ПРОЛОГ.

Он пришел с дождем.

Владислав Дракула не любил дождь. Слишком много воды - слишком много памяти. Вода напоминала ему о другой ночи, столетия назад, когда вода в реке стала красной, а крики матери затихли навсегда. Он стоял на опушке леса, глядя на темный каменный дом, светящийся одним-единственным окном на втором этаже.

Окно в пол.

За ним он видел девушку.

Она сидела на подоконнике, поджав под себя ноги, и смотрела в ночь. Русые волосы рассыпались по плечам. В слабом свете ночника ее лицо казалось фарфоровым - светлая кожа, мягкие черты, глаза, которые он пока не мог разглядеть, но чувствовал их цвет. Зеленый. Как молодая листва. Как надежда, которую убивают первой.

Он стоял неподвижно, впитывая каждую деталь. Черная водолазка промокла, но он не чувствовал холода. Он вообще ничего не чувствовал уже много лет, кроме одного - пустоты, которая образовалась в груди в ту ночь, когда мать умерла. И ненависти. Ненависть осталась. Она грела его все эти века, как тлеющий уголь, который не может погаснуть.

Дед этой девушки убил его мать.

Старый охотник из рода ван Хельсинга, который поклялся уничтожить всех, кто носит имя Дракула. Он пришел в замок, когда Владислава не было рядом. Он пришел с серебром и осиновым колом, с молитвами на устах и ненавистью в сердце. И он сделал то, что сделал.

Владислав нашел мать на рассвете. Она не кричала. Она вообще не могла кричать - кол пробил легкое.

Она успела сказать только одно:
- Не мсти. Он проклял себя сам.

Владислав не послушал.

Он выслеживал охотника десятилетиями. Пересекал моря, менял имена, убивал всех, кто вставал на пути. Но старик оказался хитер. Он прятался, менял города, женился, заводил детей, передавая им свои знания и свою вину. А потом, когда Владислав наконец нашел его, старый охотник предпочел петлю.

Он повесился в гостиной своего дома. На люстре. И оставил после себя письмо, в котором было всего несколько слов:

«Проклятие перешло к моим. Я заплатил. Теперь платить им».

Владислав тогда сжег письмо и ушел в тень на долгие годы. Он ждал. Он знал, что кровь охотников не угасает быстро. Она передается из поколения в поколение, становясь то слабее, то сильнее. И он ждал, когда в роду Корвусов останется последний росток. Тот, кто заплатит сполна.

Теперь этот росток был перед ним.

Девушка в окне зевнула, потянулась и сползла с подоконника, исчезнув в глубине комнаты. Свет погас.

Владислав остался стоять под дождем, вглядываясь в темное окно.

Он еще не знал, что сделает с ней. Превратить в то, что она ненавидит? Забрать ее кровь, чтобы усилить свою? Сделать рабыней, игрушкой, вечным напоминанием о том, что род охотников пал?

Или... что-то другое?

Он провел ладонью по лицу, стирая капли дождя. Впервые за много лет он чувствовал не только ненависть. Там, под слоем векового льда, шевельнулось что-то еще. Любопытство. Интерес. И еще что-то, чему он не хотел давать имя.

- Ты заплатишь, - сказал он тихо, обращаясь к темному дому. - Но сначала я узнаю, чего ты стоишь.

Он развернулся и исчез в лесу, растворившись в ночи быстрее, чем человеческий глаз мог бы уловить движение.

Дождь продолжал идти. А в доме на поляне, среди вековых сосен, спала девушка, которой предстояло узнать, что древние долги не прощают и не забывают.

Они просто ждут.