ГЛАВА 13.

28 октября 2023 года. Сумерск. Гнилой Угол, ларёк «Продукты». 17:48 вечера.

Дождь начался ровно в тот момент, когда Артём свернул с Проспекта Шёпота на Гнилой Угол. Сначала мелкие капли, которые почти не ощущались на коже, а потом – настоящий ливень, косой и холодный, который за секунды превратил асфальт в чёрную зеркальную поверхность. Он не ускорил шаг, не укрылся под козырьком – он просто шёл, позволяя воде стекать по лицу, по шее, по рукам, которые он держал в карманах куртки. Вода была холодной, но внутри него было тепло, ровное, как огонь в печи, который разгорается медленно, но уверенно.

Ларёк стоял на углу, у старого пятиэтажного дома, с облупившейся вывеской, на которой почти не читались буквы. Он был маленьким, металлическим, с одним окошком, за которым виднелся свет и силуэт женщины. Артём подошёл ближе, и он увидел её – Светлана Николаевна, та самая продавщица, которая когда-то сказала ему, что он никчёмный. Она была в синем халате, с короткой стрижкой и красным лицом, на котором проступали следы многолетней работы в холоде. Она обслуживала какого-то пожилого мужчину, который покупал хлеб, и Артём встал в очередь за ним, делая вид, что разглядывает ассортимент – пачки сигарет, жвачки, шоколадки, упаковки печенья. Его мокрая одежда прилипала к телу, и вода стекала с волос, но он не вытирал лицо.

Мужчина взял хлеб и ушёл, закрывшись зонтом, и Светлана Николаевна посмотрела на Артёма, не сразу узнавая. Она нахмурилась, и в её голосе была привычная резкость:

– Вам чего?

– Сигареты, – сказал он, и его голос был тихим, почти не слышным за шумом дождя. – Те, что подороже.

Она достала пачку, положила на прилавок, и он протянул деньги – мятую купюру, которую он достал из кармана. Она взяла её, и в этот момент их пальцы почти соприкоснулись. Он посмотрел на неё, и она наконец узнала его – она прищурилась, вглядываясь в мокрое лицо, и её рука замерла.

– Ты... – начала она, но он перебил её, улыбнувшись:

– Да, Светлана Николаевна. Артём. Помните меня? Я покупал у вас сигареты несколько лет назад. Вы сказали, что я никчёмный.

Она моргнула, и её лицо стало настороженным, но она сохраняла спокойствие:

– Я тебя не помню. Ты ошибся.

– Нет, – сказал он мягко. – Я не ошибся. Я помню каждое ваше слово. Вы были правы – я никчёмный. Но сегодня я хочу доказать вам, что вы были не совсем правы.

Она отступила на шаг назад, и её рука легла на что-то под прилавком – может быть, на телефон, может быть, на сигнализацию. Но Артём уже шагнул вперёд, обогнув прилавок, и оказался с ней в тесном пространстве ларька. Его тело было быстрым, почти неосязаемым, и она не успела сделать ни одного движения, потому что его рука уже сомкнулась на её запястье, сжимая его так, что она вскрикнула.

– Не надо, – сказал он, и его голос был спокойным, как у человека, который разговаривает с ребёнком. – Не надо кричать. Я пришёл не для того, чтобы пугать. Я пришёл, чтобы вы поняли, что ваши слова имеют последствия.

Она смотрела на него, и её глаза были широко открыты, в них плескался страх – тот самый страх, который он видел у Анны Сергеевны, у Леры, у Виктора Петровича. Он знал этот страх, он чувствовал его запах, который исходил от её кожи, смешанный с запахом сигарет и дешёвых духов. Он наклонился к ней, и его глаза встретились с её – серые, блеклые, с красными прожилками от многолетней работы. Он смотрел в них, и они начали расширяться, заполняясь чернотой, которая вытекала из его зрачков, как тушь, разлитая по воде. Она пыталась закричать, но её голос сел, превратившись в хрип, и её тело начало обмякать, как у куклы, у которой перерезали нитки. Он держал её, пока она не перестала двигаться, пока её глаза не стали пустыми, как у мёртвой рыбы. Он отпустил её, и она упала на пол, ударившись головой о прилавок, но он уже не смотрел на неё.

