глава 3. СЕРЕБРО И ОСИНА

Утро пришло серое и тяжелое.

Мелисса не сомкнула глаз. Она лежала на кровати, глядя в потолок, и слушала, как дом просыпается. Скрипели половицы. Где-то внизу отец гремел кочергой в камине. Обычные звуки обычного утра, которые теперь казались ей чужими.

Вчерашняя ночь стояла перед глазами. Каждое слово. Каждый взгляд. Холод, исходивший от Владислава, который она чувствовала до сих пор, будто он оставил на ее коже невидимый след.

Она подошла к окну.

Лес встречал ее туманом. Серые стволы сосен уходили в молочную дымку, теряя очертания. Где-то там, среди этих деревьев, он был вчера. Может, он и сейчас там. Смотрит. Ждет.

Мелисса вздрогнула и отошла от окна.

Внизу отец уже накрыл завтрак. Простой стол, белая скатерть, фарфоровые чашки с синей каймой — единственная роскошь, которую они себе позволяли. Александр Корвус сидел во главе стола, прямой, как струна, но под глазами залегли глубокие тени. Он тоже не спал.

— Садись, — сказал он, не глядя на дочь.

Мелисса села напротив. Еда стояла на тарелках, но никто не притрагивался.

— Нам нужно поговорить, — сказал отец после долгого молчания. — Я должен рассказать тебе всё.

Он отодвинул тарелку и положил руки на стол. Крупные, жилистые руки охотника. Диана заметила, что на безымянном пальце отца нет обручального кольца — она никогда не видела его на нем. Мать умерла, когда Мелиссе был год. Она не помнила ее лица.

— Твой дед, Артемий Корвус, был великим охотником, — начал отец. — Последним из великих. Он убил больше вампиров, чем кто-либо в нашем роду за последние двести лет. Он выслеживал их, находил их убежища, уничтожал целые гнезда. Его имя произносили шепотом по обе стороны.

Отец замолчал, глядя в окно. Мелисса ждала.

— Но он был одержим. Не идеей защиты людей — нет. Он был одержим одной фамилией. Дракула.

Мелисса почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Он считал, что пока жив хоть один из этого рода, охотники не выполнили свой долг. Он искал их везде. По Европе, по востоку, по северу. Он прочесал все старые замки, все могильники, все легенды. И в конце концов нашел.

— Мать Владислава, — тихо сказала Мелисса.

Отец кивнул.

— Ее звали Елена. Она была слаба. Стара. Она почти не пила крови, почти не выходила из своего убежища. Твой дед говорил, что она жила в старом доме на окраине деревни, как простая женщина. Никого не трогала. Никого не убивала. Просто… существовала.

Отец сжал пальцы, и Мелисса увидела, как побелели костяшки.

— Твой дед выследил ее. Он пришел на рассвете, когда вампиры слабее всего. Она спала. У нее даже не было сил защищаться. Он просто вошел и… сделал то, что считал своим долгом.

В голосе отца прозвучала горечь, которую Мелисса не понимала.

— Ты жалеешь ее? — спросила она.

Отец поднял на нее глаза. В них была боль.

— Я жалею о том, что сделал из нас твой дед, — ответил он. — Он не просто убил женщину. Он разбудил то, что должно было спать вечно. Владислав был далеко, когда это случилось. Он вернулся и нашел мать мертвой. И с тех пор… он ждал.

— Дед не выдержал, — сказала Мелисса. — Повесился.

— Он знал, что Владислав рано или поздно придет. Он видел его во сне, наяву, в каждом отражении. Проклятие съедало его изнутри. И однажды ночью он поднялся наверх, принес веревку и…

Отец не договорил. Он сжал губы, и Мелисса поняла, что для него эти воспоминания все еще живы. Она была слишком мала, чтобы помнить тот день. Но отец помнил.

— Он оставил письмо, — сказал Александр. — Всего несколько слов: «Проклятие перешло к моим. Я заплатил. Теперь платить им».

Мелисса сидела молча, переваривая услышанное.

— Значит, он знал, — сказала она наконец. — Знал, что Владислав придет за нами. И все равно повесился.

— Он был слаб, — голос отца стал жестким. — Он убил невинную женщину, а потом не нашел в себе сил встретиться с последствиями. Он оставил свой долг нам.

— Тебе, — поправила Мелисса.

Отец посмотрел на нее.

— И тебе тоже. Владислав выбрал тебя. Я не знаю почему. Но он пришел к тебе, а не ко мне. Он сказал, что я уже заплатил.

— Чем ты заплатил? — спросила Мелисса.

Отец молчал долго. Так долго, что Мелисса уже думала, он не ответит.

