Глава 13. Пламя под кожей.

Он пришёл, когда она уже не ждала.

Мелисса сидела на ковре — чёрном, с алыми каплями — прислонившись спиной к кровати. Волосы распущены, на ней была только длинная футболка и хлопковые трусики — простые, удобные, те, в которых она обычно спала. Никакого кружева. Никакого соблазнения. Только она — уставшая от ожидания, но не переставшая думать о нём.

Она смотрела в одну точку на стене и думала о том, как он сказал: «Ты светишься, когда думаешь обо мне».

Воздух стал тяжелым за секунду до того, как она услышала его дыхание.

Она не обернулась. Не вскочила. Только улыбнулась уголками губ.

— Ты рано, — сказала она.

— Я не мог ждать, — ответил он.

Она повернула голову. Он стоял у балконной двери, и лунный свет падал на его лицо. Сегодня он был в чёрной рубашке, расстёгнутой на три пуговицы — почти до груди. Рукава закатаны выше локтя, открывая предплечья. Волосы не уложены — мягкие, прямые, чуть взлохмаченные, падают на лоб. Никаких часов. Никаких украшений. Только он — бледный, острый, прекрасный.

Он смотрел на неё, и в его глазах горел красный огонь — не ровно, а пульсирующе, как живое пламя. Она никогда не видела его таким. Возбуждённым. Нетерпеливым.

— Что с тобой? — спросила Мелисса.

Он не ответил. Подошёл к ней. Опустился на колени — прямо перед ней, на ковёр, так, что их лица оказались на одном уровне. Его руки легли на её плечи — холодные, но не ледяные. Сильные.

— Я думал о тебе весь день, — сказал он. — Не мог ни есть, ни спать, ни думать ни о чём другом. Твоё лицо стояло перед глазами. Твой голос звучал в ушах. Твой запах...

Он наклонился и вдохнул у её шеи. Медленно. Глубоко. Как человек, который вдыхает воздух после того, как чуть не задохнулся.

— Твой запах сводит меня с ума, — прошептал он. — Я не могу от него оторваться.

Мелисса чувствовала его дыхание на своей коже — холодное, но обжигающее. Её сердце колотилось где-то в горле.

— Тогда не отрывайся, — сказала она.

Он поднял голову. Посмотрел ей в глаза. В его взгляде было что-то новое — нежность, смешанная с чем-то тёмным, голодным, но не опасным. Требовательным.

— Можно? — спросил он.

Она знала, о чём он спрашивает. Не о поцелуе. Не о прикосновении. О том, чтобы перестать сдерживаться.

— Давно пора, — ответила Мелисса.

Он поцеловал её.

Не осторожно. Не нежно. Так, как целуют, когда больше не могут ждать. Его губы были холодными, но этот холод обжигал. Мелисса ответила, вцепившись пальцами в его рубашку. Он притянул её ближе, и она почувствовала его тело — твёрдое, как камень, но живое. Пульсирующее.

Он оторвался от её губ, спустился к шее. Целовал — не жадно, а медленно, с каким-то мучительным наслаждением. Каждый поцелуй был как укус, только без боли. Его губы скользили по её коже, оставляя за собой холодные дорожки, которые сразу вспыхивали жаром.

Мелисса запрокинула голову, закрыла глаза. Её пальцы вцепились в его волосы — мягкие, холодные, шелковистые. Он зарычал — тихо, низко, где-то в груди — и прижал её к себе так сильно, что она почувствовала каждую линию его тела.

— Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, — прошептал он ей в шею.

— Представляю, — выдохнула Мелисса. — Потому что ты делаешь то же самое со мной.

Он отстранился. Посмотрел на неё. Его глаза горели красным — ярко, как два угля. В них не было голода. Было что-то другое. Желание, смешанное с благоговением. С удивлением. С чем-то, чему она не знала названия.

