глава 6. ЦЕНА МОЛЧАНИЯ

Отец вернулся под вечер.

Мелисса слышала его шаги еще издалека - тяжелые, быстрые, сбивчивые. Он почти бежал по лесной тропе. Она встретила его на пороге, и первое, что увидела, - его глаза. В них был страх.

- Ты одна? - спросил он, хватая ее за плечи.

- Одна, - ответила Мелисса. - Никто не приходил.

Она сказала это так легко, что сама удивилась своей лжи. Но отец не заметил. Он обнял ее, прижал к себе, и Мелисса почувствовала, как дрожит его тело.

- Я боялся, - прошептал он. - Дорога была пустой. Слишком пустой. Я думал, что он...

- Он не приходил, - повторила Мелисса, и внутри нее что-то сжалось от этой лжи.

Отец отстранился, посмотрел на нее внимательно, но ничего не сказал. Он прошел в дом, поставил мешок с припасами на кухне и долго стоял у окна, глядя в лес.

- Ты нашла что-то в кабинете? - спросил он, не оборачиваясь.

Мелисса замерла.

- Откуда ты знаешь?

- Дверь была открыта, - ответил отец. - Я чувствую запах пыли и старых бумаг. Ты была там.

Мелисса молчала, не зная, что сказать.

- Ты нашла письмо, - сказал отец. Это был не вопрос.

- Да.

Он повернулся к ней. Его лицо было бледным, под глазами залегли темные круги. Он выглядел старым. Очень старым.

- И теперь ты знаешь, что твой дед проклял нашу кровь.

- Знаю, - ответила Мелисса. - И знаю, что он сделал это из страха. Не из ненависти. Не из долга. Из страха.

Отец закрыл глаза.

- Ты презираешь его?

- Я не знаю, - честно ответила Мелисса. - Я запуталась.

Отец подошел к ней, взял за руку.

- Я хотел защитить тебя от этого, - сказал он. - Я думал, если ты не будешь знать, проклятие не коснется тебя. Но оно уже в твоей крови. Оно было там с рождения.

Он помолчал, потом добавил тихо:

- И я боюсь, что однажды ты уйдешь с ним.

Мелисса посмотрела на отца. В его глазах стояли слезы.

- Никуда я не уйду, - сказала она. - Я здесь. Я с тобой.

Отец кивнул, но не ответил. Он отпустил ее руку и поднялся на второй этаж, в свою комнату. Диана слышала, как скрипнула дверь, а потом наступила тишина.

Она не пошла за ним.

Она осталась внизу, села в кресло у камина и долго смотрела на огонь. Письмо деда лежало у нее в кармане. Она перечитала его уже десять раз, и каждый раз находила что-то новое.

«Если в нашем роду родится девочка с зелеными глазами и светлыми волосами, она станет последней. И она сможет снять проклятие. Не кровью. Не магией. Чем-то другим. Чем-то, что сильнее ненависти».

Что это могло быть? Любовь? Жертва? Прощение?

Мелисса не знала. Но она чувствовала, что ответ где-то рядом. И что Владислав знает больше, чем говорит.

---

Отец плакал в ту ночь.

Мелисса не должна была слышать, но стены в старом доме были тонкими, а тишина - слишком глубокой. Она лежала в своей кровати, когда до нее донеслись приглушенные звуки - всхлипы, тяжелое дыхание, скрип кровати под весом тела, которое сотрясалось от рыданий.

Она никогда не слышала, чтобы отец плакал.

Никогда.

Александр Корвус был для нее скалой - холодной, твердой, несокрушимой. Даже после смерти матери он не проронил ни слезы. Или она просто не видела.

А теперь он плакал. Тихо, чтобы она не услышала. Но она слышала.

Она лежала, прижав подушку к лицу, и чувствовала, как слезы текут по ее собственным щекам. Она плакала не от жалости к отцу. Она плакала от понимания, что он боится потерять ее. Последнюю. Единственную.

«Я не уйду», - мысленно повторяла она. «Я не оставлю тебя».

Но где-то глубоко внутри, в том месте, где она не хотела себе признаваться, она знала, что это не совсем правда. Часть ее уже ушла. Та часть, которая каждую ночь ждала у балконной двери. Та часть, которая улыбнулась, когда он помахал ей рукой.

Отец чувствовал это. И плакал от бессилия.

---

Владислав пришел на следующую ночь.

Мелисса уже не ждала его за окном. Она стояла у высокой стеклянной двери, ведущей на балкон, прижав лоб к прохладному стеклу, и смотрела на луну, когда воздух в комнате стал тяжелым. Она не обернулась.

