Глава 19. Крылатый вестник

Дом встретил их тишиной.

Луна светила сквозь окна, заливая прихожую бледным серебряным светом. Пахло старым деревом, пылью и чем-то ещё — тем неуловимым запахом дома, который всегда успокаивал Мелиссу. Но не сегодня.

Сегодня здесь было душно. Тяжело. Словно сам воздух застыл в ожидании.

Отец сидел в гостиной.

Он не переоделся, не умылся, не зажёг света — просто сидел в кресле у тёмного камина, положив руки на подлокотники. Арбалет лежал рядом на полу — разряженный, но всё ещё опасный. Мелисса остановилась на пороге, чувствуя, как Владислав замер у неё за спиной.

— Проходи, — сказал отец. Голос был глухим, будто он натёр горло песком.

Мелисса шагнула вперёд. Села на край дивана напротив. Владислав остался стоять у двери — не из страха, она знала. Он давал ей пространство. Давал отцу время.

— Как ты нас нашёл? — спросила Мелисса.

Александр поднял на неё глаза. Красные, уставшие, но ясные.

— Я вернулся из города засветло, — начал он. — Думал, ты спишь. Дом был пуст. Твоя комната — пуста. Ковёр сдвинут, дверь на балкон открыта.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Сначала я подумал, что он унёс тебя, — отец кивнул в сторону Владислава. — Украл. Я взял арбалет, серебро, всё, что было под рукой. Вышел в лес. Кричал твоё имя.

— И что? — спросила Мелисса.

— Ничего, — отец покачал головой. — Лес молчал. А потом я увидел ворону. Она сидела на ветке старой сосны у тропы и смотрела на меня. Чёрная, с жёлтыми глазами. Я подошёл ближе — она перелетела дальше. Будто звала меня.

Мелисса почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Вороны — это символ нашего рода, — продолжал отец. — Я знал, что это знак. Я пошёл за ней. Она привела меня к старому склепу — тому самому. Я думал, он заброшен. Но внутри горел свет. И я слышал голоса. Много голосов.

Он замолчал. Его пальцы вцепились в подлокотники.

— Я хотел ворваться сразу. Но понял, что не смогу помочь. Их было слишком много. Я ждал. Слушал. И когда всё стихло — когда изнутри ударил странный свет, не похожий ни на что, что я видел, — я пошёл внутрь.

Мелисса перевела дыхание. Он не знал про Совет. Не слышал названия. Не видел лиц. Только догадывался.

— Ты видел их? — спросила она.

— Тени, — ответил отец. — Бледные лица. Красные глаза. Их было много, и они корчились на полу, когда я вошёл. Я не знаю, что ты сделала, дочка. Но они боялись тебя.

Он перевёл взгляд на Владислава — холодный, изучающий.

— А ты стоял рядом с ней и смотрел на меня. Ждал.

— Я не знал, что ты сделаешь, — сказал Владислав.

— Я тоже не знал, — ответил отец.

Он встал. Подошёл к окну, встал спиной к ним.

— Кто они были?

Мелисса и Владислав переглянулись.

— Те, кто считает, что имеет право судить меня, — сказал Владислав. — Старейшины. Совет.

Александр медленно кивнул.

— У вас есть своя власть, — сказал он. — Как и у нас. И ты пошёл против неё.

— Да, — ответил Владислав.

— Ради неё.

— Да.

Отец повернулся. Его лицо было бледным, но спокойным.

— Садись, — сказал он Владиславу. — Не стой в дверях, как чужой.

Владислав сделал шаг вперёд. Сесть не сел — остался стоять у стены, прислонившись плечом к книжному шкафу. Мелисса видела, как напряжены его плечи — он был готов к любой угрозе, даже сейчас.

— Я знаю, кто ты, — сказал Александр. — Владислав Дракула. Король вампиров. Тот, чьё имя наши предки шептали с ужасом. И тот, кто... — он запнулся, — кто косвенно убил мою жену.

Владислав не отвёл взгляд.

— Я не убивал её, — сказал он. — Но я несу за это ответственность. Моё проклятие, моя ненависть, моё присутствие в этом мире — всё это коснулось её. Я не могу изменить прошлое. Я могу только... жалеть об этом.

Отец сжал челюсть.

— Жалеть, — повторил он. — Ты говоришь об этом так легко.

— Нет, — ответил Владислав. — Не легко. Я ношу это в себе уже тысячу лет. Я ношу имена тех, кого убил, на своей коже. Я не прошу прощения. Я не заслуживаю его. Но я прошу... шанса.