Он провёл пальцами по её щеке, по губам, по подбородку. Опустился к шее, к ключице. Замер там, где футболка открывала плечо.

— Можно? — спросил он снова.

Голос был хриплым, почти умоляющим.

— Я же сказала — давно пора, — ответила Мелисса.

Он наклонился и поцеловал её плечо. Потом место чуть выше. Потом ещё выше, возвращаясь к шее. Его дыхание было томным, прерывистым — как у того, кто балансирует на грани.

Он целовал её шею снизу вверх — от ключицы до мочки уха, от мочки уха до ямочки под челюстью. Медленно. Мучительно сладко. Каждый поцелуй был как обещание. Как клятва, которую он не мог произнести вслух.

Мелисса дрожала. Не от холода — от того, что он делал с ней. Её пальцы скользнули под его рубашку, коснулись спины — холодной, гладкой, с идеальными мышцами под кожей. Он вздрогнул, когда её ладони прижались к его лопаткам.

— Твои руки тёплые, — прошептал он. — Как угли. Ты жжёшь меня.

— Ты холодный, — ответила Мелисса. — Ты меня остужаешь.

— Это плохо?

— Это идеально.

Он поцеловал её в губы — глубоко, жадно, с таким напором, что она упала спиной на ковёр. Он навис над ней, опираясь на локти, и смотрел сверху вниз. В его глазах горел красный огонь — ровно, пульсирующе, как живое пламя.

— Я хочу тебя, — сказал он. — Не только твою кровь. Не только твоё тело. Тебя. Всю.

— Тогда возьми, — ответила Мелисса.

Он медленно покачал головой. Его пальцы скользнули по её животу — через ткань футболки, но Мелисса чувствовала каждое прикосновение, как удар тока.

— Не так, — сказал он. — Не на ковре. Не наспех. Когда я возьму тебя — ты будешь на постели. Я буду смотреть на тебя. И ты будешь смотреть на меня. Никакой темноты. Никаких теней.

Он наклонился и поцеловал её в уголок губ — легко, почти невесомо.

— А сейчас... сейчас я хочу просто быть рядом.

Он перекатился на спину и притянул её к себе. Мелисса уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах леса и дыма. Его рука легла на её спину, прижимая ближе.

— Ты не уйдёшь сегодня? — спросила она.

— Нет, — ответил он. — Сегодня я останусь. До рассвета.

— А потом?

— А потом я уйду. Но вернусь. Я всегда возвращаюсь.

Мелисса закрыла глаза. Она чувствовала его холодное тело под своей щекой, слышала его ненужное дыхание, чувствовала, как его пальцы перебирают её волосы.

— Владислав, — прошептала она.

— Мелисса, — ответил он.

— Я боюсь.

— Чего?

— Что однажды ты не вернёшься.

Он молчал долго. Так долго, что Мелисса уже подумала — он не ответит. Но потом его голос прозвучал — тихо, почти неслышно:

— Я всегда возвращался. Даже когда мне некуда было возвращаться. А теперь у меня есть ты. Я буду приходить снова и снова. Пока ты не скажешь, что я тебе не нужен.

— Ты всегда будешь нужен, — сказала Мелисса.

Он поцеловал её в макушку. Нежно. Почти благоговейно.

— Спи, — сказал он. — Я здесь.

Она закрыла глаза и заснула — впервые за много ночей без страха, без ожидания, с чувством, что он рядом. Что он остался.

Владислав лежал неподвижно, глядя в потолок. Светящиеся звезды мерцали над ним, как далекие обещания. Он смотрел на них и думал о том, что она сказала. «Ты всегда будешь нужен».

Он не знал, заслуживает ли такого. Не знал, сможет ли дать ей то, что она хочет. Не знал, не убьёт ли её однажды его собственная природа.

Но сейчас, чувствуя её тепло на своей груди, её дыхание на своей шее, он понял одно.

Он не хотел жить в мире, где её нет.