Глава 18. ПРОЩЕНИЕ

Склеп оказался не тем, что Мелисса представляла.

Она ожидала увидеть древние камни, паутину, запах тлена и разложения. Вместо этого они вошли в огромный подземный зал — чёрный мрамор, колонны, уходящие вверх, к сводчатому потолку, с которого свисали хрустальные люстры, горевшие холодным голубоватым светом. Посередине зала возвышался трон — грубый, высеченный из базальта, с подлокотниками в виде черепов.

Трон был пуст.

Вокруг стояли они. Не трое — десятки. Вампиры в чёрном, с бледными лицами и красными глазами, которые горели в полумраке, как угли. Мужчины и женщины. Старые и молодые. Все они смотрели на Владислава и Мелиссу. И в их взглядах не было ничего, кроме холода.

— Ты пришёл, — сказала женщина в чёрном платье. Её голос разнёсся по залу, ударился о стены и вернулся эхом.

— Я всегда держу слово, — ответил Владислав.

Он не отпускал руку Мелиссы. Она чувствовала его пальцы — холодные, но твёрдые. Он сжимал её ладонь так, будто она была якорем, удерживающим его в реальности.

— Мы собрали Совет, — сказал широкоплечий. — Все старейшины. Все, кто помнит тебя ещё мальчишкой. Мы будем судить тебя по праву крови.

— Вы не имеете права, — сказал Владислав. — Я не нарушал законов.

— Ты предал свою расу, — прошипел тонкий. — Ты лёг с человеком. С охотницей. С врагом.

— Она не враг, — Владислав шагнул вперёд, увлекая Мелиссу за собой. — Она — моя пара. Моя кровь.

По залу прокатился шёпот. Кто-то ахнул. Кто-то замер.

— Этого не может быть, — сказала женщина. — Пара — это легенда. Этого не было тысячу лет.

— Было, — ответил Владислав. — И вы это знаете. Вы просто боитесь, потому что легенда говорит: тот, кто найдёт свою пару, станет сильнее любого из вас.

Он отпустил руку Мелиссы и встал перед ней, закрывая её своим телом.

— Судите меня, — сказал он. — Но она не имеет отношения к вашему суду.

— Она — причина, — сказала женщина. — Значит, имеет.

Она взмахнула рукой, и из темноты вышли двое — огромные, лысые, с каменными лицами. Они двинулись к Мелиссе.

— Не трогайте её, — сказал Владислав.

— Ты не можешь нам приказывать, мальчик.

— Могу.

Он выставил руку — и воздух перед Мелиссой вспыхнул красным. Невидимая стена отделила её от вампиров. Двое остановились, наткнувшись на неё, и отлетели назад.

— Ты используешь древнюю магию, — сказала женщина с уважением. — Где ты научился?

— Я не учился, — ответил Владислав. — Это пришло само. Когда я полюбил её.

Он повернулся к Мелиссе. В его глазах горело что-то, чего она никогда не видела. Решимость. И страх. Не за себя — за неё.

— Посмотри на меня, — сказал он.

Она смотрела. Он шагнул к ней, обхватил лицо ладонями.

— Что бы ни случилось, не бойся, — сказал он. — Твоя кровь сильнее их. Твоя кровь сильнее всех.

Он поцеловал её — быстро, почти невесомо — и отступил.

— Начинайте суд, — сказал он Совету.

---

Суд был коротким и жестоким.

Старейшины говорили по одному — каждый выносил свой вердикт. Измена. Предательство. Нарушение клятвы. Смерть.

Смерть.

Смерть.

Мелисса слышала это слово снова и снова, и каждый раз её сердце пропускало удар. Она стояла за красной стеной, которую создал Владислав, и смотрела, как её любовь слушает приговор.

— Ты умрёшь на рассвете, — сказала женщина. — Твоё тело сгорит в лучах солнца. Твоя пара будет смотреть.

— Нет, — сказала Мелисса.

Все повернулись к ней.

— Нет, — повторила она. — Вы не сделаете этого.

— Ты не можешь нам приказывать, девочка, — сказал широкоплечий.

— Могу, — ответила Мелисса. — Потому что я — не просто человек. Я — Корвус. Последняя из рода охотников. И моя кровь помнит то, что вы забыли.

Она шагнула вперёд. Красная стена не остановила её — она прошла сквозь неё, как сквозь воду.

Владислав замер.

— Мелисса, нет...

— Да, — сказала она. — Я устала бояться. Я устала прятаться. Я устала смотреть, как ты умираешь за меня.

В её жилах закипела кровь.

Она почувствовала это — знакомое тепло, которое проснулось в ней утром. Узоры на теле засветились — ярко, ослепительно, серебристо-чёрным светом. По залу прокатился шёпот ужаса.

— Что это? — спросил тонкий.

— Проклятие, — ответил кто-то из старейшин. — Или благословение.

