Глава 9. Лето на ее губах

Отец вернулся затемно.

Мелисса слышала, как он вошел - тяжелые шаги в прихожей, стук ключей о деревянную поверхность тумбы, долгая тишина. Он не позвал ее. Не поднялся наверх. Просто стоял внизу, и Мелисса чувствовала этот взгляд сквозь потолок - тяжелый, вопросительный, полный подозрений.

Она лежала на голубой постели, глядя в зеркало напротив. В его темной глубине отражалась она - растрепанная, в старой футболке, с глазами, которые видели слишком много за эти три дня. Или слишком мало.

Отец не поднялся. Через час она услышала, как скрипнула дверь его спальни. Потом тишина. Он не плакал сегодня. Мелисса не знала, радоваться этому или бояться еще больше.

Владислав не пришел в ту ночь.

И в следующую тоже.

Мелисса считала дни. На пятый день она перестала ждать у балконной двери. На шестой - перестала всматриваться в тени за стеклом. На седьмой она проснулась среди ночи от того, что воздух стал тяжелым, и села на кровати, вцепившись в голубое одеяло.

Балкон был пуст.

Но запах остался. Древесный, терпкий, с нотками дыма и старой кожи. Он витал в комнате, будто Владислав стоял здесь минуту назад и только что ушел. Мелисса спустила ноги с кровати, ступила на черный ковер с алыми каплями. Пол был холодным. Она подошла к балконной двери, прижалась лбом к стеклу.

- Где ты? - прошептала она в темноту.

Лес молчал.

Отец стал замечать.

- Ты бледная, - сказал он за завтраком. - Ты ешь?

- Ем, - ответила Мелисса, ковыряя вилкой яичницу.

- Ты не спишь по ночам.

- Сплю.

Отец положил вилку. Посмотрел на нее долгим взглядом - тем самым, от которого у Мелиссы всегда сжималось сердце.

- Он приходит?

Она могла солгать. Должна была солгать. Но слова застряли в горле.

- Не приходил неделю, - сказала она.

Отец кивнул. Медленно. Будто ожидал этого ответа.

- Хорошо, - сказал он. - Пусть не приходит. Пусть забудет.

Мелисса опустила глаза. Она не сказала отцу, что каждую ночь стоит у балконной двери. Что каждую ночь шепчет в темноту. Что каждую ночь надеется увидеть тень за стеклом.

Пусть не знает.

На восьмую ночь он пришел.

Мелисса не спала. Сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела в зеркало. В отражении она увидела не только себя. Тень за спиной. Черную фигуру, которая возникла из темноты, как будто всегда там и была.

Она не обернулась. Смотрела в зеркало, как он приближается - медленно, бесшумно. Вот он остановился у нее за спиной. Вот его рука поднялась - длинные бледные пальцы коснулись ее волос, скользнули по плечу, замерли на ключице.

- Ты злишься на меня, - сказал он.

Голос - низкий, бархатный, с хрипотцой - обжег шею. Мелисса почувствовала его дыхание. Холодное. Чужое. И от этого холода по спине побежали мурашки.

- Ты обещал приходить каждый день, - ответила она зеркалу.

- Я не мог.

- Почему?

Он молчал. Его пальцы все еще лежали на ее ключице - легкие, почти невесомые, но Мелисса чувствовала каждый миллиметр прикосновения.

- Я боялся, - сказал он наконец.

- Чего?

- Что не сдержусь.

Он обошел кровать и сел напротив нее - на край широкой двухспальной кровати, так близко, что их колени почти касались. В зеркале Мелисса видела их обоих - ее, бледную, в старой футболке, и его, в черном сюртуке с серебряной вышивкой по вороту. Волосы сегодня были не зачесаны назад - они падали на лоб, делая его моложе, уязвимее.

- Я думал о тебе каждую ночь, - сказал он. - Каждую минуту. Я не мог есть. Не мог спать. Не мог думать ни о чем, кроме твоих глаз.

Он поднял руку и коснулся ее лица. Провел большим пальцем по скуле, по нижней губе - медленно, так медленно, что Мелисса забыла, как дышать.

- Ты снилась мне, - прошептал он. - Ты стояла на балконе, смотрела на луну, а я не мог до тебя дотянуться. Каждый раз, когда я протягивал руку, ты исчезала.

- Это был сон, - сказала Мелисса.

- Это был кошмар, - ответил Владислав. - Я просыпался и чувствовал пустоту. Ты была везде. И нигде.