Он наклонился, достал стальное перо, и его пальцы двигались быстро, уверенно, как у хирурга, который делает разрез. Символ на груди – спираль, расширяющаяся наружу, – проявился на её синем халате тёмной линией, которая впитывалась в ткань. Когда он закончил, он убрал перо и вытер руки о её халат, не заботясь о том, что оставляет следы. Он вышел из ларька, и дождь всё ещё шёл, но теперь он казался ему тёплым, как душ после долгой дороги. Он пошёл дальше, не оглядываясь, и за углом он остановился и закрыл глаза.

Голос в голове зазвучал, тихо, почти торжественно: «Две. Осталось три. Но сегодня ты уже не успеешь. Завтра. Отдохни. Ты заслужил отдых, Артём». Он открыл глаза, и в них не было усталости – только лёгкая, приятная полнота, как будто он съел что-то очень сытное и вкусное. Он улыбнулся и пошёл домой, чувствуя, как дождь омывает его, как ветер обдувает его лицо, как мир вокруг него становится более резким, более чётким, более живым.

28 октября 2023 года. Сумерск. Квартира Артёма, переулок Мёртвых Лип. 21:12 вечера.

Он сидел на кухне, пил горячий чай, который заварил только что, и смотрел в окно. Дождь кончился, и на небе проступили звёзды – бледные, едва заметные за городской иллюминацией, но они были там. Он не думал о тех, кого убил. Он не чувствовал ни вины, ни раскаяния. Только холодное удовлетворение, которое разливалось по венам, как жидкий металл. Он был орудием, и орудие не задаёт вопросов – оно просто выполняет свою функцию. Он допил чай, поставил кружку в раковину, и в этот момент в дверь позвонили.

Звонок был настойчивым, три коротких сигнала, которые пронзили тишину квартиры. Артём замер. Он не ждал гостей, и в последнее время никто не приходил к нему без предупреждения. Он медленно подошёл к двери, посмотрел в глазок – и увидел мужчину, которого раньше не встречал. Он был высоким, лысым, с жёстким лицом, которое казалось вырезанным из камня, с глубокими морщинами вокруг рта и глаз. На нём был потёртый плащ, из-под которого виднелся тёмный костюм. Он стоял прямо, руки в карманах, и его взгляд был устремлён на дверь, как будто он мог видеть сквозь неё. Артём не открывал несколько секунд, но потом голос в его голове шепнул: «Открой. Он не опасен. Он просто смотрит». Он повернул замок и открыл дверь.

– Артём Серов? – спросил мужчина, и его голос был низким, с хрипотцой, которая появляется у курильщиков со стажем.

– Да, – ответил Артём, смотря на него спокойно.

– Меня зовут Игнатов. Я следователь. Из главного управления, – он показал удостоверение, но Артём не стал всматриваться в него. – Я хотел бы задать вам несколько вопросов. Вы не против, если я войду?

Артём отступил, позволяя ему войти. Игнатов переступил порог, окинул взглядом прихожую, заметил разбитое зеркало, которое всё ещё лежало в мешке в углу, и куртку, мокрую, висящую на вешалке. Он прошёл в комнату, сел на стул, который стоял у стола, и его глаза быстро, но внимательно осмотрели пространство – стопки бумаг, дневник, который лежал на столе, чашка с остатками чая. Артём сел напротив и сложил руки на коленях, чувствуя, как под пальцами пульсирует холодная, густая кровь.

– Артём, я веду расследование серии убийств, которые произошли в городе за последние дни, – начал Игнатов, и его голос был спокойным, деловым. – Вы, наверное, слышали о них – в архиве, в Забытом переулке, в школе, в ларьке. Все убиты с одинаковым почерком: символы на груди, выжженные глаза, особая жестокость.

– Я слышал, – ответил Артём, и его голос был ровным. – Страшные вещи.

– Страшные, – повторил Игнатов, и его взгляд упал на руки Артёма, которые лежали неподвижно. – Вы работали в хранилище «Память», верно? Вы знали Виктора Петровича Смирнова?