- Ты перестала бояться, - сказал он из-за спины. Его голос доносился с балкона.

Мелисса повернулась. Он стоял за стеклом, на кованом балкончике, опираясь плечом на раму открытой створки. Луна освещала его фигуру - черная водолазка, черные брюки, лакированные туфли, волосы, чуть тронутые ветром. Он выглядел как гравюра из старинной книги о падших ангелах.

- Я устала бояться, - ответила Мелисса.

Она открыла створку, впуская в комнату холодный ночной воздух и запах леса. Владислав не двинулся. Он смотрел на нее из темноты балкона, и в его глазах горел слабый красный огонь.

- Твой отец плакал сегодня, - сказал он.

Мелисса вздрогнула.

- Откуда ты знаешь?

- Я слышу всё, что происходит в этом доме, - ответил Владислав. - Каждый вздох. Каждый удар сердца. Каждую слезу.

Он сделал шаг вперед, перешагнув порог балконной двери, и оказался в комнате. Мелисса инстинктивно отступила, но недалеко - спина уперлась в косяк двери.

- Он боится потерять тебя.

- Я знаю, - тихо сказала Мелисса.

- А ты? Ты боишься?

Мелисса посмотрела на него. Луна освещала его лицо, делая его еще более прекрасным - острые скулы, тонкие губы, темные волосы, падающие на лоб. Он выглядел как статуя, ожившая древним проклятием.

- Я боюсь не его, - сказала она. - Я боюсь себя.

Владислав наклонил голову.

- Объясни.

Мелисса замолчала, собираясь с мыслями. Она чувствовала, что сейчас скажет то, что никогда не говорила никому. Даже себе.

- Когда я была маленькой, - начала она, - отец рассказывал мне истории. О вампирах. О том, как они опасны. О том, как они убивают. Он хотел, чтобы я боялась их. Чтобы я ненавидела их.

Она посмотрела на свои руки.

- Но я не боялась. Я... завидовала.

Владислав молчал, но Мелисса чувствовала, как напряглось его тело.

- Они были красивыми, - продолжила она. - Сильными. Бессмертными. Они не старели. Не болели. Им не нужно было бояться темноты, потому что они сами были тьмой.

Она усмехнулась, горько и печально.

- Я играла в вампиров. Когда отца не было дома, я накидывала на плечи черную простыню, красила губы свекольным соком и бегала по дому, изображая, что я одна из них. Я притворялась, что у меня есть клыки, что я могу превращаться в летучую мышь, что я бессмертна.

Мелисса замолчала. В комнате было так тихо, что она слышала свое дыхание.

- Ты смеешься надо мной? - спросила она, не глядя на Владислава.

- Нет, - ответил он. Его голос был низким, почти хриплым. - Не смеюсь.

Мелисса подняла на него глаза. Он смотрел на нее так, как будто видел впервые. В его взгляде горело что-то, чему она не могла найти названия.

- Я мечтала быть вампиром, - сказала она, и в ее голосе прозвучал вызов. - Да. Я мечтала. И теперь, когда ты стоишь передо мной, я должна ненавидеть тебя. Должна бояться. Должна хотеть убить. Но вместо этого я...

Она не договорила.

- Вместо этого? - спросил Владислав тихо.

Мелисса покачала головой.

- Я не знаю.

Она отошла от балконной двери и села на край кровати. Владислав остался стоять у окна, но повернулся к ней.

- А что ты еще хочешь? - спросил он. - Кроме того, чтобы быть вампиром?

Мелисса подняла на него глаза.

- Ты правда хочешь знать?

- Я спросил.

Она помолчала. Вопрос был неожиданным. Никто никогда не спрашивал ее о желаниях. Отец спрашивал только о безопасности. Учителя в Вершинске - об уроках. А о том, чего хочет она, не спрашивал никто.

- Я хочу семью, - сказала она. - Настоящую. Троих детей. Дом, где будет шумно и тепло. Чтобы по вечерам мы сидели у камина, и я читала им сказки.

Она улыбнулась, представляя эту картину.

- Я хочу свадьбу, - продолжила она. - С белым платьем и фатой. Чтобы все улыбались. Чтобы я танцевала с отцом, и он не боялся, что потеряет меня, а был просто счастлив.

Владислав слушал, не перебивая. Его лицо было непроницаемым, но в глазах что-то менялось.

- А любовь? - спросил он. - Ты хочешь любви?

Мелисса посмотрела на него.