Он наклонился ближе. Теперь их разделяло только дыхание. Мелисса чувствовала его холод, видела, как в его глазах разгорается красный огонь - не хищный, не голодный. Другой. Тот, от которого у нее пересыхало в горле и начинало кружиться голова.

- Ты говорила о любви, - сказал он. - О той, от которой дрожат колени. О той, от которой мир исчезает.

- Да, - выдохнула Мелисса.

- Я думал, что такое бывает только в сказках, - сказал Владислав. - А потом я увидел тебя.

Он провел пальцами по ее шее - легко, едва касаясь, но Мелисса почувствовала, как кожа горит под его прикосновением. Грудь вздымалась все чаще. Она сжала край футболки, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

- Владислав, - прошептала она.

Он замер.

- Не останавливайся, - сказала она.

Он смотрел на нее долго. Так долго, что Мелисса начала думать - он уйдет. Снова исчезнет на неделю, оставив ее одну с этим пожаром внутри.

Но он не ушел.

Он наклонился и поцеловал ее.

Не в губы. В уголок рта. Легко, почти невесомо, как будто пробуя на вкус. Мелисса вздрогнула - его губы были холодными, но это было не больно. Это было... остро. Как первый глоток ледяной воды, когда ты умираешь от жажды.

- Ты пахнешь летом, - прошептал он, не отстраняясь. - Солнцем. Травами. Чем-то сладким.

Он поцеловал ее в щеку. В скулу. В уголок губ с другой стороны.

Мелисса закрыла глаза. Ее руки сами поднялись и легли ему на плечи. Сюртук был холодным, гладким, под ним чувствовалась твердая, как камень, плоть.

- Ты дрожишь, - сказал он.

- Это ты холодный, - ответила она, как уже говорила однажды.

Но сейчас это прозвучало иначе. Жарче. Отчаяннее.

Владислав отстранился. Посмотрел на нее. Его глаза горели красным - ярко, почти ослепительно в полумраке комнаты.

- Ты не боишься, - сказал он.

- Нет, - ответила Мелисса.

- Это неправильно, - сказал он. - Ты должна бояться. Я - чудовище. Я могу сделать тебе больно.

- Не сделаешь.

- Откуда ты знаешь?

Мелисса посмотрела ему в глаза - прямо, не отводя взгляда.

- Потому что ты смотришь на меня так, будто я - единственное, что у тебя есть, - повторила она свои слова из прошлой встречи.

Владислав замер. А потом сделал то, чего Мелисса не ожидала - он улыбнулся. Тепло. Почти по-человечески.

- Ты опасна, - сказал он. - Ты - самая опасная женщина, которую я встречал за тысячу лет.

- Почему?

- Потому что ты заставляешь меня хотеть того, чего я не могу иметь.

Он встал. Отошел к балконной двери, но не вышел. Остановился у стекла, глядя в темноту.

- Чего ты не можешь иметь? - спросила Мелисса.

- Тебя, - ответил он. - Не такую. Не настоящую. Если я возьму тебя - ты перестанешь быть собой. Ты станешь моей. Полностью. А я не хочу владеть тобой. Я хочу... быть с тобой.

Он повернулся к ней. В его глазах была такая мука, что Мелисса встала и подошла к нему. Взяла его за руку. Холодную, твердую, как лед.

- Тогда будь, - сказала она. - Прямо сейчас. Не думай о завтра. Не думай о проклятии. Просто... будь здесь.

Владислав смотрел на их сцепленные руки. Его пальцы медленно сжались вокруг ее ладони.

- Ты даже не представляешь, как сильно я хочу этого, - сказал он. - Каждую ночь, когда я стою на этом балконе, я хочу войти. Хочу прикоснуться к тебе. Хочу поцеловать тебя так, чтобы ты забыла свое имя.

- Тогда сделай это, - прошептала Мелисса.

Он поднял на нее глаза. Красный огонь в них пульсировал в такт его дыханию - неровному, прерывистому.

- Если я начну, я не смогу остановиться, - сказал он.

- А я и не прошу тебя останавливаться.

Он замер. Мелисса видела, как напряглись его челюсти, как побелели костяшки пальцев, сжимающих ее руку.

- Ты не понимаешь, что говоришь, - сказал он.

- Понимаю, - ответила Мелисса. - Я хочу тебя. Не вампира. Не короля. Тебя. Владислава. Того, кто стоит на балконе и смотрит на луну. Того, кто носит черные сюртуки и боится чувствовать.

Она подняла свободную руку и коснулась его лица. Провела пальцами по его губам - холодным, но таким желанным.

