глава 4. ТЕНИ ПРОШЛОГО

Три дня.

Три дня прошло с той ночи, когда Владислав Дракула вошел в ее спальню. Три дня, и Мелисса начала думать, что, может быть, он ушел. Может быть, его планы изменились. Может быть, она ему не нужна.

Отец учил ее каждый день.

С утра до вечера они разбирали оружие, чистили серебро, изучали старые манускрипты. Александр Корвус оказался строгим наставником. Он не давал поблажек, не жалел, когда Мелисса путалась в названиях древних ритуалов или не могла запомнить, какой осиновый кол лучше входит между ребер.

— Ты должна знать это, — говорил он, когда Мелисса уставала. — Твое незнание убьет тебя быстрее, чем любое оружие вампира.

Мелисса кивала и продолжала учить.

Но по ночам она не спала.

Она лежала в своей комнате, смотрела на дверь и ждала. Ждала шагов. Ждала, что воздух снова станет тяжелым, а темнота — живой. Она ненавидела себя за это ожидание. За то, что тело напрягалось в предвкушении, когда она слышала скрип половиц. За то, что сердце билось быстрее, даже если это был просто ветер за окном.

На четвертую ночь ветра не было.

Мелисса лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к тишине. Дом замер. Отец спал внизу, она слышала его тяжелое, размеренное дыхание. Все было спокойно.

Слишком спокойно.

Она почувствовала его раньше, чем увидела. Холод. Тот самый, который не имел ничего общего с температурой воздуха. Он проникал под кожу, в мышцы, в кости. Он заставлял волосы на руках вставать дыбом.

Мелисса медленно повернула голову к окну.

Он стоял за стеклом.

Владислав смотрел на нее из темноты, и в слабом свете ночника его лицо казалось маской — бледное, неподвижное, с глазами, которые горели слабым красным огнем. Он не шевелился. Просто стоял, прислонившись плечом к раме, и смотрел.

Мелисса не закричала. Не позвала отца. Она заставила себя сесть, заставила себя смотреть в ответ, хотя каждая клетка тела кричала о том, чтобы спрятаться, зарыться в одеяло, закрыть глаза и сделать вид, что ее нет.

Они смотрели друг на друга сквозь стекло. Секунду. Две. Десять.

Потом Владислав улыбнулся.

Это была не та холодная усмешка, что в первую ночь. Что-то другое. Медленное. Почти… заинтересованное. Он поднял руку и провел пальцем по стеклу, оставляя за собой полосу, будто чертил невидимую линию. Прямо от ее плеча до шеи.

Мелисса сглотнула. Горло пересохло.

Он исчез.

Просто растворился в темноте, как не бывало. Полоса на стекле осталась — тонкая, едва заметная, но Мелисса видела ее. Она не подходила к окну. Она сидела на кровати, обхватив себя руками, и чувствовала, как дрожат пальцы.

Не от страха.

Или не только от страха.

На следующее утро она проснулась позже обычного. Отец уже возился на кухне, когда она спустилась вниз, закутанная в теплый халат.

— Ты плохо спала? — спросил он, взглянув на ее лицо.

— Нормально, — солгала Мелисса.

Отец не поверил, но ничего не сказал. Он налил ей чай и подвинул тарелку с хлебом.

— Сегодня будем учиться стрелять, — сказал он. — Пистолеты с серебряными пулями — не самое надежное оружие против вампира, но если попасть в сердце или в голову…

— Я знаю, — перебила Мелисса. — Ты уже говорил.

Отец посмотрел на нее с удивлением. Мелисса и сама не поняла, почему сорвалась. Голос прозвучал резче, чем она хотела. Она чувствовала раздражение, которое не имело причины. Или имело, но она не хотела себе в этом признаваться.

Она злилась на себя. За то, что прошлой ночью смотрела в окно и ждала. За то, что сердце забилось быстрее, когда она увидела его. За то, что полоса на стекле, оставленная его пальцем, казалась ей… чем-то, чем не должна была казаться.

— Мелисса, — голос отца стал мягче. — Если что-то случилось, ты должна мне сказать.