- Больше всего, - ответила она. - Настоящей. Чтобы до дрожи в коленях. Чтобы мир исчезал, когда я смотрю в глаза тому, кто рядом. Чтобы я знала, что он никогда не предаст, не уйдет, не умрет.

Она замолчала, поняв, что сказала лишнее.

- Но этого не случится, - добавила она тихо. - Потому что я - Корвус. И на мне проклятие.

Владислав подошел ближе. Остановился в шаге от нее.

- А если бы не было проклятия? - спросил он. - Что бы ты выбрала? Человеческую жизнь или бессмертие?

Мелисса подняла на него глаза.

- Я не знаю, - честно ответила она. - Иногда мне кажется, что я хочу жить вечно. Видеть, как меняются времена, как растут города, как умирают и рождаются звезды. Но иногда я думаю, что бессмертие без любви - это просто долгая смерть.

Владислав смотрел на нее долго. Так долго, что Диана начала чувствовать себя неловко.

- Ты странная, - сказал он наконец. - Ты не похожа на других охотников.

- Я не охотник, - ответила Мелисса. - Я никогда им не была. Отец не учил меня убивать. Он учил меня прятаться.

- Но теперь учит.

- Потому что боится тебя.

Владислав усмехнулся - не холодно, а скорее грустно.

- Он прав, - сказал он. - Меня стоит бояться.

- А я? - спросила Мелисса. - Ты боишься меня?

Владислав замер. Он посмотрел на нее так, будто она спросила что-то невозможное.

- Ты - человек, - сказал он. - Ты слаба. Ты смертна. У тебя нет клыков и когтей. Чего мне бояться?

- Не знаю, - ответила Мелисса. - Может быть, того, что я - последняя. Что если я умру, ты больше никогда не сможешь отомстить. Или того, что я могу не умереть. А стать чем-то, что ты не сможешь контролировать.

Владислав молчал. Мелисса видела, как напряглись его челюсти.

- Ты говоришь странные вещи, маленький ворон, - сказал он.

- Ты задаешь странные вопросы, - парировала она.

Они смотрели друг на друга. Луна светила в окно, освещая их лица. Мелисса вдруг поняла, что сидит на кровати, а он стоит так близко, что она чувствует его холодное дыхание.

- Ты когда-нибудь хотел быть человеком? - спросила она.

Владислав отвел взгляд.

- Давно, - сказал он. - Очень давно. Когда моя мать была жива. Она говорила, что человеком быть лучше. Ты чувствуешь солнце. Ты ешь настоящую еду. Ты любишь и знаешь, что у тебя есть время.

Он замолчал, и Мелисса увидела, как его лицо стало жестче.

- Но потом она умерла. И я перестал хотеть быть человеком. Я хотел быть тем, кто заставит страдать всех, кто посмеет тронуть мое.

- И ты добился этого? - тихо спросила Мелисса.

Владислав посмотрел на нее. В его глазах была такая глубина боли, что Диане захотелось отвести взгляд.

- Я думал, что да, - сказал он. - Но теперь я не уверен.

Он отошел к балконной двери, остановился на пороге, держась за кованую раму.

- Ты спросила, боюсь ли я тебя, - сказал он, не оборачиваясь. - Ответ - да. Я боюсь, что ты заставишь меня почувствовать то, что я похоронил столетия назад. И я не знаю, смогу ли с этим справиться.

Он шагнул на балкон и растворился в ночи, даже не спрыгнув - просто исчез, будто его и не было.

Мелисса долго сидела на кровати, глядя на пустой балкон и распахнутую створку. Ночной ветер колыхал шторы. Она встала, подошла к двери и выглянула наружу.

Внизу, на земле, под балконом, лежал букет лесных цветов, перевязанный черной лентой.

Он оставил их, когда был здесь. Или вернулся на секунду, чтобы положить.

Мелисса наклонилась, подняла цветы и прижала их к груди. Они пахли лесом и чем-то далеким, древним, сладким.

Где-то внизу, в своей комнате, отец снова плакал. Диана слышала его всхлипы сквозь тонкие стены.

Она закрыла балконную дверь, положила цветы на тумбочку и легла в кровать, глядя в потолок.

«Прости меня, папа, - прошептала она в темноту. - Я не хочу делать тебе больно. Но я не могу заставить себя ненавидеть его».

Цветы пахли всю ночь.

Мелисса не спала. Она слушала, как плачет отец, и думала о том, что сказал Владислав.

«Я боюсь, что ты заставишь меня почувствовать то, что я похоронил столетия назад».

Она боялась того же.

Но страх не мешал ей ждать следующей ночи.