— Шанса на что? — голос отца стал тише.

— На то, чтобы сделать её счастливой, — сказал Владислав. — Всё, что у меня есть — сила, имя, вечность, — всё это станет её, если она захочет. Я не буду владеть ею. Я буду рядом.

Повисла тишина — такая густая, что её можно было резать ножом. Мелисса смотрела то на отца, то на Владислава и чувствовала, как между ними натягивается нить — тонкая, но прочная.

— Почему ты не убил её в первую ночь? — спросил наконец Александр. — Ты мог. Я знаю. Ты хотел.

— Хотел, — признал Владислав. — Я пришёл за местью. Я думал, что это принесёт мне покой. Я ненавидел ваш род, ненавидел её ещё до того, как увидел. Но когда я увидел её...

Он замолчал, подбирая слова. Впервые за всё время Мелисса видела его растерянным.

— Она смотрела на меня не как на чудовище, — сказал он. — Не как на врага. Как на... того, кто тоже может страдать.

Александр слушал. Не перебивал.

— Я не смог, — закончил Владислав. — Просто не смог. И с каждым днём, проведённым рядом с ней, я понимал, что месть — это не то, что мне нужно. Что мне нужна... она.

Отец медленно кивнул. Будто проверял что-то внутри себя. Будто взвешивал каждое слово.

— Ты готов защищать её? — спросил он. — Ценой своей жизни?

— Да, — без колебаний ответил Владислав.

— Ты готов отказаться от своей расы? От своего трона? От своей силы?

— Я готов отказаться от всего, что делает меня монстром, — сказал Владислав. — Остальное не важно.

Александр подошёл к нему — так близко, что они почти касались. Мелисса замерла, не зная, что будет в следующую секунду.

— Я не прощу тебя, — сказал отец. — За жену. За годы страха. За проклятие, которое ты принёс в наш дом.

Владислав не отвёл взгляд.

— Я не прошу прощения, — ответил он.

— Но я принимаю тебя, — закончил Александр. — Ради неё. Ради её счастья. Если ты сделаешь её несчастной — я убью тебя. Даже если ты будешь в своём склепе, даже если ты будешь в аду — я достану тебя.

— Я знаю, — сказал Владислав.

Отец вернулся в кресло. Сел. Устало провёл рукой по лицу.

— Те, кто были в склепе... они вернутся? — спросил он.

— Да, — ответил Владислав. — Они не простят нам сегодняшнего. Они вернутся. С большей силой.

— Ты готов к этому?

— Мы готовимся, — ответил Владислав.

— Мы, — повторил отец. — Уже мы.

Он посмотрел на Мелиссу. В его глазах была такая смесь боли и надежды, что у неё защемило сердце.

— Ты выросла, — сказал он. — Я не заметил.

Она встала, подошла к отцу, обняла его. Он не отстранился — прижал к себе, как в детстве.

— Я люблю тебя, папа, — прошептала она.

— Я знаю, — ответил он. — Я тоже.

Они стояли так долго. Владислав молчал, не мешая им. Когда Мелисса отстранилась, отец кивнул на вампира.

— Оставайся сегодня, — сказал он. — На кухне. Или в гостиной. Но не в её комнате. Не под одной крышей с ней. Не сразу.

Владислав посмотрел на Мелиссу. Она кивнула.

— Хорошо, — сказал он.

Отец встал, взял арбалет и направился в свою спальню — на первом этаже, за гостиной. На пороге остановился.

— Добро пожаловать в наш дом, — сказал он, не оборачиваясь. — Врагу ли, другу ли — покажет время.

Дверь закрылась. Мелисса слышала, как он тяжело опустился на кровать. Потом тишина.

Владислав подошёл к ней, взял за руку.

— Твой отец — сильный человек, — сказал он.

— Он просто устал, — ответила Мелисса. — Устал ненавидеть.

Она посмотрела на Владислава. В полумраке гостиной его лицо казалось высеченным из мрамора — бледное, острое, прекрасное. Но глаза горели теплом.

— Ты останешься? — спросила она.

— На кухне, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Как велел твой отец.

— Он передумает, — сказала Мелисса.

— Я подожду, — ответил Владислав.

Он притянул её к себе, поцеловал в макушку. И они стояли так посреди тёмной гостиной, прижавшись друг к другу, и слушали, как старый дом скрипит и вздыхает, привыкая к новой жизни.

А где-то за стеной, в своей спальне, Александр Корвус сидел на краю кровати и смотрел на портрет жены.

— Ты бы простила меня? — спросил он.

Портрет молчал. Но ему показалось, что она улыбается.