— Ничего не случилось, — ответила она, поднимаясь из-за стола. — Я просто хочу начать урок. Можно?

Александр кивнул, но в его глазах застыла тревога. Он видел, что с дочерью что-то происходит, но не знал, что именно. И Мелисса была благодарна ему за то, что он не задавал лишних вопросов.

Они вышли во двор. Осеннее солнце светило сквозь ветви сосен, разбрасывая по поляне длинные тени. Отец установил несколько мишеней у стены старого сарая и протянул Мелиссе пистолет.

Тяжелый. Холодный. Пахнущий металлом и маслом.

— Держи двумя руками, — сказал отец, поправляя ее хват. — Серебряная пуля летит быстрее обычной, но отдача сильнее. Не бойся.

Мелисса прицелилась. Руки дрожали. Она задержала дыхание, как учил отец, и нажала на спусковой крючок.

Выстрел грохнул, эхо разнеслось по лесу, распугивая птиц. Пуля ушла в сторону, пробив кору старой сосны в метре от мишени.

— Неплохо для первого раза, — сказал отец. — Еще раз.

Она стреляла снова и снова. Пули ложились все ближе к цели, но ни одна не попала в центр. К концу урока у нее заныли запястья, а в ушах звенело от выстрелов.

— Отдыхай, — сказал отец, забирая пистолет. — Завтра продолжим.

Мелисса кивнула и пошла к дому. Она уже взялась за ручку двери, когда услышала шепот.

Тихий. Бархатный. Идущий откуда-то из леса.

— Серебро против меня не поможет, маленький ворон.

Она резко обернулась. Поляна была пуста. Отец стоял у сарая, протирая оружие, и не поднимал головы. Он ничего не слышал.

Мелисса вбежала в дом, захлопнула за собой дверь и прижалась к ней спиной. Сердце колотилось где-то в горле. Она закрыла глаза и заставила себя дышать.

Он играет со мной, — подумала она. — Он хочет, чтобы я боялась. Чтобы я ждала. Чтобы я сходила с ума от каждого его появления.

Но глубоко внутри, там, где она не хотела себе признаваться, было еще что-то. Что-то, что заставляло ее возвращаться к окну каждую ночь. Что-то, что делало эти три дня ожидания почти… томительными.

Она ненавидела это чувство. Ненавидела его за то, что оно появилось. Ненавидела себя за то, что не могла его прогнать.

———————————————

Следующие дни тянулись медленно.

Владислав появлялся каждую ночь.

Он никогда не входил в дом. Он просто стоял за окном, в темноте, и смотрел. Иногда он улыбался. Иногда проводил пальцем по стеклу, оставляя ту же тонкую полосу. Однажды он прижал ладонь к стеклу, и Мелисса видела, как побелели его пальцы от давления. Она смотрела на его руку — длинные, тонкие пальцы, идеальная форма, бледная кожа, под которой угадывалась огромная сила.

В ту ночь она подошла к окну.

Она не знала, зачем сделала это. Тело двигалось само, помимо ее воли. Она подошла и подняла руку, прижав ладонь к стеклу с другой стороны. Их разделяло только стекло. Холодное. Твердое.

Владислав смотрел на ее ладонь, потом перевел взгляд на ее лицо. В его глазах горело что-то, чего она не могла прочитать. Не насмешка. Не угроза. Что-то более темное. Более опасное.

— Умная девочка, — прошептал он так тихо, что она прочитала слова по губам. — Ты перестала бояться?

Мелисса покачала головой.

— Нет, — прошептала она в ответ.

Он улыбнулся. Шире, чем обычно. В этой улыбке было что-то хищное, но одновременно… восхищенное.

— Тогда что же тебя привело?

Она не знала ответа. Или знала, но не хотела произносить это вслух. Она просто стояла, прижав ладонь к стеклу, и смотрела на существо, которое пришло уничтожить ее род.

Владислав наклонил голову. Его взгляд скользнул по ее лицу, по шее, по ключицам, видневшимся из-за ворота ночной рубашки. Это не было откровенным. Это было оценивающим. Изучающим. Но Мелисса почувствовала, как по спине пробежал холодок, который не имел ничего общего с испугом.

