло что-то, что было похоже на удивление, а потом на злость. Она попыталась вырваться, но он держал крепко, и его пальцы сжимали её запястье, чувствуя, как под кожей пульсирует холодная, густая сила. Он не знал, что делать, но его тело знало – оно подчинялось тому, что было внутри него, тому, что было сильнее голосов, сильнее его страха. Он сжал её запястье сильнее, и она вскрикнула, когда он начал вытягивать из неё силу, впитывать её, как губка впитывает воду. Она пыталась сопротивляться, но его тело было крепче, как будто оно было создано для того, чтобы поглощать таких, как она.

Через несколько секунд она обмякла, и её глаза стали пустыми, как у куклы, у которой вынули душу. Он отпустил её, и она упала на землю, бездыханная, и её тело было лёгким, как перо. Артём стоял над ней, тяжело дыша, чувствуя, как его тело наполняется новой силой, которая текла по венам, горячая и холодная одновременно. Он посмотрел на свои руки, и они были чистыми, но внутри него было что-то новое, что-то, что изменило его навсегда. Голос в его голове зазвучал, тихо, удовлетворённо: «Ты сделал это. Ты стал сильнее. Ты – главный. Ты – начало и конец».

Он повернулся к Игнатову, который стоял в нескольких метрах, с пистолетом, направленным на него, с лицом, на котором было написано замешательство и ужас. Следователь смотрел на тело женщины, которая лежала на земле, на Артёма, который стоял над ней, и не мог понять, что произошло. Его рука дрожала, и пистолет слегка покачивался в воздухе.

– Артём... – начал он, и его голос был хриплым. – Что ты сделал? Кто она?

– Я не знаю, – сказал Артём, и его голос был ровным, почти безразличным. – Она была такой же, как я. Но теперь её нет. Я остановил её.

Игнатов смотрел на него, и в его глазах было больше не подозрение, а страх – тот самый страх, который Артём видел у всех своих жертв. Он опустил пистолет, и его рука опустилась, как будто он понял, что стрелять бесполезно.

– Ты не человек, – сказал он, и его голос был тихим, почти шёпотом. – Я знал это. Я чувствовал это. Но я не знал, что это правда. Что ты... что ты такое?

– Я оружие, – ответил Артём, и в его голосе не было ни гордости, ни стыда. – Я был создан для этого. Но я не хочу быть злым, Игнатов. Я не хочу убивать невинных. Она хотела уничтожить всё. Я остановил её. Этого достаточно?

Игнатов смотрел на него долго, и его лицо было бледным, как у человека, который увидел слишком много. Он убрал пистолет в кобуру и сказал:

– Я не знаю, что я должен сделать. Ты убил людей. Но ты также спас меня. Ты чудовище, Артём, но ты чудовище, которое выбирает. Я не буду тебя арестовывать. Не сегодня. Но я буду следить за тобой. Если я увижу, что ты снова убиваешь, я остановлю тебя. Даже если для этого мне придётся умереть.

Он развернулся и пошёл прочь, и его шаги были тяжёлыми, как у человека, который нёс на себе груз всего мира. Артём остался стоять на пустыре, глядя на тело женщины, на сухую траву, которая покачивалась на ветру, и чувствовал, как внутри него разрастается сила, которая теперь была только его.

Он закрыл глаза, и голос в его голове зазвучал, тихо и ясно: «Ты убил её. Ты стал сильнее. Но это только начало. Теперь ты знаешь, что есть другие, и что ты должен найти их или уничтожить их. Ты – главный. Ты – начало и конец». Он открыл глаза, и в них была та же чёрная глубина, но теперь она была не пустой – она была полной, как океан, который простирается до горизонта.

Он пошёл прочь, и его шаги были лёгкими, как у человека, который сбросил оковы. Он знал, что сегодняшний день изменил его навсегда, и что теперь у него есть цель, которая была больше, чем он сам. Он шёл по пустырю, и ветер нёс ему запах сырой земли и увядающей травы, и в этом запахе он чувствовал начало чего-то нового.