Мелисса подняла руку — и один из лысых вампиров, тот, что пытался схватить её, взлетел в воздух, как кукла. Она швырнула его в стену. Мрамор треснул, пошли паутиной трещины.

— Она управляет силой, — сказала женщина. — Этого не может быть. Она — человек.

— Она — что-то большее, — сказал Владислав.

Он смотрел на Мелиссу с ужасом и восхищением. Она видела это. Видела, как в его глазах борются надежда и страх.

— Остановитесь, — сказала женщина. — Мы не будем судить вас.

— Поздно, — ответил Владислав. — Вы уже всё сказали.

Он шагнул к ней — и схватка началась.

---

Вампиры напали все сразу.

Десятки тел двинулись к ним, но Мелисса больше не боялась. Она чувствовала силу — не свою, древнюю, ту, что текла в её крови веками. Она поднимала руки, и невидимые волны отбрасывали вампиров назад. Она сжимала кулаки, и воздух вокруг неё становился плотным, как стена.

Владислав сражался рядом. Его движения были быстрыми, точными, смертоносными. Он разрывал тела, но они восстанавливались — слишком быстро, слишком легко.

— Их слишком много, — крикнул он.

— Я знаю, — ответила Мелисса.

Она закрыла глаза. Тепло внутри неё пульсировало — просило выхода. И она выпустила его.

Волна серебристо-чёрного света ударила из неё во все стороны. Вампиры отлетели к стенам. Люстры погасли. Воцарилась тьма.

А когда свет зажёгся снова — они стояли посреди зала одни. Все остальные лежали на полу, корчась от боли. Их кожа дымилась.

— Что ты сделала? — спросил широкоплечий, пытаясь подняться.

— То, что должна была сделать много лет назад, — ответила Мелисса. — Я напомнила вам, кто такие Корвусы.

Она повернулась к Владиславу. Он смотрел на неё — и в его глазах не было страха. Была гордость. И любовь.

— Пора уходить, — сказал он.

Она кивнула. Они побежали к выходу.

---

И тут дверь открылась.

На пороге стоял Александр Корвус.

У него в руках был арбалет с серебряным болтом. Глаза — красные, опухшие — смотрели на Владислава. И в них не было страха. Была ненависть. И горе.

— Отец, — сказала Мелисса. — Не надо.

— Он убил твою мать, — сказал Александр. — Он убил её проклятием. Я ждал этого момента много лет.

Он поднял арбалет.

Владислав не двигался. Смотрел прямо на остриё болта.

— Стреляй, — сказал он. — Я не буду защищаться.

— Нет! — Мелисса встала между ними.

Отец замер.

— Уйди с дороги, Мелисса.

— Нет. Если ты хочешь убить его — убей меня сначала.

— Ты не понимаешь, что говоришь.

— Понимаю. Я люблю его. И он любит меня. Мама тоже любила бы его. Если бы знала.

Отец опустил арбалет. Его лицо исказилось — гнев, боль, отчаяние.

— Ты не знаешь, что говорит...

— Знаю, — перебила Мелисса. — Я знаю, что мама мечтала о мире. О том, чтобы охота кончилась. Чтобы мы перестали убивать друг друга.

Она подошла к отцу, взяла его руки в свои.

— Папа, прошу тебя. Остановись. Ради меня. Ради мамы. Ради всего, что мы потеряли.

Александр смотрел на неё. Долго. Потом его плечи опустились.

— Я не могу простить его, — сказал он.

— Я не прошу прощать, — сказал Владислав. — Я прошу не убивать.

Отец перевёл взгляд на вампира. В его глазах всё ещё горел огонь. Но в этом огне появилось что-то новое. Сомнение.

— Ты готов умереть за неё? — спросил он.

— Да, — ответил Владислав.

Александр опустил арбалет. Медленно. Будто каждое движение давалось ему с болью.

— Если ты причинишь ей боль, — сказал он. — Если ты сделаешь её несчастной — я найду тебя. Я найду тебя везде, даже в аду. И убью.

— Согласен, — сказал Владислав.

Отец посмотрел на Мелиссу. Обнял её. Сильно.

— Я люблю тебя, дочка, — прошептал он.

— Я знаю, — ответила она.

Он отпустил её, развернулся и вышел в ночь. Не оглядываясь.

Мелисса смотрела ему вслед, чувствуя, как слезы текут по щекам. Владислав подошёл, обнял её.

— Всё кончено, — сказал он.

— Нет, — ответила Мелисса. — Всё только начинается.

Они вышли из склепа. Над лесом поднималась луна — круглая, полная, серебряная. В её свете мир казалось другим. Новым. Чистым.

Мелисса взяла Владислава за руку.

— Домой? — спросил он.

— Домой, — ответила она.

И они пошли по лесной тропе, оставляя за спиной пепел, кровь и старые проклятия. Впереди была ночь. А за ночью — рассвет.

Их рассвет.