— Твоя мать, — наконец произнес он. — Она умерла не просто так. Она была охотницей. Из рода Соколовых. Мы с ней вместе охотились, вместе ждали появления Владислава. Он не приходил годами. Мы думали, он забыл, ушел, умер. Мы расслабились. Решили, что проклятие снято.

Он замолчал, и Мелисса увидела, как дрожат его руки.

— А потом родилась ты. И в ту же ночь… в ту же ночь Владислав пришел. Не к тебе. К ней. Он не убил ее. Он просто… показался. Она увидела его в окне. Всего на секунду. Но этого хватило. Проклятие сработало. Оно вошло в нее, потому что она была рядом с нами, носила нашу фамилию, жила в нашем доме. Через год она умерла. Не от болезни. От проклятия, которое выжгло ее изнутри.

Мелисса смотрела на отца, не веря своим ушам.

— Ты говоришь, что Владислав убил ее? — прошептала она.

— Он не прикасался к ней, — ответил отец. — Он просто… напомнил о себе. Проклятие, которое твой дед навлек на наш род, работает само. Оно питается страхом. Оно ждет. И когда приходит время — оно забирает.

Мелисса закрыла глаза. В голове смешалось все: вчерашний визит, холодный голос вампира, слова отца о матери, которую она не помнила.

— И ты считаешь, что заплатил, — сказала она. — Потерей матери.

— Я считаю, что я слаб, — ответил отец. — Слабее, чем должен быть. Я не смог защитить твою мать. Я не смог защитить тебя от знаний. Я думал, если ты не будешь знать, проклятие не коснется тебя. Я ошибался.

Он встал из-за стола и подошел к старому дубовому шкафу, стоявшему у стены. Диана никогда не видела, чтобы отец открывал его. Шкаф всегда был заперт.

Александр достал из кармана ключ, висевший на цепочке вместе с серебряным крестом, который он никогда не снимал. Ключ щелкнул в замке. Дверца открылась.

Внутри на бархатных подставках лежало оружие.

Мелисса подошла ближе. Серебряные кинжалы с гравировкой на лезвиях. Осиновые колья, отполированные до блеска. Серебряные цепи. Несколько старинных пистолетов с длинными стволами. И в центре — меч. Старый, с потемневшей рукоятью, на лезвии которого тускло светилась вязь древних рун.

— Это оружие нашего рода, — сказал отец. — Оно передавалось от отца к сыну, от матери к дочери. Последним, кто держал этот меч, был твой дед.

Он взял меч в руки, и Мелисса увидела, как изменилось его лицо. В нем появилось что-то, чего она никогда раньше не замечала. Уверенность. Сила.

— Я не учил тебя охотиться, — сказал отец. — Я не учил тебя убивать. Потому что я надеялся, что тебе это не понадобится. Я надеялся, что проклятие умрет вместе со мной.

Он повернулся к ней.

— Я ошибался. Владислав пришел. Он выбрал тебя. И теперь у меня нет выбора. Я должен научить тебя тому, чему меня учил мой отец.

Он протянул ей серебряный кинжал. Рукоять была теплой, будто оружие ждало ее прикосновения.

— Ты боишься? — спросил отец.

Мелисса посмотрела на кинжал. На свое отражение в полированном лезвии. Испуганная девушка с зелеными глазами и светлыми волосами. Девушка, которой всего восемнадцать. Девушка, которую выбрал древний вампир, чтобы заплатить по счетам столетней давности.

— Боюсь, — честно ответила она.

Отец кивнул.

— Это хорошо, — сказал он. — Страх помогает выжить. Твой дед забыл, что такое страх. Он перестал бояться и начал убивать. В этом была его ошибка.

Он взял кинжал из ее рук и положил обратно в шкаф.

— Сегодня мы начнем, — сказал он. — С малого. Я расскажу тебе о вампирах. О том, что они могут. О том, чего боятся. О том, как их убивать.

— Я не хочу убивать, — тихо сказала Мелисса.

Отец посмотрел на нее долгим взглядом.

— Я знаю, — ответил он. — Я тоже не хотел. Но иногда выбор не за нами.

Он закрыл шкаф и повернул ключ.

— Пойдем, — сказал он. — Начнем с серебра и осины.

Они вышли из гостиной. Мелисса бросила последний взгляд на запертый шкаф, где ждало своего часа оружие ее предков. Оружие, которое должно было защитить ее от того, кто пришел по крови.

Она не знала, сможет ли когда-нибудь поднять его против Владислава.

Но она знала, что должна попытаться.

За окном туман медленно поднимался, открывая темные стволы сосен. Где-то там, среди них, может быть, стоял он. Смотрел. Ждал.

Мелисса отвернулась от окна.

— Я готова, — сказала она отцу.

Александр Корвус кивнул, и они начали свой первый урок.