– Знал, – сказал Артём. – Он был моим начальником. Грубый, неприятный человек.

– Неприятный, – Игнатов усмехнулся, но в его усмешке не было тепла. – Это мягко сказано. Я разговаривал с вашей коллегой, Зинаидой. Она сказала, что он часто унижал вас. Что вы терпели, но были очень напряжены.

Артём улыбнулся:

– Зинаида преувеличивает. Мы все были напряжены. Но я не убивал его, если вы об этом. Я был болен, сидел дома.

– Я знаю, – сказал Игнатов. – Я проверил. Домашний телефон, показания соседей – в те дни вы действительно никуда не выходили. Но есть одна странность: в день убийства вашего соседа, Василия Ивановича, вас видели в Забытом переулке. Соседка видела, как вы шли в ту сторону.

Артём не дрогнул. Он смотрел на Игнатова, и его глаза были спокойными, почти пустыми:

– Я гулял. Я люблю гулять по окраинам. Я не видел Василия Ивановича в тот день.

– Хм, – Игнатов наклонился вперёд, и его глаза стали более внимательными. – А сегодня вас видели в школе №14. Учительница математики, Анна Сергеевна, была убита сегодня днём. Вы заходили к ней.

– Я хотел повидать её, – ответил Артём. – Я учился у неё в школе. Мы поговорили, я ушёл. Я не знаю, что с ней случилось после.

Игнатов смотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. В комнате повисла тишина, слышно было только тиканье часов на стене и гул холодильника с кухни. Артём не отводил взгляд, и в его глазах не было ни страха, ни напряжения – только та же ровная, холодная пустота, которую он носил в себе.

– Артём, – сказал Игнатов, и его голос стал тише, почти доверительным. – Я не обвиняю вас. Но я вижу, что с вами что-то не так. Вы изменились – я спрашивал ваших друзей. Сергей сказал, что вы стали замкнутым, странным. Ольга сказала, что вы выглядите как призрак. Если у вас есть проблемы, если вы знаете что-то, что может помочь следствию, – вы можете мне сказать.

Артём улыбнулся, и его улыбка была почти теплой:

– Спасибо за заботу, Игнатов. Но я просто устал. Работа, бессонница, эти убийства... я боюсь за свою жизнь. Но я не убийца.

Игнатов встал, и его плащ зашуршал, когда он двинулся к двери. Он остановился на пороге, оглянулся и сказал:

– Я оставлю вам свою визитку. Если вспомните что-то, что может помочь – звоните. В любое время. – он достал из кармана визитку, положил её на стол, посмотрел на Артёма долгим взглядом, и добавил: – Я знаю, что вы что-то скрываете. Вы не первый, кто так смотрит. С такими людьми я уже встречался. Но я даю вам шанс – вы не задержаны. Пока.

Он вышел, и дверь за ним закрылась. Артём сидел неподвижно, глядя на визитку, которая лежала на столе. Голос в голове зазвучал, тихо, с лёгкой насмешкой: «Он умный. Он почти раскусил тебя. Он будет следить за тобой. Но ты быстрее. Ты закончишь список до того, как он сможет что-то сделать». Артём взял визитку, посмотрел на номер телефона, и его пальцы легко сжали бумагу, сминая её в маленький комок. Он бросил его в урну, и в его сознании всплыло следующее имя: Семён Петрович Дроздов, его бывший сосед, который хромал и вечно кричал на него. Голос шепнул: «Завтра. Ты знаешь, где он живёт. Квартира №8. Он никуда не уйдёт».

Артём лёг на кровать, глядя в потолок, и его мысли были ясными, как стекло. Он чувствовал, как голоса в его голове становятся всё громче, всё более живыми, как будто он настраивается на частоту, на которой говорят все те, кто когда-то причинил ему боль. Он знал, что завтра будет ещё один шаг, и ещё один, и что в конце этого пути он найдёт что-то важное – может быть, ответ на вопрос, кто он и зачем он здесь. Он закрыл глаза, и за окном зашелестели липы, и в этом шелесте он слышал эхо своего собственного голоса, который говорил ему, что он на правильном пути.