- Я хочу, чтобы ты поцеловал меня. По-настоящему. Не в щеку. Не в уголок губ. А так, чтобы я забыла, кто я.

Владислав смотрел на нее. Долго. Так долго, что Мелисса начала думать - она перегнула. Слишком много. Слишком быстро.

Но потом он шагнул к ней. Обхватил ее лицо обеими руками. Притянул к себе.

И поцеловал.

Не нежно. Не осторожно. Так, как целуют, когда больше не могут ждать. Его губы были холодными, но этот холод обжигал. Мелисса вцепилась в его сюртук, притягивая его ближе. Он пах лесом, дымом, кровью и чем-то еще - древним, темным, запретным.

Он поцеловал ее в нижнюю губу, слегка прикусил, и Мелисса ахнула. Ее пальцы вцепились в его волосы - гладкие, шелковистые, холодные. Он зарычал - тихо, низко, где-то в груди - и прижал ее к себе так сильно, что Мелисса почувствовала каждую линию его тела. Твердого, как камень. Холодного, как зимняя ночь.

Но внутри этого холода горело что-то живое.

Он оторвался от ее губ, спустился к шее. Мелисса запрокинула голову, чувствуя, как его поцелуи обжигают кожу. Он целовал ее ключицу, ямочку у основания шеи, место за ухом. Каждый поцелуй был как укол - острый, сладкий, мучительный.

- Ты сводишь меня с ума, - прошептал он в ее кожу.

- Хорошо, - выдохнула Мелисса.

Он поднял голову. Его глаза горели красным - ярко, как два угля. Но в них не было голода. Было что-то другое. Что-то, от чего у Мелиссы подкосились колени.

- Если мы продолжим, - сказал он, - я не отвечаю за себя.

- А я и не прошу тебя отвечать, - ответила Мелисса.

Он посмотрел на нее долгим взглядом. Потом медленно покачал головой.

- Ты слишком смелая, - сказал он. - Это убьет тебя.

- Или спасет, - ответила она, как уже говорила однажды.

Владислав провел пальцами по ее губам - легонько, почти нежно. Потом взял ее за руку и поднес к своим губам. Поцеловал каждый палец. Медленно. Один за другим. Мелисса смотрела на это и чувствовала, как внутри разливается жар - низкий, тяжелый, пульсирующий где-то внизу живота.

- Я хочу тебя, - сказал он, глядя ей в глаза. - Но не сегодня. Не так.

- А как? - спросила Мелисса.

- Когда ты будешь готова. По-настоящему. Не от отчаяния. Не от страха одиночества. А потому что ты выберешь меня. Свободно. Без проклятия. Без долга. Просто... выберешь.

Мелисса смотрела на него. На его лицо - бледное, острое, прекрасное. На его глаза - красные, горящие, полные желания и боли. На его руки, которые держали ее так нежно, будто она была из стекла.

- А если я уже выбрала? - спросила она.

Владислав покачал головой.

- Ты еще не знаешь себя, - сказал он. - Ты не знаешь, чего хочешь на самом деле. Дай себе время.

- Сколько?

- Сколько понадобится.

Он отпустил ее руки. Сделал шаг назад. Потом еще один. Остановился у балконной двери.

- Я буду приходить, - сказал он. - Каждую ночь. Я буду ждать. А ты будешь думать.

- А если я решу? - спросила Мелисса.

- Тогда скажи. И я сделаю то, что ты попросишь.

Он вышел на балкон. Луна светила ему в спину, обрисовывая силуэт - высокий, черный, почти нереальный.

- Владислав, - окликнула его Мелисса.

Он обернулся.

- Спасибо, - сказала она. - Что не ушел. Что вернулся.

Он посмотрел на нее долгим взглядом. В его глазах горел тот самый красный огонь - теплый, почти человеческий.

- Спасибо, что ждала, - ответил он.

И исчез в темноте.

Мелисса стояла у балконной двери, прижимая пальцы к губам. Они все еще хранили холод его поцелуя. И жар.

Где-то внизу, в своей комнате, отец не спал. Она слышала, как он ходит из угла в угол - тяжелые шаги, полные тревоги.

Мелисса закрыла балконную дверь, повернула замок. Легла на голубую постель, глядя в потолок. Светящиеся звезды мерцали над ней, как далекие обещания.

Она коснулась своих губ.

- Что же ты делаешь со мной? - прошептала она в темноту.

Но теперь в ее голосе не было страха. Было только ожидание. Сладкое, томительное, полное обещания.