ГЛАВА 12.

28 октября 2023 года. Сумерск. Школа №14, улица Ленина, дом 23. 10:35 утра.

Он стоял на крыльце старого здания, которое помнило его подростковые годы, и смотрел на облупившуюся краску на дверях, на выцветшую вывеску, на которой уже не читались все буквы. Школа была такой же, как в его памяти: трёхэтажная, с высокими окнами, за которыми виднелись шторы в клетку, и с широкой лестницей, ведущей к главному входу. Он не был здесь пятнадцать лет, но каждый шаг по этой лестнице возвращал его в то время, когда он был мальчишкой, который боялся двойки по математике и краснел, когда его вызывали к доске. Ветер дул в лицо, сухой и холодный, и он слышал, как за его спиной шелестят сухие листья, которые ветер согнал в кучи у крыльца. Он поднялся по ступенькам, и его шаги отдавались эхом в пустом холле.

Внутри пахло хлоркой, старой древесиной и школьным мелом – запах, который застревал в ноздрях и вызывал смутные, тягучие воспоминания. Он прошёл мимо вахтёрши, пожилой женщины с седыми волосами, которая сидела за стеклянной перегородкой и читала книгу. Она подняла на него глаза, но он не остановился – он прошёл дальше, в коридор, где висели стенды с грамотами и портретами отличников. Ему не нужно было спрашивать, где находится кабинет учительской – он помнил это здание как свои пять пальцев: поворот налево, потом направо, потом вторая дверь с табличкой «Учительская». Он пошёл по коридору, и его ботинки тихо ступали по линолеуму, который был таким же, как в его детстве – серым, с потёртыми краями.

В учительской было пусто. Только одна женщина сидела за столом у окна, проверяя тетради – она была в очках, с седыми волосами, собранными в пучок, в сером костюме, который висел на ней мешковато. Он узнал её сразу: Анна Сергеевна, его учительница математики. Она постарела – на её лице появились новые морщины, а кожа стала более жёлтой и дряблой, но её осанка была всё той же: прямая, напряжённая, как у человека, который никогда не позволяет себе расслабиться. Он вошёл, и она подняла голову, посмотрев на него через очки. Её взгляд скользнул по нему, не узнавая, и она спросила сухо:

– Вы к кому?

– Анна Сергеевна, – сказал он, и его голос был мягким, почти вежливым. – Вы не помните меня? Артём Серов. Я был у вас в классе, седьмой «А».

Она нахмурилась, прищурилась, и в её глазах мелькнуло узнавание, но не тёплое, а скорее настороженное:

– Артём? Да, помню. Ты был... не очень сильным в математике. Как у тебя дела? Ты, наверное, уже взрослый, работаешь?

– Да, – ответил он, подходя ближе. – Работаю в архиве. Но я пришёл не просто так. Я хотел поговорить. О старом.

Она отложила тетрадь и скрестила руки на груди, смотря на него с подозрением:

– О чём именно?

– О том, как вы сказали мне, что я безнадёжен. Как вы унижали меня перед всем классом. Вы помните?

Она замерла, и её лицо побледнело на мгновение, но потом она взяла себя в руки, усмехнулась:

– Артём, это было пятнадцать лет назад. Я даже не помню, что именно говорила. Но если я сказала так, значит, были основания.

– Основания, – повторил он, и его голос стал тише, более вкрадчивым. – Да, возможно, были. Но я помню каждое слово. Я помню, как вы смеялись, когда я не мог решить задачу. Как вы сказали, что я никуда не поступлю. И знаете что? Вы были правы. Я никуда не поступил. Я живу в маленькой квартире, работаю в пыльном архиве, и у меня нет ни семьи, ни будущего. Вы были правы.

Она смотрела на него, и в её глазах появилось что-то похожее на страх – она заметила, что его руки, которые лежали на спинке стула, были бледными, почти белыми, и вены на них проступали тёмными линиями.

– Артём, я не хотела тебя обидеть, – сказала она, и её голос дрогнул. – Я просто... я была строгой учительницей. Я хотела, чтобы ученики старались. Если я перегнула палку, прости.

– Простить, – он улыбнулся, и его улыбка была спокойной, даже тёплой. – Знаете, я пришёл не за извинениями. Я пришёл, чтобы вы поняли, что значит быть безнадёжным. Прямо сейчас.

Он шагнул вперёд, и она встала, отодвигая стул, но он был быстрее. Его рука легла на её плечо, мягко, почти невесомо, и она застыла, не в силах пошевелиться. Он наклонился к ней, и его глаза встретились с её глазами – серыми, испуганными, старыми. Он смотрел в них, и она не могла отвести взгляд. Его зрачки начали расширяться, заливая радужку чёрным, и она увидела это, попыталась закричать, но звук застрял у неё в горле. Он чувствовал, как сила вытекает из него, как она входит в неё, забирая её жизнь, как вода, которая уходит в песок. Её лицо бледнело, глаза стекленели, и через несколько секунд она осела на пол, бездыханная, её тело было лёгким и почти безжизненным, как тряпичная кукла.

Он стоял над ней, глядя на неё, и не чувствовал ничего. Только холодную ясность, которая наполняла его сознание. Он достал стальное перо, наклонился и начал выводить на её груди символ – спираль, такую же, как на теле Леры, как на теле Василия Ивановича. Он работал быстро, аккуратно, и его рука не дрожала. Когда он закончил, он убрал перо и вышел из учительской, даже не оглянувшись.

В коридоре он встретил молодую учительницу, которая несла стопку книг. Она посмотрела на него и улыбнулась:

– Здравствуйте, вы к Анне Сергеевне? Я видела, как вы заходили. Она у себя?

– Да, – сказал он, улыбнувшись в ответ. – Она отдыхает, не стоит её беспокоить.

Он вышел из школы, и ветер снова ударил в лицо, холодный и чистый. На небе собирались тучи, и воздух стал влажным – скоро начнётся дождь. Он спустился с крыльца, прошёл мимо старых тополей, которые стояли вдоль ограды, и его шаги были лёгкими, почти танцующими. Он не чувствовал тяжести в теле – только лёгкость, как после долгого сна. Голос в его голове зазвучал тихо, одобрительно: «Одна. Осталось четыре. Ты становишься сильнее, Артём. Ты начинаешь понимать, для чего ты здесь».

Он дошёл до остановки и сел в автобус. Когда он проходил мимо водителя, тот бросил взгляд на его руки, но Артём уже спрятал их в карманы куртки. Он сел у окна и смотрел на улицы, на прохожих, на серые дома, и в его сознании всплывало новое имя – Светлана Николаевна, продавщица из ларька. Он не знал, где она живёт, но голос подсказал ему дорогу: «Улица Гнилой Угол, угол магазина «Продукты». Она работает до шести. Ты успеешь». Он кивнул, и его пальцы сжались в кулак, чувствуя, как внутри него растёт уверенность, как его тело становится орудием, острым и точным.

Он доехал до своей остановки, прошёл по Проспекту Шёпота, и ветер, гудевший между высоток, теперь казался ему не звуком, а голосом, который подпевал ему. Он свернул в Стеклянный тупик и остановился на мгновение, глядя на тёмное окно заколоченного кабинета. Он улыбнулся и пошёл дальше, к Гнилому Углу, где в сером здании с вывеской «Продукты» его ждала следующая цель.