— Иди спать, — сказал он. — Завтра будет долгий день.

Она отдернула руку, будто обожглась. Он исчез.

Мелисса стояла у окна, глядя на свое отражение в темном стекле. На ладони остался след — холодный, влажный, там, где ее кожа касалась стекла, которого касался он.

Она медленно поднесла ладонь к лицу. Понюхала.

Запах старого леса. Крови. И чего-то еще, сладкого и горького одновременно.

Она легла в кровать, свернувшись калачиком, и долго сжимала эту ладонь в кулак, будто пытаясь сохранить то, что осталось.

Она ненавидела себя за это.

Но она не могла перестать.

————————————————

На следующее утро отец нашел ее на кухне. Мелисса сидела за столом, глядя в пустую чашку, и не слышала, как он вошел.

— Дочь, — окликнул он.

Она вздрогнула.

— Что с тобой? — спросил Александр, садясь напротив. — Ты сама не своя уже несколько дней.

— Я просто устала, — ответила Мелисса.

Отец посмотрел на нее долгим взглядом. Он был охотником. Он умел видеть то, что другие не замечали. И сейчас он видел, что с дочерью происходит что-то, чему он не мог найти объяснения.

— Он приходит, — сказал он не вопросом.

Мелисса подняла на него глаза. Она хотела солгать, но слова застряли в горле.

— Да, — сказала она. — Каждую ночь. Он стоит за окном. Смотрит.

Александр сжал кулаки.

— Почему ты не сказала мне раньше?

— Потому что он ничего не делает, — ответила Мелисса. — Он просто… смотрит.

— Этого достаточно, — голос отца стал жестким. — Он играет с тобой. Он хочет, чтобы ты привыкла к нему. Чтобы перестала бояться.

— Я не перестала бояться, — тихо сказала Мелисса.

Отец встал и подошел к окну. Он смотрел на лес, и в его глазах была ненависть.

— Сегодня ночью я буду ждать его, — сказал он. — С серебром. С осиной. Посмотрим, как он будет смотреть, когда в него целится охотник.

— Нет! — вырвалось у Мелиссы быстрее, чем она успела подумать.

Отец обернулся. В его глазах было удивление.

— Почему нет?

Мелисса замерла. Она и сама не знала, почему сказала это. Или знала, но не могла признаться даже себе.

— Он… он сильнее, — нашлась она. — Если ты выйдешь против него, он убьет тебя. А потом придет за мной. Не надо. Пожалуйста.

Отец смотрел на нее долго. Очень долго. И в его взгляде Мелисса увидела то, чего боялась больше всего — не гнев, не разочарование. Понимание.

— Ты защищаешь его, — сказал он тихо.

— Нет! — Мелисса вскочила. — Я защищаю тебя! Я не хочу тебя терять!

Александр молчал. Он подошел к ней, взял за плечи, заставил посмотреть в глаза.

— Мелисса, — сказал он. — Я видел это раньше. С другими охотниками. С теми, кто слишком долго смотрел в глаза вампиру. Это проклятие. Оно искажает чувства, путает страх с…

— С чем? — выдохнула Мелисса.

Отец не ответил. Он обнял ее, прижал к себе, и Мелисса почувствовала, как бьется его сердце — тяжело, тревожно.

— Будь осторожна, — сказал он. — Он умнее нас. Он старше. Он знает, как влиять на людей. Как заставлять их чувствовать то, чего нет. Не верь своим чувствам, когда он рядом. Они обманывают.

Мелисса кивнула, уткнувшись лицом в отцовское плечо.

Но она знала, что отец ошибается.

Она не чувствовала ничего, что было бы навязано извне. Никакого чужого влияния. Не было магии в том, как ее сердце билось быстрее, когда она видела его за окном. Не было проклятия в том, как она прижимала ладонь к стеклу, надеясь, что он снова появится.

Это было ее собственное, человеческое, постыдное чувство.

И она не знала, что с ним делать.